Смерть Политбюро

За забором в/ч № …050 вовсю бушевала перестройка. Её противники считали, что Михаил Сергеевич с бригадой реаниматоров напрасно пытался путём искусственного дыхания через левую ноздрю втиснуть в хронически хворавший СССР свежую струю воздуха. Но нам-то объясняли, что это возврат к самым что ни на есть чистейшим истокам грядущего всенародного счастья…

Уже вершилась кадровая революция, и радикально, понимаешь, менялось Политбюро ЦК КПСС…

Как-то в штабе мы с Бекмырзой оформляли учебный класс: должна была приехать проверка из вышестоящих штабов, бдившая, чтобы сквозняки перемен гуляли и по нашей части. Чтобы солдат впитывал в себя ускорение и гласность — от ленинской комнаты в казарме до полковой столовой. И даже следуя строем с песнями в сторону полкового туалета…

Замполит полка, товарищ майор Виорел Фэт-Фрумосович Стеклару, выдвинул встречный перестроечный лозунг: «Агитация, агитация и ещё раз агитация — вот коренная задача настоящего момента! Так победим!» И выступил с почином: встретить комиссию пением гимнов союзных республик на национальных языках нашего многонационального полка. Мол, нет крепче цемента для дружбы народов. Уж он-то знает!

И закипела работа: кумача не жалели, шрифт на плакатах стал крупнее. Это вам не застойные времена!

Полковой художник Серик под присмотром парторга полка красил барельеф: белой эмалью — зубы коням, зелёной — будёновку красноармейцу, под которыми бронзовой краской подновил надпись: «Воинам-интернационалистам».

Обновленчество бурлило и в штабе. Учебный класс переделывался стремительными темпами. Да такими, что и Алексей Григорьевич Стаханов загрустил бы от зависти…
Почти всё уже было готово, осталось только разместить на стенде портреты членов Политбюро. Мне нужно было заступать в наряд на КПП, поэтому я сказал Беку, чтобы он вставил портреты в рамочки и приклеил их.

А тут звонок из штаба: майор Буртасов срочно меня вызывает. Я бегом туда. Оказывается, наш киргиз поместил часть Политбюро в чёрные рамки, чтобы они лучше выделялись, и с чувством исполненного долга ушёл. Василий Егорович говорит мне:
— Это кто из вас ЦРУ продался? Кто руководство партии и государства похоронил? Ладно, если это сын высокогорных джайлоо — убийца, но ты-то куда смотрел? Немедленно сюда этого… Шаршеналиевича!

Вызвали Бека. Василий Егорович спрашивает:
— Ну и чего ты их в чёрные рамки заключил на радость врагам?
А Бек вполне искренне:
— Да так они смотрятся лучше!
Майор Буртасов поднял брови, пытаясь не скончаться на месте от хохота. Однако сдержался.
— Твои бы слова, Бекмырза, да комиссии в уши!
— А они меня тоже про это спрашивать будут?

Майор Буртасов не выдержал. Смеялись мы все втроём. Бек, правда, сначала за компанию, а потом, когда объяснили символическое значение чёрных рамок, — над тем, что натворил. Вот бы не Василий Егорович такие художества первым увидел, а кто-нибудь из проверяющих! Он просто посмеялся. Не повысил голос, не отчитал...

За забором в/ч № …050 по-прежнему бушевала перестройка.