Сказка о Чепухе и Сотворителе и еще...

  Жил-был в маленьком городке, где дома были похожи на пряничные домики, а фонари светили не жёлтым, а сиреневым светом, мальчик по имени Сотворитель. Да-да, именно так его и звали — не Петя, не Миша, а Сотворитель. И это было не прозвище, а самое настоящее имя, доставшееся ему от дедушки, который умел из одной старой шестерёнки собрать целый музыкальный сад.

  Сотворитель любил всё чинить, собирать и переделывать. В его комнате не было ни одной целой игрушки — потому что все они были разобраны на детали, а потом собраны заново, но уже в виде чего-то совсем другого. Из сломанного будильника он сделал летающего жука, а из старого зонта — парашют для кота. Соседи иногда вздыхали, глядя на его творения, но никто не мог отрицать: у Сотворителя был особый дар — он видел, как вещи могут стать чем-то новым.

А неподалёку, в переулке, где даже тени казались немного странными, жила Чепуха. Чепуха была не девочкой и не зверушкой, а… ну, в общем, Чепухой. Она состояла из лоскутков, обрывков фраз, забытых мелодий и случайных находок. Её волосы были сплетены из разноцветных нитей, платье — из лоскутов старых карт, а в карманах всегда звенели ключи, которые не подходили ни к каким дверям.

Чепуха обожала всё нелепое. Она собирала пуговицы, которые никто не носил, слушала, как скрипит старый забор, и разговаривала с ветром. Иногда она приходила к дому Сотворителя и смотрела, как он колдует над своими механизмами. Сотворитель сначала думал, что Чепуха просто любопытная, но потом заметил: она всегда появлялась в тот момент, когда у него что-то не получалось.

— Ты опять хмуришься, — говорила она, протягивая ему пуговицу в форме звезды. — Возьми. Она волшебная.
— Волшебная? — усмехался Сотворитель. — Она даже не пришивается.
— Зато она светит, когда ты грустный, — отвечала Чепуха и усаживалась рядом, болтая ногами.

Однажды Сотворитель решил сделать что-то по-настоящему великое. Он задумал создать машину, которая могла бы превращать обычные вещи в чудеса. Не просто чинить, а именно творить — так, чтобы из старой ложки рождалась песня, а из треснувшей чашки — радуга. Он трудился днями и ночами, собирал детали, чертил схемы, пробовал и ошибался. А Чепуха сидела рядом, напевала бессвязные песенки и подкладывала ему в руку то камешек, то обрывок ленты.

— Зачем ты мне это даёшь? — ворчал Сотворитель, хотя в глубине души ему было приятно, что она рядом.
— А вдруг это как раз то, чего не хватает, — пожимала плечами Чепуха. — Иногда самое важное — это самая нелепая деталь.

И вот настал день, когда машина была почти готова. Сотворитель стоял перед ней, держа в руках последнюю деталь — маленькую стеклянную сферу, внутри которой мерцал свет. Он вставил её на место, повернул рычаг… и ничего не произошло. Машина не зажужжала, не засветилась, не сотворила чуда. Только тихо щёлкнула и замолчала.

Сотворитель сел на пол и опустил голову.
— Всё зря, — пробормотал он. — Я думал, у меня получится, а вышло… просто куча хлама.

Чепуха подошла и села рядом. Она не стала говорить «не переживай» или «в следующий раз получится». Вместо этого она достала из кармана пуговицу-звезду и положила её прямо на панель машины.
— Попробуй ещё раз, — сказала она. — С пуговицей.

Сотворитель хотел возразить, но вдруг подумал: а почему бы и нет? Он снова повернул рычаг. И на этот раз машина загудела! Стеклянная сфера вспыхнула, детали задвигались, и вдруг… из щели выскользнула тонкая лента света. Она закружилась в воздухе, сплетаясь в узоры, и превратилась в маленькую бабочку, которая затрепетала крыльями и села Сотворителю на ладонь.

Он поднял глаза на Чепуху.
— Как ты это сделала? — спросил он.
— Я ничего не делала, — улыбнулась она. — Просто иногда чудо прячется в самой чепухе.

С тех пор Сотворитель и Чепуха стали неразлучны. Он придумывал механизмы, а она подкидывала ему самые нелепые идеи, которые вдруг оказывались самыми нужными. Вместе они создали музыкальную лестницу, которая играла, когда по ней поднимались, летающий зонтик, который ловил сны, и сад из забытых вещей, где росли цветы из старых писем.

Люди в городе сначала удивлялись их странным творениям, а потом начали приходить к ним за чудесами. И никто уже не называл Чепуху просто Чепухой — для всех она стала Вдохновением, а Сотворитель понял, что настоящее творчество — это когда ты не боишься соединить самое серьёзное с самым нелепым.


Сказка «Чепуха и Сотворитель». Часть вторая
Однажды утром в город пришла Скука. Никто не заметил, как она прокралась — просто вдруг стало тише, чем обычно. Сиреневые фонари светили, но уже не так ярко. Пряничные домики будто чуть-чуть потускнели, а люди ходили по улицам с серьёзными лицами и не улыбались даже кошкам.

Первым это заметил Сотворитель. Он вышел во двор, чтобы проверить музыкальную лестницу, и хотел было наступить на первую ступеньку — а она не заиграла. Просто скрипнула, как самая обычная доска.
— Что за ерунда? — пробормотал Сотворитель и постучал по перилам. Перила не отозвались весёлой трелью, а только уныло звякнули.

Тут из-за угла вынырнула Чепуха. Она шла, волоча за собой шарф из лоскутков, и выглядела непривычно задумчивой.
— Ты чувствуешь? — спросила она, не здороваясь. — Город перестал шептать.
— Я как раз об этом, — вздохнул Сотворитель. — Лестница молчит. А ведь она всегда начинала играть, даже если я просто мимо проходил.

Они пошли по переулкам, прислушиваясь. Ветер больше не напевал свои бессвязные песенки, старый забор не скрипел с интонацией, а просто противно визжал. Даже коты сидели по углам и выглядели так, будто им нечего мурлыкать.

— Это всё Скука, — уверенно сказала Чепуха, хотя раньше никогда не говорила о Скуке. — Она приходит, когда люди перестают верить в нелепость. Когда думают, что чудо должно быть обязательно большим, правильным и из инструкции.
— И что же делать? — нахмурился Сотворитель. — У меня есть машина чудес, но она работает только с мелочами. С пуговицами, с обрывками, с тем, что кажется никому не нужным. А тут… тут будто весь город забыл, что такое ненужное.

Чепуха прищурилась, будто что-то высматривая в воздухе.
— Значит, надо напомнить, — сказала она. — Надо найти самое нелепое, самое забытое, самое чепуховое чудо и показать его всем. Тогда Скука испугается и уйдёт.

Сотворитель посмотрел на неё с сомнением, но спорить не стал. Они отправились на поиски. Сначала заглянули в старый сарай, где хранились вещи, которые никто не брал годами: треснувший абажур, сломанные часы, коробка с пуговицами всех форм и размеров. Чепуха тут же начала рыться в коробке, вытаскивая пуговицы и прикладывая их к разным предметам.
— Смотри, — сказала она, приставив пуговицу в форме ракушки к абажуру. — Теперь он похож на домик для морского ветра.
— Он всё ещё треснутый, — возразил Сотворитель, но в голосе его уже звучало любопытство.
— Зато теперь у него есть мечта, — парировала Чепуха.

Потом они пошли к реке, где на берегу лежали старые коряги и выброшенные вещи. Там Сотворитель нашёл жестяную банку, помятую, но с красивым узором по бокам. Он повертел её в руках, и вдруг ему пришла идея.
— А если… если сделать из неё маленький рупор? Такой, чтобы он усиливал не голос, а шёпот ветра.
— Идеально! — подпрыгнула Чепуха. — Ветер снова сможет петь!

Они вернулись в мастерскую и принялись за работу. Сотворитель паял и подгонял детали, а Чепуха подкладывала ему то кусочек медной проволоки, то старую бусину, то обрывок ленты — и каждый раз оказывалось, что именно эта деталь делает вещь живой. К вечеру у них был готов маленький рупор с причудливыми узорами, а к нему — подставка из коряги, которая выглядела так, будто выросла прямо из пола.

Но самое главное — они сделали ещё одну вещь. Сотворитель взял свою машину чудес и немного её переделал. Теперь она не создавала новые чудеса, а… пробуждала старые. Те, что спрятались под слоем обыденности и забыли, что они чудеса.

— Как это работает? — спросила Чепуха, разглядывая новые рычажки.
— Не знаю, — честно признался Сотворитель. — Но я добавил туда немного твоей чепухи. Вот эту пуговицу-ракушку, вот эту бусину… И ещё я встроил туда механизм, который реагирует на смех. Если рядом кто-то засмеётся — машина начнёт работать.
— То есть нам нужно, чтобы кто-то рассмеялся? — уточнила Чепуха.
— Именно, — кивнул Сотворитель. — Потому что смех — это самое сильное противоядие от Скуки.

На следующее утро они вышли на главную площадь. Город всё ещё был серым и тихим. Люди спешили по делам, не глядя по сторонам. Сотворитель установил рупор на подставку, а рядом поставил машину чудес. Чепуха встала рядом и начала… рассказывать нелепые истории. Про кота, который пытался летать на зонтике, про забор, который мечтал стать мостом, про пуговицу, которая хотела стать звездой.

Сначала никто не обращал на них внимания. Потом одна девочка остановилась, послушала и хихикнула. Потом ещё кто-то улыбнулся. А когда Чепуха достала из кармана пуговицу-звезду и сказала: «А эта пуговица однажды спасла целый пирог от одиночества», — раздался первый настоящий смех. За ним — ещё один. И ещё.

И тут машина чудес тихо загудела. Стеклянная сфера внутри вспыхнула, и из щели выскользнула тонкая лента света. Она закружилась, сплетаясь в узоры, и превратилась не в бабочку, а в маленький вихрь, который пронёсся по площади, касаясь людей. И вдруг… пряничные домики снова стали яркими, фонари засветились сиреневым, а музыкальная лестница на ближайшем доме заиграла весёлую мелодию.

Скука зашипела, съёжилась и исчезла в щели между плитками. Город снова стал волшебным.

Люди подходили к Сотворителю и Чепухе, благодарили, спрашивали, как это получилось. А Сотворитель только пожимал плечами и говорил:
— Это не я. Это мы. И ещё… это всё та самая чепуха, которую никто не замечал.

А Чепуха улыбалась и шептала:
— Иногда самое важное — это то, что все считают пустяком.

Часть третья, заключительная
После того как Скука исчезла, в городе решили устроить Праздник Нелепых Чудес. Мэр, который раньше вздыхал при виде шестерёнок в клумбе, теперь сам принёс на площадь старый велосипедный звонок и попросил Сотворителя сделать из него что-нибудь удивительное. А учительница младших классов принесла стопку исписанных черновиков — дети на уроке случайно порвали листы, и она боялась, что они расстроятся. Но Чепуха тут же сказала:
— Из черновиков можно сделать крылья! Или облака! Или паруса для бумажных корабликов!

Сотворитель и Чепуха открыли на площади свою «Мастерскую для всех». Сотворитель учил, как соединять детали, чтобы они двигались, как паять без огня (он придумал хитрый способ с тёплым воском), как слушать механизмы — ведь у каждой вещи свой голос. А Чепуха учила самому сложному: видеть чудо там, где его вроде бы нет.

— Смотри, — говорила она маленькой девочке, которая грустила, потому что её резинка для волос потерялась. — У тебя осталась одна пуговица на кофте. Давай сделаем из неё компас для хорошего настроения? Если пуговица смотрит влево — значит, сегодня найдётся что-то неожиданное. Если вправо — кто-то скажет тебе доброе слово. А если прямо — день будет спокойным и уютным.
Девочка сначала удивилась, а потом рассмеялась и кивнула:
— Тогда она смотрит вправо! Я верю!

К полудню площадь превратилась в шумную, пёструю ярмарку чудес. Тут и там звенели, пели, крутились и летали вещи, которые ещё вчера считались мусором. Из жестяных банок получились звонкие колокольчики, из старых зонтов — разноцветные навесы, под которыми можно было спрятаться и рассказывать истории. Даже тот самый забор, который когда-то скрипел с интонацией, теперь стал музыкальной стеной: к его доскам прикрепили палочки и ракушки, и если провести по ним ладонью, звучала целая песня ветра.

Сотворитель стоял в центре и смотрел на всё это, и сердце его наполнялось теплом. Он вдруг понял: самое большое чудо — это когда другие люди начинают творить сами.

А Чепуха бегала между столами, поправляла ленты, подсказывала, где не хватает «капельки чепухи», и вдруг остановилась возле мальчика, который хмурился над кучкой деталей.
— У тебя не получается? — тихо спросила она.
— Всё не так, — буркнул мальчик. — Я хочу сделать часы, а выходит какая-то ерунда.
— А может, это и не должны быть часы? — улыбнулась Чепуха. — Может, это должен быть домик для жука? Или машина для перевозки снов? Иногда вещь сама знает, кем ей быть, если ты её не заставляешь.
Мальчик задумался, покрутил деталь в руках и вдруг расплылся в улыбке:
— А давай сделаем машину для перевозки снов! Чтобы она тихо ехала и не будила никого по дороге.
— Идеально, — кивнула Чепуха. — И знаешь, что самое чудесное? Ты сам это придумал. Никто тебе не подсказывал.

Когда солнце стало клониться к закату, на площадь вынесли большой пирог — его испекли жители в благодарность Сотворителю и Чепухе. Но прежде чем разрезать, Сотворитель поднял руку:
— Этот пирог — для всех, кто сегодня что-то создал. Даже если это была просто смешная история или узор из пуговиц. Ведь чудо бывает разным.

И тогда Чепуха встала на скамейку, чтобы её было видно всем, и сказала:
— Помните: самое важное знание — это то, что вы уже умеете творить. У вас есть глаза, чтобы замечать необычное, руки, чтобы соединять детали, и сердце, чтобы не бояться, если сначала ничего не выходит. А если вдруг станет скучно — вспомните: в самой маленькой чепухе может прятаться самое большое чудо.

Люди захлопали, дети закричали «ура!», и в этот момент музыкальная лестница на доме Сотворителя заиграла новую мелодию — весёлую, звонкую и немножко нелепую, как и положено настоящей песне чудес.

С тех пор в городе каждый месяц устраивали День Нелепых Изобретений. Сотворитель продолжал чинить и создавать, а Чепуха — вдохновлять и напоминать, что пустяки бывают самыми важными. И если ты когда-нибудь пройдёшь по этим улицам, ты обязательно встретишь кого-то, кто мастерит что-то из старого и ненужного… и делает мир чуточку чудеснее