Рейтинг конфликтности и жестокости

Воспоминание о комментариях во многих социальных сетях напомнили мне об одном исследовании, которое провели экономисты изучающие экономики командного типа. Они заметили, что чем больше большая часть населения в ходе решения споров склонна к компромиссам, тем успешнее развивается экономика. Чемпионом по умению создавать конфликты на ровном месте и вместо их решения их расширять, оказалось постсоветское пространство. Это пространство, конечно, неоднородно, внутри этого пространства этот индекс сварливости колеблется, если сравнить страны Балтии и республики Центральной Азии, то можно увидеть существенную разницу. Причины этой конфликтности населения в среднем по региону легко объяснимы. Везде, где была советская власть, вечно всего не хватало и получить это законным способом было невозможно. Во многих странах большая часть населения сильно нуждается и не может удовлетворить даже базовых потребностей. Взять хотя бы Латинскую Америку. Но там государство даёт хотя бы какой-то части населения возможность законно устроиться на какую-то работу и на заработанные деньги пойти и купить то, что нужно для жизни. Да,  работы, особенно приличной там не хватает на всех и за честную работу платят мало, а за работу в нелегальных организациях, платят больше, хотя это и сопряжено с риском.

При социализме, даже в теоретически невозможно было жить честно, по закону. Человек приходил на работу и быстро понимал, что его труд в сущности бесполезен. Мне возразят, что человек работавшей в пекарне так подумать не мог, ведь продукты его труда и труда его коллег были необходимы практически всем, в отличии от большей части инженерно-технических работников. На первый взгляд это было так, но если бы этот пекарь получил возможность сравнить работу в родной пекарне с работой подобных предприятий в других странах, то он бы понял, что предприятие нерентабельно, не приносит прибыли и существует на дотации государства. Там слишком много лишних работников, устаревшее оборудование, устаревшие технологии. Если эта советская пекарня оказалась бы где-то в капиталистической стране и ей пришлось бы конкурировать с другими предприятиями, то она бы тут же разорилась.

В общем и целом вся советская экономика была убыточной и выживала лишь за счёт того, что рынок СССР был закрыт для иностранных конкурентов, и дотаций государства, которые государство могло себе позволить за счёт экспорта ископаемых энергоносителей, на которые был спрос на мировом рынке. Стоило ценам на это сырьё упасть и вся эта убыточная экономика рухнула. Да, хлеб производимый в СССР как-то потреблялся, но многие продукты советской промышленности оставались невостребованными и их часто просто закапывали в землю на глазах у рабочих, чтобы освободить место на складах. И после крушения СССР некоторые захоронения раскапывали, потому что эти невостребованные продукты были из цветных металлов. Нефтяные доходы были столь велики, что эта огромная страна не только закупала зерно, из-за неспособности вырастить своё, но и вело завоевательные войны, которые давно утратили экономический смысл. Расходов было слишком много, и на то, чтобы закупать всё необходимое для советских граждан у проклятых капиталистов не хватало.

И вот, представьте себе обычного советского человека, который сначала совершает совершенно бесполезные действия на работе, лишь бы начальство было довольно, получает зарплату, приходит в магазин, а там нет всего того, что ему нужно, мяса, к примеру, а иногда масла, молока, не говоря уже об одежде. Вернее это иногда появляется в продаже, но на короткое время, за этим выстраивается длинная очередь, в которой можно было стоять часами и в итоге не купить того, что нужно. К примеру, согласно плану, на каждого советского гражданина выпускалась только пара рулонов туалетной бумаги в год и её всегда не хватало. Зато в избытке было очень много сочинений Ленина или Маркса с Энгельсом. Вот и приходилось использовать печатную продукцию не по назначению, а по нужде.

А как же советских людей портил квартирный вопрос! В капиталистической стране всё как-то примитивно, не интересно — устроился на работу, взял кредит и купил какое-то жильё или живёшь всю жизнь в съёмном или социальном. В СССР был институт прописки, некий аналог крепостного права. Без прописки не брали на работу, а не работать больше четырёх месяцев было преступлением. На всех предприятиях не хватало рабочих рук, и руководитель мог просто не принять заявление об увольнении от работника и не выдать ему трудовую книжку, без которой он не мог никуда устроиться на работу. Тем не менее люди как-то всё-таки увольнялись, и переезжали из города в город, и это, как правило, случалось в результате договорённости двух руководителей, с которыми у него должны были быть хорошие отношения, а хорошие отношения устанавливались не благодаря красивым глазам или профессиональным качествам трудящегося, а благодаря взяткам и шантажу.

В те уголки СССР, где в магазинах появлялось что-то хоть немного привлекательное для потребления переехать было трудно. Но многие переезжали, и получали прописку в заводском общежитии. Как правило, людей из колхозов, которым лишь после смерти Сталина выдали паспорта, брали туда, где никто из местных работать не хотел, где зарплаты были низкими, не было никаких льгот, а работа была тяжёлой и без перспектив карьерного роста.

Представьте себе условного парня из деревни, у которого только восемь классов образования в сельской школе! Приехал он в большой или не очень большой город после двух лет службы в армии, устроился на завод где ему платят за грязную работу слесаря сто рублей в месяц. И прописывается он в заводском общежитии, где в одной комнате в двадцать квадратных метров стоит четыре или пять железных коек и соседи воруют всё, ценное во время сна и могут устроить тёмную, если попытаешься пожаловаться.

И этот условный парень должен отработать лет десять, чтобы получить квартиру от завода, если завод этот строит это жильё для своих работников вообще. Однако, если этот парень не женится и у него не будет детей, то в очереди на жильё он всегда будет последним, вне зависимости от стажа. А как же ему жениться, если он живёт в общежитии? Можно, конечно, найти невесту из местных и вселиться в квартиру её родителей, но это как-то нервно. И тут ему предлагают снимать некое жильё, что в СССР было незаконным, ибо единственным собственником жилья было государство, а получать прибыль от сдачи в аренду государственной собственности было преступлением, а снимать, соответственно, быть соучастником преступления. Но миллионы людей снимали комнаты в квартирах старушек, которых не «уплотнили» после революции, или советской оккупации перед и после Второй Мировой войны. Кто-то снимал комнату или пристройку к дому в сельской местности недалеко от города и каждый день ездил на работу десятки километров.

Но даже если этот условный паренёк женился, и живёт с женой и несколькими детьми, снимая помещение с частичными удобствами, он может ждать квартиру от завода пять лет, а может и десять и этот срок зависел от его начальства, которое распределяло новые квартиры между своими подчинёнными. И даже если этот паренёк был хорошим профессионалом и трудился добросовестно, но не был почтителен с начальством, то оно могло найти множество причин, чтобы повременить с выделением ему квартиры. Ждёт этот слесарь и многодетный отец квартиру, глядя на строящийся дом, но тут начальник попросил его выйти в субботу и слегка перевыполнить план, и он отказался, а его коллега и вышел, и план перевыполнил и начальнику принёс гостинцы от родителей из деревни, и  квартиры достаётся этому коллеге, а нашему слесарю надо пару лет подождать, ума набраться, научиться, общаться с начальством. И вот этого слесаря дома ругает жена, родители из деревни пишут ему письма, спрашивают, когда же они смогут приехать в гости в его новую квартиру и своими глазами увидеть ванну и унитаз, да ещё и на лифте покататься, поесть сготовить на газовой плите.

Могли ли советские люди искренне общаться с начальством? Могли, но это дорого им стоило. А кого они видели в своих коллегах? Конкурентов, и конкурентов изначально и всегда нечестных. В капиталистической стране работники конкурируют в профессиональной сфере, кто даёт лучший результат, тот и получает большую зарплату. Да, свой результат нужно ещё уметь преподнести начальству. Но в СССР большая часть работников имитировала бурную деятельность, всё было фикцией, результаты труда часто оставались невостребованными. В конкуренции мог победить работник, который вообще ничего не делает на рабочем месте, но очень хорошо ладит с начальством. И аналогично заводы получали от государства больше или меньше субсидий вне зависимости от того, что и в каких количествах они производили, а в зависимости от того, как их руководство ладит с министерством.

Допустим, что директор завода, на котором работает наш условный слесарь и его жена, не особо искушён в поиске путей к сердцам людей из министерства, потому, не смотря на то, что этот завод производит востребованные велосипеды, государство выделяет мало денег на строительство и содержание детских садов, потому ему приходится выписывать из деревни тёщу, чтобы она приглядывала за его детьми, и все они живут в убогой комнатке избы на окраине города. Дети растут, им надо в школу как-то будет ездить, а это далеко. Жена нервничает, ругается, предлагает ему пригласить на свой день рождения начальника в ресторан и хорошенько там его угостить дефицитными продуктами. А он думает, что можно ведь, начальника и напоить, накормить, подарить ему что-то ценное на свой день рождения, и выходить на работу каждую субботу и осенью поехать в колхоз биться за урожай, и в итоге опять ничего не получить, потому что кто-то другой ублажит начальника лучше. И эта неуверенность, нестабильность многих жутко нервировала, и в итоге приводила к кошмарным срывам и конфликтам с тем же начальством.

А как советские люди мечтали об автомобилях, а их было мало и их можно было купить либо в комиссионке, либо завод мог дать возможность своим ветеранам их купить на скопленные за долгие годы деньги на сберегательной книжке. И на заводе и в комиссионных магазинах, где продавались подержанные автомобили надо было жать в очереди этого автомобиля. Даже если человек получал за месяц двести рублей, и жена сто двадцать, то для того, чтобы накопить даже три тысячи на самый дешёвый автомобиль надо было усердно экономить на всём несколько лет. Дело в том, что в ту же новую квартиру нужно было купить мебель, а каждый её предмет стоил примерно по сто, а то и триста рублей. И её тоже надо было долго ловить в магазинах. А ещё надо было во что-то одеваться, а костюм мог стоить двести рублей, и туфли сто пятьдесят, а ещё нужна была зимняя одежда. Пальто стоило двести рублей. И сколько надо было на всё это копить можете попытаться посчитать.

Однако, далеко не у всех людей получалось что-то отложить на мебель или автомобиль. Кто-то мог возить картофель из деревни на электричке в рюкзаке и хранить его под кроватью. Кто-то мог варить суп без мяса сугубо из костей и этой картошки. Кто-то мог питаться в основном рыбными консервами. Но кто-то был слаб, потому не стоял в очередях в магазины, чтобы купить гнилые овощи и фрукты по государственным заниженным ценам, а шёл на колхозный рынок и покупал качественные продукты по сильно завышенным ценам и хорошо питался. А потом ещё люди шли на чёрный рынок и покупали по сильно завышенным ценам у спекулянтов импортную одежду, обувь, бытовую технику, книги, пластинки, косметику, предметы гигиены. И тогда точно у простого труженика не оставалось ничего из того, что можно отложить на мебель или автомобиль или на дачный участок, от того же завода, где можно было поставить сборный домик за несколько тысяч.

Опять-таки разные заводы строили дома для своих работников в разных местах и по разным проектам, и давали возможность купить автомобили разных заводов, и дачные участки давали возможность за определённую сумму взять у государства. И где будет дача нашего героя, какой автомобиль ему позволят купить, как ветерану завода, где ему выделят квартиру, зависело от мастерства договариваться с другой номенклатурой начальства его завода. Он, конечно, мог  перейти с одного завода на другой, но подобные переходы осуждались советским обществом и партией и на другом заводе в очереди за всем можно было до самой пенсии оставаться в хвосте и так ничего и не получить. Так что если директор завода нашего условного слесаря выбил у министра территорию под дачные участки не около моря, а где-то в болоте, то надо брать этот участок, платить за него тысячу рублей и долгое время нелегально покупать самосвалы песка, чтобы эту болотистую топь засыпать, а потом покупать нелегально самосвалы чернозёма, и навоза, чтобы на этой даче можно было вырастить овощи и фрукты и сэкономить денег на еде.

Как мы видим, советские люди постоянно делали очень многое незаконно — снимали жильё, покупали многое на чёрном рынке, подкупали начальство. И руководство страны не собиралось изменить законы так, чтобы у всех не было необходимости их постоянно нарушать, напротив, оно, подобно христианам, все естественные потребности объявляло грехами, которые надо искупать. Однако, христиане требовали денег за то, что они отмолят грехи прихожан, а советское руководство, сидевшее на нефтяных доходах вместе со всеми советскими гражданами не знало, чего от них потребовать, чтобы искупить эти грехи. Часто эти требования заключались в имитации какой-то деятельности, совершенно абсурдной, вроде сбора макулатуры, патрулирования улиц с красной повязкой, хождения на демонстрацию в праздники. При Сталине, когда нефтяных доходов не было, от колхозников требовалось работать бесплатно, чтобы производить зерно на экспорт, а всех прочих за грехи отправляли в лагеря копать золото или валить лес, который тоже экспортировали. В те времена народ был нужен партии, он был ей полезен и для этого он должен был чувствовать себя виноватым с рождения и до смерти, виноватым во всём, что он делает. Но с появлением нефтегазовых доходов, народ стал для номенклатуры только обузой. Да, партийные догматики всё ещё планировали победить проклятых капиталистов, но постоянно продавали им нефть, газ, лес, алмазы, чтобы купить на вырученные деньги хлеба для народа и скотины, и многие другие товары, но это уже только для себя.

В силу того, что советские люди постоянно делали что-то незаконное, они боялись всех ближних своих, потому что они могли на них донести. Допустим, что наш условный слесарь захотел и дачу, и автомобиль, и джинсы с кроссовками импортными, и мебель румынскую. Но в силу того, что его завод делает мало оборонных заказов, зарплаты там низкие, и больше двухсот двадцати ему за месяц не получить. И начинает он выносить запчасти для велосипедов с завода и продавать их по знакомству. Начинает на рабочем месте из государственных материалов выполнять частные заказы и тоже получает за это деньги. Понадобилась его соседу по подъезду железная дверь и он её делает на заводе, выносит, и получает за неё двести рублей. За такое можно и сесть, если кто-то донесёт, правда, не доносят, потому что он может узнать, кто донёс и донести на него, но всё равно это постоянный страх, постоянные нервы, недоверие, неискренность в отношениях с окружающими, желание для всех быть хорошим. В итоге люди сжимались, как пружины, а потом их прорывало, когда они, выпивали, чтобы снять напряжение. И часто, если кто-то только на кого-то смотрел не так, то этого было достаточно, чтобы разгорелся жёсткий конфликт, в котором каждый знал, что пойти на компромисс, значит дать слабину, а слабость — это сигнал к атаке для всех окружающих…

Этот рейтинг конфликтности виден по поведению в интернете русскоязычной аудитории. Порой возникает такое ощущение, что большая часть русскоязычных пользователей общаются сугубо для того, чтобы поругаться, всех оскорбить, ужалить своим острословием. И это стимулирует меня поскорее перейти на английский, там и аудитория в десять раз больше, и выбор контента тоже больше, и всё не так жёстко в большинстве случаев...