Победительница, но лишь в мечтах

Телефон Светланы засветился и известил её, что пришло СМС сообщение. Она взяла его в руки.  На экране высветилось сообщение: «Буду через час. Скучаю». Внутри привычно всколыхнулось тепло, смешанное с привкусом тайны. Она поправила волосы перед зеркалом, хотя знала, что через час они все равно будут растрепаны, а помада стерта.
Света знала все аргументы «против» ее нынешнего статуса любовницы. Она слышала их от подруг, читала в статьях. «Он никогда не уйдет», «Ты просто удобный вариант», «Ты тратишь лучшие годы на чужого мужа». Светлана кивала, соглашалась, но снова и снова ждала его звонка.
В соцсетях мужчины ругают женщин, называя меркантильными стервами.  Но лично для Сеты этот роман не был расчетом на материальную выгоду.  Ей даже не могло прийти мысли, что он купит ей квартиру или машину, может быть акции прибыльного бизнеса. Она искренне верила, что их чувства — это «настоящее», очищенное от быта, ипотеки и скучных разговоров о том, кто сегодня забирает детей из сада.
Их встречи проходили всегда одинаково. Накал страстей, короткие, но невероятно интенсивные часы. Это была драма, в которой она играла главную роль. И именно эта драма, этот постоянный дефицит времени, эта шпионская романтика с необходимостью прятаться, делали их связь такой острой, почти наркотической для Светланы. 
Нет, она не была женщиной глупой. Она работала подчиненной Андрея – главным бухгалтером. И должность эту она получила заслуженно, еще до прихода Андрея на должность финансового директора компании.  Но вся ее страсть к Андрею, вся эта шпионская романтика любовницы были продиктованы эхом её детства. Отец Светы был человеком холодным, вечно занятым, всегда «где-то там», но никогда не в семье.  Она выросла с глубокой, ноющей дырой в душе.  Дыру эту она пыталась заполнить вниманием мужчины старше ее на шестнадцать лет, который по определению не мог принадлежать ей полностью.  Ведь выбирая женатого, она неосознанно выбирала того, кто уже «занят». Это был идеальный сценарий для её внутреннего ребенка: снова бороться за внимание, снова доказывать, что она лучше, интереснее, ярче. Папе она пыталась доказать, что она лучше и важнее, чем его работа. Андрею она всячески доказывала, что она лучше, чем «та, другая». Победа над законной женой в её воображении была равносильна победе над тем самым детским чувством ненужности. Если он выберет её, значит, она наконец-то достаточно хороша.
Дверной звонок известил о приходе Андрея.
— Ты сегодня,  как и всегда,  красива, но какая-то задумчивая, — Андрей обнял её, целуя в губы.
Света прекрасно на знала, что через два часа он наденет обручальное кольцо, сядет в машину и поедет в дом, где его ждет ужин и жена. Но сама Светлана не хотела семьи в классическом понимании. Она боялась быта, боялась рутины, в которой чувства неизбежно тускнеют. Ей была нужна эта вечная дистанция, этот вечный «драйв». Ей нужно было, чтобы он был недоступен, чтобы она могла продолжать свою бесконечную игру в «победительницу».
— Просто думаю о нас, — солгала она, прижимаясь к нему сильнее.
Тем менее она свято верила, что любит Андрея. Она верила, что он — её судьба. Она не видела, что на самом деле она просто ходит по кругу, пытаясь исцелить рану, которую невозможно залечить чужим мужем. Она была влюблена не в Андрея. Она была влюблена в процесс борьбы, в драму, в этот сладкий яд недоступности, который позволял ей не строить свою собственную, настоящую жизнь, а продолжать жить в ожидании чуда, которое никогда не должно было случиться. Ведь если бы он ушел от жены и стал её мужем, драма закончилась бы. А вместе с ней закончилась бы и та иллюзия, ради которой она каждое утро просыпалась с надеждой на очередное сообщение.
Андрей отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза. И этот жест Света расценила как подтверждение своей исключительности. Он улыбнулся той самой улыбкой, которая предназначалась только ей — мягкой, полной обожания и чуть виноватой.  Именно эта виноватость помогала ей чувствовать себя королевой, чья власть на возлюбленного была абсолютной, пусть и ограниченной стенами этой съемной квартиры.
— О нас? — переспросил он, убирая прядь волос с её лица. — Не думай. Просто будь. Будь со мной и всё.
В его словах не было обещаний, но Света услышала в них именно то, что хотела: признание её значимости. Она не заметила, как в его взгляде на секунду промелькнула усталость. Усталость не от неё, а от необходимости постоянно переключать регистры своей жизни. Для него она была оазисом, где он мог сбросить маску ответственного супруга. Андрей подхватил ее на руки и понёс в спальню.  Он нашёл в Светлане «таблетку от нудной повседневности» и совсем не осознавал, что для неё он был не человеком, а своеобразным зеркалом, в котором Света пыталась разглядеть свою ценность.
Вечер пролетел в привычном ритме. Когда Андрей начал одеваться, Света не стала помогать ему, как делала это в первые месяцы. Она стояла в проходе, наблюдая за его движениями — точными, привычными, лишенными суеты.
— Мне пора, — сказал он, застегивая запонки. — Завтра созвонимся?
— Конечно, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
За ним закрылась дверь. Света подошла к окну и посмотрела вниз, на парковку. Его машина выехала со двора и растворилась в потоке вечернего города. Она вернулась в комнату и увидела на столе забытую им зажигалку. Светлана  взяла её в руки, чувствуя холод металла. Это был маленький трофей, вещественное доказательство того, что он был с ней. Она положила зажигалку в шкатулку, где уже лежали другие мелочи: чек из ресторана, салфетка с его каракулями, засохший цветок. Это был её личный музей «побед».
Зайдя в душевую, чтобы почистить перед сном зубу Света увидела в зеркале свое отражение. На неё смотрела женщина, которая могла бы быть счастлива, если бы перестала искать подтверждение в чужих глазах своей значимости. Но внутри неё всё ещё жил тот маленький ребенок, который ждал, что папа наконец-то вернется с работы и посмотрит на неё с гордостью. Но Света была заложницей сценария, который сама же и написала, боясь признаться себе в главном, что, если бы Андрей действительно предложил ей официальный брак, семейную жизнь — она бы испугалась. Ведь в той жизни не было бы этой острой, как лезвие, драмы, которая позволяла ей не взрослеть, не брать на себя ответственность за собственное счастье и не сталкиваться с пустотой, которую она так отчаянно пыталась заполнить чужим, пусть и очень желанным, мужчиной.
Светлана выключила свет и легла в постель, закрыла глаза, погружаясь в привычный сон, где она всегда была единственной, любимой и, наконец, победившей.