Загадочный мотоцикл с коляской...

          Интригующее название рассказа вызвано прежде всего неожиданным спором, который как-то разгорелся в автомобиле, когда мы возвращались домой. Участников спора оказалось трое. Водитель автомобиля, то есть я, моя жена, она же бабушка, и девятилетний внук Гаврилко.
          Я сижу там, где мне и положено, а мои пассажиры объединились на заднем сидении. Как это обычно случается в поездке, я комментирую разные дорожные ситуации. Вот сейчас нас лихо обогнал справа и тут же подрезал мотоцикл из богатеньких. Я имею ввиду не старинный какой-нибудь, а вроде таких, как Сузуки, Кавасаки, может, и сам Харлей-Давидсон. Не буду гадать, тем более что к мотоциклам я отношусь без пиетета и разбираюсь слабо. Впрочем, до этого мы ещё дойдем.

          Пока я только что, пусть цензурно, но обругал мотоциклиста, обозвав его вдогонку «складом запчастей», подразумевая более простое и объективное название «донор органов». Мой брат-доктор их вообще нарёк безнадежным определением – «хрустики».
          Но сей момент я описываю как бы в качестве преамбулы. Дальше пошел более предметный разговор.

        - Тебе нравятся мотоциклы? – спрашиваю у внука.

         Не дождавшись ответа, уточняю вопрос:

          - А что тебе больше нравится, автомобиль или мотоцикл? Я, например, к мотоциклам равнодушен, даже скажу прямо – мне они не очень нравятся.

         Дождался. До меня с заднего сидения долетает твёрдый ответ:

         - Мне нравятся и автомобили, и мотоциклы!..

         Что ж, это фактически мужская позиция, уважаю, хоть мой оппонент и мал.

         - А вот мотоциклы с коляской или, как чаще у нас говорят, с люлькой, нравятся?
         - Ага, - уже не столь уверенно отвечает Гаврюша.
         

         Думаю, что ныне в городе когда-то такого распространенного транспортного средства, как это было в наше время, и не встретишь. И тут меня озаряет мысль, что нужно сейчас задать «специальный мотоциклетный» вопрос. Самое время, тем более что меня накрыло воспоминание о своем личном опыте управления такого мотоцикла. В смысле, с люлькой.

          - У меня к тебе вопрос, Гаврил. Вот ты едешь на мотоцикле с люлькой и хочешь на скорости повернуть налево или направо. В каком случае люлька на повороте будет подниматься?

          Внук прекрасно катается на велосипеде, это дело любит, более того, он и на четырехколесном карте катался самостоятельно. А ещё обожает смотреть соревнования по дрифту и настолько точно копирует шум от этих соревнований, что мы диву даёмся. Я это к тому, что задал вопрос человеку сведущему, не обращая внимания на его возраст. Специалист растёт!..

          В свою очередь я доволен тем, что оказался не лыком шит. Придумал заковыристый вопрос и отправил его на заднее сидение, вспоминая, как впервые испытал это неожиданное явление, а теперь хотел «блеснуть» перед своими зрителями. А зрители-то кто? Бабушка и внучок? Нашел перед кем перья распускать... Но разум мой не хочет включаться, а гордыня из меня так и прёт:

          - Так как будет себя вести люлька?

          И вдруг слышу уверенный голос, причем не один! Это и бабушка включилась...

          - Если будешь поворачивать налево, то и люлька поднимется! Конечно, что тут сложного? Ты же налево поворачиваешь?!

          Я опешил от неожиданного напора несведущих пассажиров:

          - Ну что вы! Люлька поднимется, если ты поворачиваешь направо!
          - Что ты такое говоришь! – упирается жена.
          - А ты у папы спроси, если нам не веришь! – безапелляционно «опускает» дедушку своей уверенностью внук.

          Ну, друзья, это уже просто оскорбление... Никто в нашей семье, кроме меня и старших дедушек, на мотоцикле не ездил, и вдруг такое неуважение к единственному из живых родственников, кто о мотоциклах знает не понаслышке!
          Я попытался ещё раз спокойно и рассудительно объяснить, что происходит, когда поворачиваешь на мотоцикле с коляской, а не верят!..

          «Что ж ты поделаешь с этими неучами!..» - в сердцах размышляю я, но на волю это мнение не выпускаю.

           Во-первых, это прозвучало бы оскорбительно для моих родных, а во-вторых в мою душу ужом вползло сомнение:

           «Вдруг я что-то путаю? Прошло немало лет, может, что-то и позабылось...»

           И сердито насупился. Но в тишине, что воцарилась на какое-то время в автомобиле, я погрузился в воспоминания об отношении меня с двух-, трёхколесным другом.

          Дошкольником я катался только на велосипеде, но однажды мой дядя, у которого имелся мотоцикл неизвестной мне масти, посадил меня на бензобак и прокатил до хаты бабушки и дедушки. Не скрою, я был впечатлен скоростью передвижения, хотя какая она могла быть на столь коротком расстоянии по сельской дороге? Это же не автобан, и даже не дорога, а укатанная дорожка по земле, поросшая травой.
          В общем, на ней не разгонишься. Но близость к рулю, если не сказать более наглядно – сидя почти на руле, – создавала у меня ощущение своего личного перемещения без никаких транспортных средств.  Я будто парил над стежкой!..

          Больше таким образом меня не подвозили, но в памяти эта картинка сохранилась.
          Потом я долго не испытывал никаких ощущений от катания на двухколесных машинах, потому что ничего не подворачивалось. Так продолжалось несколько лет, пока отцу вдруг предложили собственный служебный транспорт. И им стал мотоцикл с коляской!.. Чего греха таить, в нерабочее время семья этот вид транспорта все-таки использовала в личных целях. Ну как – семья… За рулем всегда мог сидеть только один человек, наш папа. А все остальные члены семьи помещались вокруг него. Я, как самый старший из сыновей, сидел за отцом, а мама с младшими братьями помещалась в коляске.

          Поначалу у отца был бывалый мотоцикл неизвестного происхождения и с неясным сроком службы. Я его почти не помню, потому что через непродолжительное время за отцом был закреплен новенький мотоцикл с коляской «Урал». Он был прекрасен...
          Мощный, удобный, удивительного розового окраса «Урал» служил отцу, а соответственно и всей нашей семье, несколько лет. Я не знал, что мотоциклы этой марки являлись копией мотоцикла БМВ, а немецкий транспорт определенно не мог быть плохим.

          Жили мы тогда в Ашхабаде, отец работал в морском клубе, а на Куртлинском водохранилище находилась их база. Как бы странно не звучало – морской клуб в пустыне, – но такие были времена: для армии готовили специалистов будь где. И многие парни из Туркмении действительно служили в военно-морском флоте.
          Я это рассказываю потому, что в тех краях на мотоцикле с коляской можно ездить девять месяцев в году, погода этому благоприятствовала. И мне доставалось больше всех из благ, которыми считались поездки на озеро.

          - Саша, поедешь со мной? – спрашивал папа в выходной день.
          - Да!..

          И я собираю манатки. Да какие там манатки, если мы едем на несколько часов? Когда мы на мотоцикле ехали вдвоём, я, естественно, устраивался в коляске. Мы летели на приличной скорости на озеро, я крутил по сторонам головой, разглядывая окрестности, а кроме того, наблюдал, как отец управляет мотоциклом, как переключает передачи, как выжимает сцепление на руле, как тормозит. Изучение папиных манипуляций меня настроило на позитивный лад: я тоже смогу поехать!..
          Когда в мотоцикле устраивалась вся наша семья, я занимал привычное место за водителем, но продолжал «шлифовать» своё мастерство, рассматривая все этапы «пилотирования» мотоцикла с задней точки.

          Мне уже было твёрдых двенадцать лет, когда я решился испросить разрешения, чтобы проехаться на мотоцикле. Дело было на озере. Отец приехал сюда с обычной проверкой, – посмотреть, как тут всё работает и чем занимаются подчиненные, – а также в наших планах было окунуться в теплую воду озера. Май в Туркмении ничем не отличается от июля где-нибудь в средней полосе страны.

          Итак, я спрашиваю:

          - А можно я проеду на мотоцикле?

          Папа, ни слова не говоря, глушит двигатель, выдергивает ключ зажигания из замка зажигания, что находится сверху на фаре мотоцикла, и протягивает его мне:

          - Ну, попробуй...

          Всё происходящее потом он объяснил одной фразой:

          «Я не думал, что Саша заведёт мотоцикл...»

          В одном он был прав: чтобы завести мотоцикл, надо иметь силу, чтобы ногой хорошо «дрыгнуть» по рычагу стартёра, или как он там технически правильно называется.
          Я же, получив ключ зажигания, уверенно вставил его в тот самый замок, что размещён на фаре, и деловито хлопнул по нему ладонью: ключ «утопился» и появилось зажигание. А дальше решительно и сноровисто ударил ногой по стартеру: двигатель заработал с пол оборота!

          Не успел папа и глазом моргнуть, как я вскочил в седло, сжал сцепление на руле, и ногой уверенно щелкнул передачей. Крутнув один раз газом, я отпустил сцепление и грамотно увеличил обороты двигателя: мотоцикл рванул с места. Кроме папы там стояли ещё работники, которые, ошеломленные моей лихостью, открыли рот и ничего не успели предпринять из рекомендаций по антиугонным действиям от подростков.
          Я же сам был удивлён, как мощно поехал мотоцикл, и сбросил газ. Но потом поняв, что всё в моих руках, мужественно крутнул газ почти до полного. Помню, передо мной показался человек в плавках, в одной руке которого была удочка, а в другой баночка с червяками или какой-то иной приманкой. Он расставил руки в разные стороны, но почувствовав, что я настроен решительно и от меня пощады ждать не приходится, рванул в сторону, отбросив при этом баночку, но сохранив главную снасть рыбака.

         Я помчался дальше, сознание моё отключилось, навыков по дальнейшим действиям никаких не было и в помине, поэтому всё происходило по воле Божьей. Передо мной показалась фанерная будочка, в которой продавали билеты на прокат лодок. Со стороны наверняка было видно, что будочка обречена: вектор движения мотоцикла угрожающе и строго смотрел на это сооружение, ни давая ни малейшего шанса ему спастись. Как славно, что продавец талончиков на прокат в это время пошёл окунуться...
          И славно то, что будку я проломил до середины не колесом мотоцикла, а именно той самой люлькой, о которой у нас шла речь в самом начале.

          Мотоцикл, упёршись в препятствие, уже никуда не ехал, но двигатель продолжал перерабатывать топливо и обиженно рычать, ибо газ я не сбросил. Чувствую, что ко мне подходит – именно, что подходит, а не бежит! – папа. Он просто выдернул ключ из замка зажигания и всё стихло. Потом спросил меня:

          - У тебя ничего не болит?
          - Нет, - растерянно ответил я.

          И после этого мотоцикл выкатили из будки, он оказался нисколько не поврежденным. Да, коляска была помята, но, к счастью, не настолько критично. Состояние будочки вообще не обсуждалось: её повреждения легко устранялись часа за два. И это при том, чтобы ещё потратить время на изыскание куска фанеры.
          Мою героическую езду на мотоцикле папа не обсуждал, рекомендаций на будущее мне не давал и предложений по совершенствованию вождения не поступало. Я же был морально уничтожен: на мне будто бы поставили клеймо профнепригодности. А я так мечтал ездить на любом транспортном средстве с мотором...

          После этого ралли я больше никогда не интересовался мотоциклами. Но и прокатиться на автомобиле желания не высказывал. Хотел, мечтал, но таился. И только став самостоятельным человеком, имея семью и несколько лет работая по специальности инженера-механика, вдруг задумался:

          «Имею дело с самолетами, занимаю ответственную должность, отвечаю за безопасность полетов, а сдать на водительские права решимости не хватает? Или желания? В то время, как мои знакомые ещё студенты уже носят в карманах документы с категорией «В» и чувствуют себя полноценно... Так что же я пасу задних?!»

           Продолжение следует.