Конец восточной сказки

               
                История с продолжением               

               
                Александр ЗНАМЕНСКИЙ
               
                КОНЕЦ ВОСТОЧНОЙ СКАЗКИ
               
                Рассказ первый

                ТУМАН НАД ГУНТОМ

     ...Видавший виды  "УАЗик"  военного  образца неожиданно выскочил из туманной пелены,  окутывавшей горную дорогу, как чертик из   коробки.   И   сразу   вслед  за  этим  раздался выворачивающий душу  наизнанку  визг  тормозов   и   машина, ударившись   о   здоровенную   каменную  глыбу,  сверзившуюся, казалось,  с  самого  небосклона,  замерла  на  месте   как вкопанная.  Тут  же из кабины выскочил,  размахивая руками и ругаясь  на  чём  свет  стоит,  высокий  военный  в  зеленой фуражке.

     - Ну вот  мы  и  повстречались,  Майор!  -  пробормотал толстый  человек с болезненным жёлтым лицом,  скрывавшийся до этого момента за каменным  бордюром,  отделявшим  дорогу  от склона  горы,  отлого спускавшейся к горной реке.  - Теперь, Майор, ты поплатишься за всё!..

     Говоря это,  толстый  человек  встал  в  полный   рост,  вскинул короткоствольный автомат, готовясь изрешетить пулями своего личного врага...

     Этого толстого афганца звали Музафар.  И на этот раз он был абсолютно  уверен  в успехе  затеянного им предприятия. Ведь слишком много времени, сил, а главное – денег вложил он в то,   чтобы  наконец  разделаться  с  ненавистным  "шурави", которого иначе как "Майор" никогда не называл.

     - Зачем  тебе  нужен  этот  русский   пограничник?   Мы бездарно упускаем  драгоценное  время,  - пытался втолковать Музафару сухощавый таджик с изрядно побитым  оспинами  лицом по имени Фазильбек. - Смотри, какой густой туман на границе. Мы сможем легко обойти все посты...

     - Нет,  -  твердо отвечал на это Музафар.  - До тех пор, пока я  не  отрежу  голову  этому шакалу,  погубившему моего единственного сына,  тебе и твоим людям не видать ни  грамма опиума из урожая прошлого года...

     С самого  утра  Музафар с помощью своих верных нукеров, заменявших ему  глаза  и  уши,  отслеживал  все передвижения Майора.

     "Сверчок" покинул  "змеиное  гнездо".  Он направляется к кишлаку Шазуд",  - передал по рации агент Музафара по кличке Пастух.

     "Сверчок" - это Майор, а "змеиное гнездо" – пограничная застава, - перевёл для себя кодовые слова и фразы афганец. - Но почему   он   поехал   в  сторону  Шазуда?  Майор  должен направляться в Рушан!.. Неужто Фазильбек что-то напутал? Да, он смог войти в доверие к Майору, назвав ему, где и когда мои люди будут  переправляться  через  быстрый  Гунт  в двадцати километрах от Хорога.  И там следующей ночью, на  самом  деле, будут мои люди, но только вместо героина они понесут, хе-хе, толчёный мел.  А  вот  настоящий  героин  будет  переправлен совсем в другом месте границы..."

     "Сверчок" высадил двух "детёнышей" у развилки дорог.  В данный момент его машина следует в сторону кишлака Рушан", - сообщил другой агент, по кличке Дорожник.

     "Значит, Майор высадил пограничный наряд у  поворота  к Рушану. Там  должен находиться пограничный пост...  Главное, что Майор движется в сторону кишлака Рушан.  Это как раз то, что надо!   Всё  становится  на  свои  места.  Фазильбек  не обманывал, когда говорил о  том,  что  лично  договорился  с Майором о   секретной  встрече  недалеко  от  Рушана,  чтобы передать ему важные сведения  о  моём  "схроне",  в  котором находится очень  крупная сумма в американских долларах.  Что же, остается только ждать.  Ровно через двадцать минут Майор доберётся до Цветочной долины,  где и получит своё. Он будет проезжать вот по этой самой дороге...

     ...Длинная автоматная   очередь,  казалось,  перерезала офицера на дороге пополам.  Он еще  раз  взмахнул  руками  и повалился вниз, прямо под колёса своей машины.

     Музафар, выхватывая кинжал с кривым  лезвием,  бросился было вперёд,  чтобы  окончательно добить поверженного врага, но Фазильбек не позволил ему этого сделать.

     - Назад! - крикнул он. - Сюда едут солдаты! – И только теперь Музафар  услышал  рокот  мотора  другой машины, надвигавшийся с противоположной стороны.

     - Я всё-таки убил его!  -  говорил  он  потом  таджику, когда их   группа   была  уже  далеко  от  места  нападения, поднимаясь по козьей тропе все выше и  выше  в  горы.  -  Ты видел? Я всадил в него целых десять, нет, двадцать пуль! Ему конец! Слышишь меня, Фазильбек? Я отомстил за сына Абдуло...

     "Твой сын был таким же подлым шакалом,  как и ты сам, - подумал Фазильбек,  глядя  на  то,   как   толстяк   Музафар неожиданно легко  поднимается  по  тропе  впереди него.  – И начальник заставы Трифонов правильно сделал,  что  прикончил этого   выродка.  Ведь  твой  ублюдок,  Музафар,  убил  двух пограничников - совсем ещё молодых  ребят,  призвавшихся  из Душанбе. У них остались большие семьи, которые теперь некому кормить.  Твой Абдуло убил их в прошлом году,  когда пытался переправить  крупную  партию героина на нашу сторону.  Аллах знает, кого пора  призвать  к  ответу  за  тяжкие  грехи.  И следующим,  я не сомневаюсь, будешь ты сам, Музафар. Так что недолго тебе осталось гулять по нашим горам,  подлая  тварь! Это говорю  тебе я,  оперативник Ушур Хайдаров.  Фазильбек - это всего лишь мой псевдоним..."

     К сожалению  для  себя,  бросить  эти  слова  прямо   в ненавистную физиономию  Музафара  Фазильбек пока ещё не мог, не имел права...

     За неделю до нападения на офицера-пограничника в районе Цветочной долины начальник погранотряда,  в состав  которого входила и застава майора Трифонова,  получил разведданные об активизации трансграничной преступной группировки, возглавляемой афганским   наркобароном   по  имени  Музафар.

     Полковнику Савостину  это  имя  было   слишком   хорошо известно.  Наркокурьеры Музафара на протяжении последних лет постоянно давали  о  себе  знать,  действуя  при   переходах границы нагло и нахраписто. Но вот на какое-то время Музафар вроде бы угомонился,  тяжело переживая  гибель  своего  сына Абдуло. Но сейчас, по всему видно, оклемался и с еще большим рвением принялся за старое.  А теперь он обнаглел настолько, что собирается   не   только   перебросить   через   границу наркотики,  но ещё и отомстить майору Трифонову за  то,  что тот лично   застрелил   Абдуло.  Видимо,  почувствовал  себе безраздельным хозяином на Памире.

     Всё это еще можно было как-то понять.  Одного полковник понять не мог:  почему бандит был так уверен в том,  что его сына уничтожил именно Трифонов,  а не кто-то другой? Вот это для полковника оставалось неразрешимой загадкой.

     Впрочем, какая разница, под  каким  предлогом  собирался действовать   Музафар!   Главное,  что  он  решил  самолично возглавить группу  боевиков,  перейти  границу  и  совершить убийство   российского  офицера-пограничника.  Подобного  на памяти много повидавшего на  своем  веку  полковника  еще  не случалось,  ведь преступники, типа Музафара, сами никогда не опускались до "грязной  работы",  препоручая  заниматься  ею каким-нибудь  наёмникам.  Но  раз  уж  Музафар  сам  пожелал "прогуляться   через   речку",   то   глупо   было   бы   не воспользоваться  этим,  чтобы раз и навсегда избавить мир от подобного негодяя.  Конечно же,  это был  опытный  и  потому очень  опасный  враг,  которого  нужно  было вывести из игры любыми средствами.

     И такое  средство  нашлось.  Его  предложили  люди   из Агенства по  контролю  за   незаконным оборотом наркотиков при  президенте  Республики  Таджикистан.  Именно этот  план  по  полной ликвидации группировки Музафара и был принят к реализации.

     Первым делом   полковник  Савостин  -  сорокопятилетний крепыш, в висках которого уже угадывалась седина - вызвал  к себе майора  Трифонова и ввёл его в курс дела по готовящейся на его участке границы операции. В конце же добавил:

     - Не  могу да и не хочу подвергать вас излишнему риску, поскольку со дня на день вы  должны  будете  получить  новое назначение на вышестоящую должность. Скажу больше: отделение кадров  уже  подыскивает  достойную  кандидатуру  на   место начальника  заставы,  то  есть на ваше место.  Но лучше вас, Николай Васильевич,  никто не справится с  этой  задачей.  К тому  же  и на Музафара нашим таджикским друзьям будет выйти гораздо легче, если мы используем вас как... - на мгновение Савостин задумался,  подыскивая подходящее сравнение. – Ведь вы,  кажется, увлекаетесь рыбалкой? Так вот, мы будем ловить этого хищника Музафара "на живца"...

     – И этим "живцом" должен стать я? - уточнил Трифонов.

     – Совершенно верно.

     – Готов сыграть роль самой мелкой рыбёшки, чтобы только отловить эту зубастую тварь Музафара,  - улыбнулся майор.  - Он давно  у  всех  у нас сидит в печёнках...  Раз он захотел побывать в этих краях,  то постараемся сделать так, чтобы он остался здесь навечно.

     - Отлично!  Вы меня правильно  поняли.  Будем  готовить боевую операцию, - подвёл итог разговору Савостин.

     - Так точно! Разрешите выполнять? - спросил Трифонов.

     - Минуточку...  - неожиданно задержал его полковник.  - Сам Бог велел нам провести небольшое испытание...

     - Что за "испытание"? - заинтересовался майор.

     Савостин, ничего не отвечая,  зачем-то взгромоздился на стул и снял со шкафа увесистую коробку.

     - Это "бронник",  - наконец, удовлетворил он любопытство своего подчиненного,  распаковывая  коробку  на   столе.   - Называется красиво - "кираса". Сделана из титанового сплава. Вес восемь с половиной килограммов...

     - И эти железки я должен постоянно таскать на  себе?  - недовольно поморщился Трифонов.  - У меня стрелки на заставе больше четырех с половиной килограммов на себя не  надевают, а тут в два раза больше!..

     - Ничего–ничего!  - подбодрил полковник Трифонова.  - Лучше почаще вспоминайте наших пращуров,  которые в стор;жах таскали на  себе  гораздо  больше  всякого железа...  А этот "бронник" убережёт и от пули,  и от осколков гранаты.  Будем считать, что это последнее испытание "изделия 6Б12". Если оно сумеет сберечь жизнь одному  из  лучших  моих  офицеров, значит, действительно – достойно запуска в заводскую серию.  Я тогда  так и напишу на завод в своем заключении относительно испытания этой новой модели...

     Укладывая коробку с бронежилетом в кабину машины, майор Трифонов, если   сказать   честно,  даже  не  собирался  его надевать. "Пускай полежит пока в "дежурке", - подумал он.

     ...В пещеру,  невидимую  со  стороны  горной   тропы, Музафар позвал только одного  Фазильбека,  расставив  других боевиков  так,  чтобы  они  надежно  охраняли  все подходы к "схрону".

     - Я тебе  доверяю  как  никому  другому,  -  с  особым значением произнёс Музафар,  дождавшись Фазильбека в пещере, куда тот   прополз   вслед   за   афганцем  чуть  ли  не  на четвереньках.  - Вставай! Здесь можно передвигаться в полный рост, даже не наклоняясь... В этой пещере хранится некоторая сумма американских  долларов,  и  она  куда  надёжнее  любого самого  лучшего банка.  Ты ведь знаешь,  что прошлый год был очень удачным для меня.  Из тех трёх тысяч  четырехсот  тонн опиума,  собранного на территории всего Афганистана, кое-что перепало и на мою долю,  долю человека,  который держит всех производителей опиума от Альбурзы до Абганда. Но убили моего Абдуло!..  Ты слышишь?  И я поклялся перед Аллахом,  что  не возьму отсюда  ни  цента,  пока  жестоко  не отомщу за сына.  Теперь эти деньги будут переправлены в Афганистан,  а оттуда ты  и  твои  люди получат ещё больше товара.  В этом году мы ждём урожая опиума, примерно, в четыре тысячи тонн...

     Фазильбек даже  виду  не подал,  насколько потрясли его цифры, названные Музафаром. Но когда он собственными глазами увидел десять мешков-хурджинов, под завязку набитых валютой, то не смог сдержаться  от  тяжелого  вздоха.  Ведь  все  эти богатства были  собраны пособниками Музафара в Таджикистане, его родной стране.  Значит,  много,  ох,  как много  наркоты прошло мимо оперативников   Агенства,   достигнув   своих преступных адресатов.

     Музафар же   расценил   эмоции  Фазильбека  по  своему, сказав:

     - Всё  это  мелочь!  Ты будешь иметь куда больше денег, если мы станем сотрудничать более тесным образом.  А  сейчас помоги мне   вытащить  эти  хурджины  из  пещеры.  Мои  люди переправят их через речку...

     Говоря это,   Музафар   не   знал,   что  пограничники, преследовавшие его  чуть  ли  не  по  пятам,  уже  вошли   в визуальный контакт    с   бандитами,   всё   еще   оставаясь невидимками для них.

     ...Ранним утром того самого дня,  когда афганец Музафар готовил засаду на Майора,  сам майор Трифонов в свою очередь собирался "отловить  зубастую рыбину по имени Музафар".  Для этого от  него  требовалось  немного,  а  именно:  приказать младшему сержанту   контрактной   службы  Ильшату  Турьянову подготовить машину к очередной поездке по горному серпантину дорог  Шугнанского  района  в  сторону  крупного населенного пункта под названием Рушан.  Попутно он собирался  доставить пограничный  наряд  в  составе сержанта-контрактника Ильгура Латипова и рядового Умеда Урумбаева к временному погранпосту на  развилке  двух дорог,  ведущих к двум райцентрам Горного Бадахшана.

     Для башкира  Ильшата Турьянова,  отслужившего на Памире срочную, а потом продолжившего службу по контракту,  здешние горные дороги стали настолько привычными,  что он в какой-то степени с ними даже сроднился.  Тот  же  сержант  Латипов  - старший пограннаряда, - который, как и Ильшат, призывался из Уфы, часто повторял: "Дружище, ты прыгаешь по горам на своем драндулете  как  горный  барс".  На что сам Турьянов всегда ответствовал: "Какой из меня барс?  Горный  баран  -  это  в лучшем случае. Вот только овечек не хватает..."

     Услышав однажды подобные слова от  водителя,  начальник заставы высказался так:

     - Не  журись,  младшой!  В  отпуск   поедешь   в   свой Башкортостан, так там за тебя любая девушка с радостью замуж выскочит. Ты же классный водила!..

     Ильшат и  здесь  за  ответом  в карман не полез,  выдал "восточную мудрость":

     - "По одной овце - нож плачет. По двум овцам - палка".

     - Это ты к чему? - не понял майор.

     - Жениться  надо  сразу  на  двух.  Тогда одной жене не скучно будет, когда я опять на Памир укачу...

     - Мыслитель!..  -  хмыкнул  майор.

     Так вот,  в то  утро,  подготовив  машину  к  выезду  и подогнав  её  к  заставскому домику,  Турьянов обратил внимание на небольшое стадо овец у  КПП,  которое  почему-то пасли  сразу  два  пастуха.  Об  этом  он  тут же  сказал начальнику заставы, садившемуся в кабину.

     - Двое, товарищ майор. Понимаете? Двое! А там овец-то и десяток не наберётся...  Там и одному пастуху делать нечего, а тут сразу двое...

     Майор Трифонов  ничего  не  ответил,  только  вылез  из кабины и зачем-то вернулся в здание заставы, будто забыл там что-то важное...

     Наметанный глаз  младшего  сержанта  обнаружил и другую нелепицу, когда высаживал пограннаряд у развилки двух дорог.

     - Товарищ  майор,  - сказал он.  - Обратите внимание на бригаду дорожных  рабочих,  мимо  которых  мы только что проехали...

     - Да,  я заметил, что они слишком рано вышли на работу. Ещё и  восьми часов нет,  а они уже план перевыполняют...  - понимающе кивнул майор.

     - Особенно  один  там...  "ударник".  До  того,  как мы подъехали, он отдыхал на обочине,  а как нас приметил, сразу такую бурную  деятельность  развил  с  помощью БСЛ – большой совковой лопаты...

     - Молодчина,  Ильшат! - сказал майор Трифонов. - Глаз у тебя - алмаз.

     - Ездим - смотрим, - скромно потупился младший сержант.

     Однако камень  на  дороге  он  всё  же  чуть  было   не прозевал.  Но  в  этом,  пожалуй,  не  было  вины  водителя, поскольку  туман,  окутавший  извилистую  дорогу  в   районе Цветочной долины,  упал  как снег на голову даже для такого привычного ко всему водителя, каким являлся Турьянов.

     - Тормози!   -   заполошно   вскрикнул  майор  в  самый последний момент,  но было поздно.  Несмотря  на  то,  что Ильшат резко  затормозил,  скорость  погасить  ему  сразу не удалось, и "УАЗик" основательно  врубился  в  обломок  скалы, отчего обе  фары и передние ветровые стекла брызнули мелкими осколками во все стороны.

     А дальше произошло следующее:  из-за каменного бордюра, ограждавшего особо  опасный   участок   дороги,   высунулась человеческая фигура с короткоствольным автоматом в руках.  В следующий миг длинная автоматная  очередь  буквально  сшибла начальника заставы,  выскочившего из кабины,  с ног, швырнув его под колёса машины.

     Всё это  произошло  за  какие-то считанные секунды,  но Ильшат быстро  пришёл  в  себя  от  неожиданности,   схватил автомат и бросился на помощь командиру. Впрочем, майору его помощь оказалась не нужна.

     - Не   дёргайся!   -  приказал  майор.  -  Сейчас  наши подскочат...

     Младший сержант  лишних вопросов задавать не стал,  тем более, что и  сам  услышал  натужный  рёв  двигателя  другой машины, ехавшей со стороны соседней заставы.

     Через минуту   из   крытого   кузова   ЗИЛа   выскочили пограничники "тревожной   группы",   которые,   не   мешкая, бросились преследовать тех, кто покушался на жизнь офицера.

     Сам же  Трифонов  поднялся  на  ноги  и,  с  сожалением оглядев пробитое   пулями   сразу   в   нескольких    местах обмундирование, сказал:

     - Когда лоб расшибёшь - в голове прояснится...  – Потом добавил: - Хорошая "кольчужка" получилась из той "кирасы"!

     ...Место встречи  с  наркокурьерами  Музафар   назначил заранее и теперь с нетерпением поджидал их появления.

     Оттуда, где сидели Музафар и Фазильбек,  в обычное время  хорошо  просматривался  афганский  берег,  но сейчас он всё ещё оставался скрытым  из-за  клочьев  тумана, постепенно разгоняемого мощными порывами ветра. Первым приближение контрабандистов не столько увидел  и услышал, сколько   почувствовал  Фазильбек.  Чуть  позже  их разглядел и Музафар. Всего контрабандистов было пятеро: трое несли на себе мешки с грузом,  двое других двигались налегке с оружием наизготовку.

     "Значит, сил   у  наркобарона  прибавилось.  К  пятёрке боевиков присоединяются ещё пятеро. Итого их десять. Со мной же в  этой  операции  участвуют  только трое сотрудников,  - сделал про  себя  несложные  подсчеты  таджик-оперативник  с псевдонимом Фазильбек.  -  Ничего страшного,  каждый из моих ребят справится с тремя бандюками. Подготовка позволяет".

     - Ну  вот  и  все,  -  произнес  Музафар,  обращаясь  к Фазильбеку. - Бери груз и готовь за него  деньги.  Мои  люди придут за ними через две недели.  Всего ты получаешь от меня сто килограммов опиума... Нам пора уходить.

     - Отдохни   еще   немного,  -  елейным  тоном  произнес таджик-оперативник. - Ты так устал...

     Фазильбек, незаметно  для  собеседника,  подал условный знак своим  помощникам,  означавший,   что   пора   начинать бой.

     Все, что произошло потом,  показалось Музафару страшным сном. Он  увидел,  как  Фазильбек и трое его людей выхватили пистолеты и открыли огонь по вооружённым афганцам.  Один  за другим погибали   телохранители   Музафара,  даже  не  успев открыть ответный  огонь.  Помочь  им,  поддержать  огнём  из своего автомата,   у   наркобарона   желания   почему-то  не возникло.
 
    Опомнившись  от  неожиданности,  он   вскочил   на ноги, оттолкнул  Фазильбека,  попытавшегося  схватить его за одежду, и, несмотря на свой приличный вес, как горный козел, запрыгал  с  камня  на камень,  пытаясь быстрее добраться до узкого карниза,  ведущего к границе.  И он добрался до этого карниза,  даже  ступил  на него,  видя,  как из долины бегут пограничники, пытаясь отрезать ему дорогу к реке. Но им было уже  не  помешать Музафару,  который,  казалось,  на крыльях летел к свободе и безопасности.

     И вот,  когда  до  конца  опасного пути оставалось всего несколько шагов,    перед    Музафаром    выросла     фигура офицера-пограничника, показавшаяся  ему  со  страху  в  этот момент  мощной  и  нереально  огромной,  отчего  пальцы  его разжались  и  короткоствольный автомат,  выскользнув из рук, полетел в пропасть.

     - Майор!..  -  выдохнул  Музафар,  не  веря собственным глазам. - Тебя же призвал Аллах!  Зачем ты  снова  встал  на моём пути?

     - Такая служба,  - как-то уж слишком просто для  Ангела мести, за   которого   принял  майора  Трифонова  наркобарон, ответил офицер. - Тебе лучше сдаться, если ты хочешь жить...

     - Никогда!   -  в  бессильной  злобе  зарычал  Музафар, оглядываясь назад, словно загнанный зверь. Но  сзади к нему быстро приближался  Фазильбек.  Спасения  не  было.  И тогда Музафар сделал  свой  выбор.  Зажмурившись,  он   шагнул   в пропасть, откуда через считанные секунды донесся глухой звук разбившегося об острые камни тела.

     - Аллах      велик!      -      облегченно     вздохнул таджик-оперативник, подходя  к офицеру-пограничнику.

     - Да,  на  этот  раз Бог призвал на свой суд настоящего грешника, - согласно кивнул майор Трифонов. Потом добавил: - Дело сделано. Нас ждут для доклада.

     А между тем,  утренний туман над пограничной рекой  под названием Гунт окончательно рассеялся...


               
                КОНЕЦ ВОСТОЧНОЙ СКАЗКИ

                Рассказ второй

     Ранним утром   двое   охранников  сидели  в  специально оборудованной комнате с мониторами, на экранах которых могли видеть все,  даже  самые  потаенные,  уголки внешне шикарного офиса фирмы, носившей название "Орбита".

     - Жизнь   похожа   на   банку   с  пивом,  -  задумчиво прошепелявил бородатый   охранник-здоровяк,   с   сожалением вытряхивая последние  капли  из  опустевшей  банки  на  свою лопатообразную ладонь.

     - Это  еще почему?  - удивился усатый охранник,  только недавно устроившийся на работу сюда.

     - Откуда   мне   знать?  Я  что – философ?  -  произнес бородатый, пожав крутыми плечищами.  - Лучше расскажи, какие бабы на Памире... Ты же служил там в погранвойсках.

     - Почему   тебя   интересуют   именно    таджички?    - поинтересовался усатый.   -   Я   служил   и  на  границе  с Финляндией, и на китайской границе...

     - Нет,  ты  мне  о  таджичках  расскажи,  а  о финках и китаянках - это в следующее  дежурство.  Таджички,  говорят, покорные и ласковые,  не то,  что моя грымза Томка... Та еще стерва! А таджички  -  душки.  Мне  Серега-охранник  с  дачи нашего босса  клялся  и  божился,  что  наш Арнольд Иванович обзавелся молоденькой наложницей,  совсем еще девчонкой. Так она ему  все  делает,  что он только пожелает.  Вот и мне бы такую!.. - мечтательно произнес бородатый.

     - Восток - дело тонкое... - начал было усатый охранник, но тут же переменил  тон  на  сугубо  деловой:  -  Внимание! Машина Арнольда Ивановича у подъезда!

     - Что-то  он  сегодня  рановато   прибыл,   -   заметил бородатый. -  И  злой  как  тысяча чертей!  Витьку,  своего личного телохранителя,  разнес в  пух  и  прах  за  какую-то мелочь...

     Усатый еще  некоторое  время  понаблюдал  за  тем,  как "шкаф" по имени Витька "отрабатывает свой хлеб в поте лица", провожая малорослого лысоватого хозяина  от  "Мерседеса"  до парадного входа  в здание офиса,  демонстрируя при этом весь арсенал уловок и  ужимок,  каким  оснастили  его  на платных курсах телохранителей.

     - Да,  наш  уважаемый  Арнольдик,  видать,   со   своей половинкой с утра пораньше поцапался. Как я его понимаю!.. - вздохнул бородатый.  - Хотя...  Серега с дачи  говорил,  что жену свою  наш  босс,  как  навоз,  отправил в ставропольский совнархоз... то есть на Багамы,  а сам, стало быть, отдыхает от нее...  Ничего,  сейчас  Витька  проводит  Арнольдика  до кабинета, сходит  в  туалет  и   минут   через   пять   сюда припрется... Он,  знаешь  ли,  то еще трепло!  Ничего ему не рассказывай...

     Витька "приперся"  ровно через пять предсказанных минут и сразу же открыл рот, устаившись на усатого.

     - Это  кто?..  Новенький?  А,  новенький!  Давно  у нас новеньких не было.  Я про тебя слышал от... Неважно от кого!Ты, что же, действительно, целый полковник? У нас тут уже два бывших полковника  имеются,  будешь  третьим...   А   мы   с Арнольдиком на   автозаправку  заезжали,  чтобы  бензинчиком заправиться... Так  наш  Арнольдик  себя   королем   держал. Представляете? Стоит у самой колонки задрипанная "шестерка", за ней  старая  кляча-иномарка,   а   прямо   за   ней   наш "шестисотый" "мерс".  Вдруг  откуда  не  возьмись  на полной скорости залетает на АЗС крутой джип и,  игнорируя  очередь, углом становится сразу за "шестеркой".  Из джипа вылазят три "быка", озираются по сторонам,  мол,  кто тут против? Тут-то Арнольдик из-за открывшегося стеклоподъемника как гаркнет на  них: "Эй вы,  на "УАЗике", а ну-ка в очередь!" И тех "быков" вместе с джипом словно ветром сдуло...

     Витька закрыл рот,  когда  услышал  телефонный  звонок. Трубку поднял бородатый и, молча выслушав сообщение, коротко передал усатому:

     - Полковник, тебя босс вызывают...

     Глава "Орбиты"  Арнольд  Циммерманов  даже  привстал   в кресле, когда к нему в кабинет вошел усатый.

     - Николай Васильевич,  рад вас видеть!  - ощерился он в приветственной улыбке.  -  Счастлив,  что вы,  такой большой профессионал,  приняли наше предложение о  сотрудничестве... Хочу  сразу  вас  поставить  в  известность,  что начальник охраны моей фирмы - Петр Петрович - собрался  нас  покинуть. Говорит,  что устал. Да и правда, человеку на днях семьдесят стукнет.  Отметим  юбилей  и  проводим  Петра  Петровича  на заслуженный  отдых.  А его должность освобождается.  Вы меня понимаете?  Возможно,  что начальником охраны фирмы  станете вы,  господин Трифонов... Выгоды очевидны. Солидная прибавка к зарплате.  А кроме того, получите сразу в руки  подарок  от фирмы - новенькую "Тойоту".  Так-то вот,  товарищ полковник запаса.  Но... - на минуту Циммерманов замялся, потом выпалил одним духом: - Найдите мне девчонку!

     - Что?!   -   непонимающе   округлил    глаза    бывший пограничник. - В каком же это смысле?..

     - У меня  пропала  девушка.  Очень  симпатичная.  Зовут Малика. Она жила у меня весь последний год...  Как видите, я ничего от вас не  скрываю.  Вот  ее  фотографии.  Здесь  она подает мне  завтрак  в  постель...  Здесь  наливает  воду  в бассейн... Здесь кормит моего кота Пушка...

     - Таджичка, - утвердительно сказал Трифонов. - Ей нет и пятнадцати...

     - Да,  - вздохнул Циммерманов, но тут же насторожился: - А вы откуда знаете?!  Ах да! Вы же служили в Таджикистане... Простите! Я  сегодня  сам не свой...  Как узнал,  что Малика пропала, завелся...  Мне кажется,  ее похитили...  Или  сама убежала, мерзавка!  Но  это вряд ли.  Куда ей бежать?  Она и по-русски плохо понимает.  - Только теперь обратив  внимание на то,  что  Трифонов  все  еще  стоит  перед его письменным столом, сказал: - Да вы, Николай Васильевич, присаживайтесь, ведь в  ногах  правды  нет,  как  нет ее и выше...  Так что, беретесь найти и вернуть мне мое маленькое сокровище?  А  то ведь я,  знаете ли,  привык к ней.  Жена о ней, естественно, ничего не знает...  Вы меня понимаете, как мужчина мужчину? А к  Малике  у меня какое-то странное чувство:  вот она была - угодливая такая,  на все готовая -  и  нету...  Образовалась некая  пустота.  Верните  мне  ее,  полковник!  И  будете  в "призах",  как  говорят  наши  герои  спорта,  проданные  за рубеж...

     Трифонов подумал о  том,  что,  наверное,  напрасно  он пошел работать в охранники, сидел бы себе после увольнения с воинской службы на даче и ловил мерных  карпиков  в  местном  пруду. Одно плохо:  за всё надо платить, даже пруд с карпиками кто-то уже приватизировал, и теперь утренняя зорька обошлась бы рыболову-любителю в пятьсот рублей...

     - У меня мало информации... - пожимая плечами, произнес бывший пограничник.

     - Любая информация,  вплоть до конфиденциальной,  будет вам предоставлена,  - заверил Циммерманов. - Ну что, беретесь найти Малику?  О   расходах   не   беспокойтесь.   Вот   вам пластиковая карта,  на  которой уже имеется круглая сумма на ваше имя.  Беретесь?  -  снова  спросил   босс,   протягивая Трифонову карту, но сразу не отдавая ее ему в руки.

     - Берусь,  -  поколебавшись,  кивнул  новый   сотрудник "Орбиты". И для этих колебаний у него были причины...
 
     - Отлично!  Я на  вас  надеюсь,  -  сказал  Циммерманов, отдавая наконец  Трифонову  пластиковый эквивалент денег.  - Начните поиски Малики,  пожалуй,  с Алимджана Сапарова.  Это тот человек,  который  продал  мне  девочку  за  пять  тысяч гринов...

                ***

     Алимджан - мужчина средних лет с заметно  пробивающейся сединой в  бороде  -  вел  переговоры  с  очередным клиентом по-восточному обходительно.  Сидя  на  веранде   московского кафе, объяснял    молодому    длинноволосому    человеку   в безукоризненном костюме и при галстуке,  в чем разница между девушками "вашими" и "нашими".

     - Бери,  говорю,  она у меня последняя осталась, потому что самая красивая.  Тебе ведь нужна не просто любовница,  а служанка, которая будет следить за каждым  твоим  вздохом  и выполнять любую   прихоть.   Ваши   девушки  так  не  умеют, разучились. Зато  наши  девушки  свое  место  знают.   Бери, говорю, всего  пять штук гринов прошу,  разве это цена?  Тем более, что они у  меня все девственницы!

     - Сам проверял? - ухмыльнулся длинноволосый клиент.

     - Зачем сам?  У меня для этих дел Мадина есть.  Хорошая женщина, она же кулябка.  Я ее вначале хотел продать,  как и остальных, но  потом  передумал.  Она  у  меня  за  хозяйку. Встречает в  Москве  новую  партию девчонок,  отмывает их от грязи, учит пользоваться унитазом... Цены ей нет!

     - Слушай-ка,  Алимджан,  -  приняв  для  себя  какое-то решение, произнес длинноволосый клиент.  - Я покупаю у  тебя "самую красивую",  но  с  одним  условием:  сразу  плачу три тысячи и забираю ее на неделю для  проверки.  Остальные  две тысячи получишь вместе с другими ста тысячами...
 
     - Что?..  Как  ты   сказал?   Сто   тысяч   гринов?   - поперхнувшись глотком   кофе,   переспросил  торговец  живым товаром.

     - Ты  не  ослышался,  - подтвердил клиент.  - Сто тысяч плюс еще две,  если привезешь мне сразу двадцать девчонок  к концу следующего  месяца.  Чего  мелочиться?  Работать  надо по-крупному.

     - Ты хочешь обзавестись гаремом?  - спросил Алимджан, о чем-то напряженно размышляя.

     - А   это   не   твое  дело.  Деньги  получишь  сполна. Договорились? Тогда получай  свои  три  тысячи  и  пошли  за "самой красивой", - полез в карман длинноволосый.

     - Она ждет внизу в моем джипе,  - пряча деньги  в  свой карман, сказал Алимджан и встал из-за столика.

     ...Новая встреча  будущих  партнеров  по  криминальному бизнесу состоялась  ровно  через  неделю,  но   уже   не   в кафе-забегаловке, а  в  дорогом  ресторане  в  самом  центре Москвы.

     Длинноволосый клиент,  назвавшийся  Никитой,  предложил Алимджану заняться  еще  более  выгодным  делом,  а   именно: наладить доставку крупной партии афганского героина.

     - Провезешь "герыч"  вместе  со  своими  девчонками.  И получишь за это не сто тысяч, а... сто пятьдесят!

     - Зачем мне  неприятности?  -  пожав  плечами,  ответил Алимджан, успевший  изрядно  захмелеть.  - Они мне совсем не нужны. Я   просто   помогаю   людям:   русских   спасаю   от одиночества, своих родичей от голодной смерти.  Кто от этого страдает?  Ты знаешь,  уважаемый Никита, что лично я – очень известный в Горном Бадахшане человек. По-вашему национальный герой!..  И все почему?  Потому что никогда не  имел  ничего общего с теми,  кто промышляет наркотиками.  Да,  я торговал русскими женщинами,  теми,  кто не смог вовремя вернуться  в Россию.  Хорошо помню молодую докторшу по имени Людмила... - Алимджан в  экстазе  закатил  глаза  и  почмокал  губами.  - Кажется, она была специалист по женским болезням. Ее я купил за пять тысяч,  а продал в Кабуле за пятьдесят тысяч.  Жаль, что она жила в Душанбе,  где-нибудь в горных районах русскую учительницу или продавщицу можно было прикупить  за  две-три тысячи. А здесь я отдал целых пять!.. Но русских у нас почти не осталось.  Особенно после того,  как из Горного Бадахшана вывели  последних российских пограничников.  Сейчас памирский участок таджикско-афганской границы охраняется  только  нашими пограничниками.

     Никита, подливая в рюмку  таджика  коньяк,  подковырнул его вопросом:

     - А девчонок как добываешь? Воруешь, небось...

     - Нет!  Алимджан  -  герой нации!  Мне не надо воровать девчонок, мне приводят их сами родители.  В горных  селениях люди уже  забыли,  что  такое  настоящие  деньги.  За двести долларов, которые плачу за их дочь,  вся семья  с  большим количеством детей может вполне сносно существовать в течение целого года.  А за  год,  глядишь,  другая  дочь  подрастет. Женщины в наших краях послушные, забитые, добрые и ласковые. Да их никто и не спрашивает!  Женщина у нас дешевле ишака! И она знает свое место.

     - Алимджан, дорогой! Ты мало пьешь, - перебил Никита. - Пей, я еще налью...  Молодец!  Настоящий джигит...  А как ты провозишь девчонок в Москву?

     - Я  - герой нации!  - ударив себя в грудь,  повторил Алимджан. - У нас в Таджикистане девушка в четырнадцать  лет обладает всеми  правами  взрослого  человека.  На  ней можно жениться, можно  принять  ее  на  работу,  взять   над   ней опекунство. За  такую  девушку  со всеми документами я плачу хасиву селения полторы  тысячи  рублей.  И  хасив  дает  мне документ, в  котором указано,  что я обладаю неограниченными правами на эту  девушку.  Все!  -  Алимджан  рубанул  ребром правой ладони  по  воздуху.  -  С  этого момента родители не могут потребовать у  меня  своего  ребенка  обратно.  Все... Больше пяти  девочек  за  один  раз  я не вожу.  В Москве их встречает Мадина.  Ей уже двадцать...  Совсем старушка...  - пригорюнился Алимджан.  - Но она молодец. Отмывает девчонок, откармливает их перед продажей.  Чтобы лучше выглядели.  Ну, ты меня  понимаешь...  Никита,  дорогой!  Для  тебя  я готов привезти хоть пятьдесят девушек! Пользуйся! Но... с героином меня не путай. Я наркотой не занимаюсь.

     - Подумай еще,  Алимджан,  - настаивал длинноволосый. - Если, конечно, желаешь, чтобы твой бизнес в Москве процветал и дальше...

                ***

     Поиски Малики Трифонов начал с того,  что  связался  по мобильному с Алимджаном,  номер телефона которого сохранился у главы   фирмы   "Орбита".   Выдав   себя    за    человека, "интересующегося     экзотическими    девочками",    Николай Васильевич договорился с торговцем живым  товаром  о  личной встрече  на одной из съемных квартир,  где в настоящее время проживал Алимджан.

     У дома на Фестивальной улице, недалеко от станции метро "Речной вокзал",  Трифонов  оказался  минут  за  десять   до назначенного времени.  У нужного третьего подъезда он, решив подняться в квартиру номер 84 на пятом этаже ровно в  15-00, присел на скамеечку у самого входа.

     "Никаких рабынь покупать у таджика я,  конечно  же,  не стану, -  думал  он,  пытаясь  выстроить  план  разговора  с Алимджаном. -  Главное:  суметь  выведать  у  него   о   том, вернулась ли  Малика  к  нему  или  нет.  И  где  она  может скрываться. Для этого современному работорговцу нужно  будет поведать какую-нибудь душещипательную историю,  как страдает один из его бывших клиентов,  потерявший  свою  возлюбленную наложницу... Прямо как в сказках "Тысяча и одна ночь"!

     Размышления Николая  Васильевича   неожиданно   прервал молодой человек с перебитым носом, во всех повадках которого Трифонов сразу разглядел боксера.

     - Не   помешаю?   -   вежливо   осведомился   "боксер", присаживаясь рядом  и  доставая   пачку   каких-то   дешевых сигарет. - Закуривайте...

     - Не  курю,  -  ответил  на  это   предложение   бывший пограничник.

     - Ну-у,  это не страшно,  - длинно  протянул  "боксер", убирая дешевые сигареты и доставая пачку других,  куда более дорогих. Из этой новой пачки он вытащил длинную  сигарету  с фильтром черного  цвета  и  закурил  от  газовой  зажигалки, продолжив разговор:  - Давно тут сидите?  Случайно не видели тут иногородних лиц?

     - Каких лиц? - не понял Николай Васильевич.

     - Иногородних... то есть азиатов, если говорить точнее, - пояснил "боксер".

     - Не  видел,  -  коротко  ответил Трифонов,  у которого возникли смутные  подозрения,  что  у   Алимджана   начались крупные неприятности.  Судя по всему, его "бизнесом" всерьез заинтересовались компетентные  органы,  и  самому   Трифонову лучше всего подобру–поздорову отсюда убираться.

     Николай Васильевич поднялся со скамейки и  совсем  было собрался двинуться  в  противоположном  от третьего подъезда направлении, как вдруг его остановил властный окрик:

     - Минутку!  Разрешите  представиться.  Капитан  милиции Забродин. Вот мое служебное  удостоверение...  -  проговорил "боксер", заступая   дорогу  Трифонову.  -  Будьте  любезны, предъявите свои документы!

     Николай Васильевич предъявил паспорт.

     - Гражданин Трифонов,  -  заглянув  в  него,  продолжил милиционер, -  попрошу  вас выступить в качестве понятого на месте совершенного преступления. Нет возражений?

     - Вообще-то я спешу,  но родной милиции всегда оказывал посильную помощь, - согласился бывший пограничник.

     Через несколько  минут  капитан  Забродин  уже открывал перед новым понятым дверь квартиры под номером 84  на  пятом этаже, при этом сказав:

     - Долго вас мы не задержим.  Просто  с  понятыми  вышли трудности... Будний  день,  знаете  ли,  большинство жителей подъезда на работе, а кто-то в отпусках... Август на носу, - улыбнулся Забродин и при этом тяжело вздохнул.

     "Наверное, ему самому не повезло с летним отпуском",  - почему-то подумалось Трифонову.

     Первым, кого увидел Николай  Васильевич  в  нужной  ему квартире, был...   труп.   "Кажется,   я  оказался  прав,  - промелькнуло у него в голове.  - У  Алимджана  действительно крупные неприятности. Крупнее не бывает..."

     Далее вместе со второй  понятой  -  древней  бабусей  с девятого этажа  по  имени Мавра Афанасьевна - Трифонов битых два часа участвовал  в  милицейских  оперативно-следственных мероприятиях, из которых уяснил для себя только то,  что "на квартиру гражданки Петросян,  сдаваемую  внаем  гражданину Алимджану Сапарову, был совершен дерзкий бандитский налет, в ходе которого сам гражданин  Сапаров  получил  огнестрельное ранение в   область   шеи,   оказавшееся   несовместимым   с жизнью..."

     Мавра Афанасьевна при этом припомнила,  что у Алимджана было полно разной родни,  причем все девочки,  которые время от времени навещали его "целыми табунами".

     - И все такие  не  русские,  с  множеством  косичек,  - говорила "под  протокол"  вторая  понятая.  -  Самой старшей среди них была Мадина... Да вот же ее фотография на столе...

     Подъехавшая несколько     позже    хозяйка    квартиры, чрезвычайно  обеспокоенная  случившимся  с  ее  квартирантом несчастьем,  сообщила  точный адрес "сожительницы Алимджана, которая хорошо говорит  по-русски". Проживала  Мадина,  как оказалось,  в поселке Хлебниково, что по Савеловской дороге. Петросян даже вспомнила, что этим самым адресом неделю назад интересовался  некий  весьма  симпатичный мужчина с длинными волосами.

     "А ведь именно эта таджичка по имени Мадина может знать о Малике.  Куда же Малике было деваться в городе, где других знакомых у   нее   не   было?  -  пришел  к  выводу  Николай Васильевич. -  Надо  срочно  ее  навестить,  пока  туда   не нагрянула милиция..."

                ***

     Мадина стала  хозяйкой  небольшого  финского  домика  у пруда рядом с  железнодорожной  станцией  всего  три  месяца назад, когда  ее  покровитель  Алимджан  пожелал обзавестись собственной загородной недвижимостью  недалеко  от  Москвы.

   Всех тонкостей этого дела Мадина, конечно, не знала, да и не желала знать.  Ее маленькую не искушенную  житейскими  делами головку закружила новая жизнь, совсем не похожая на ту, какой жила она    в    своем    Кулябе    -    областном    центре Горно-Бадахшанской автономной  области, скорее напоминавшем не город, а большой кишлак. Москва же, куда ее Алимджан привез вместе с четырьмя другими забитыми девчонками, сначала испугала ее, но потом показалась местом,  вполне  пригодным  для  красивой жизни,  если, конечно, у тебе есть деньги. А вот этих самых денег у Мадины как раз и не было - Алимджан все расчеты  вел сам, выдавая  сожительнице  на  "расходы"  только  билеты на транспорт...

     И вот  всего неделю назад деньги "сами пришли" в дачный домик к Мадине в виде длинноволосого красавца, предложившего ей сдать ему на месяц небольшую времянку,  построенную рядом с дачным домиком на садовом участке.

     - Нет,  мы  не  сдаем  помещения  дачникам,  - ответила Мадина на это предложение. - Загляните на соседний участок.

     - Мне нравится у вас,  - заявил длинноволосый.  – Готов заплатить тройную цену.  Деньги вперед!  - и он ловко выудил из  кармана  пиджака  целую пачку долларовых купюр,  которых Мадина видела только в  руках  своего  "султана"  Алимджана.

   Пальцы ее  правой  руки  непроизвольно,  сами  собой цапнули "знаки безбедной жизни", как их называл все тот же Алимджан, и  глубоко  запрятали  их  где-то  в многочисленных складках её платья.

     - Я  буду  бывать  здесь  нечасто,  только по выходным дням, - заметил длинноволосый,  оставляя на пороге  времянки домашние шлепанцы.

     Очередной субботы    Мадина    ожидала    с    огромным нетерпением. Уж  очень приглянулся ей длинноволосый мужчина, назвавшийся Никитой.  Наверное, главную роль здесь сыграли не столько   наличные   деньги,  сколько  предчувствия  молодой женщины, что в ближайшем будущем Алимджан,  привезший  ее  в Москву  и оставивший в качестве помощницы из-за ее неплохого владения русским языком,  постарается с ней расстаться. Он и домик  за  городом  приобрел  для  нее,  чтобы  хоть  как-то рассчитаться за все хорошее,  что она для него  сделала.  Но это она так рассуждала.  На самом же деле Алимджан собирался просто продать ее  "в хорошие руки",  как привык поступать  с другими своим живым товаром.  А что касается дачного домика, то  он  был  нужен  самому  Сапарову,  собиравшемуся   стать "заправским  москвичом"  с собственной дачей и машиной.  Вот только  привезет  очередную  партию  девушек  для   оптового клиента по имени Никита,  получит большие деньги и заживет в свое удовольствие...

     Мадина же,  воспользовавшись  подготовкой  "султана"  к очередному отъезду на Памир,  отлично провела субботний день с  Никитой,  который  в  первую  же  ночь  затащил ее в свою постель.  А в воскресенье, не теряя времени даром, предложил ей самой заняться делами Алимджана, полностью заменив его.

     - Как я могу заменить Алимджана? - растерялась Мадина. - У него в руках все нити, все связи... Конечно, кое-кого из его людей я знаю, но... Что скажет на это мой "султан"?!

     - Об  этом  не  беспокойся,  -  успокоил  ее Никита.  - Постепенно мы заменим его людей на  своих.  А  что  касается твоего "султана", то его дни сочтены, он скоро умрет.

     - Что-о?!  - в страхе  отстранилась  от  нового  дружка Мадина.

     - Он очень серьезно болен...  - быстро произнес Никита. - Ему  осталось жить...  - он зачем-то посмотрел на часы,  - очень недолго!..

     - Но он же сейчас покупает билет на самолет до Душанбе, - сказала Мадина с дрожью в голосе.

     - А  вот это он делает напрасно,  - ухмыльнулся Никита, крепче  прижимая  к  себе  тело  молодой  женщины,   которое беспрестанно   била   нервная  дрожь,  возникшая  то  ли  от возбуждения, то ли от страшного известия.

     Вечером того   же   дня   Мадина   случайно  подслушала телефонный разговор    Никиты    с    каким-то    "Альфредом Ивановичем", которому   он   сказал   буквально   следующее:

    "Алимджан нас  больше  не   интересует.   Замена   Алимджану готова..."

                ***

     Разыскивая дом   номер   десять   по  Малиновой  улице, принадлежавший Мадине,  Трифонов шел от  станции «Хлебниково» мимо заброшенного  пруда,  когда его сотовый выдал бравурный военный марш.

     - Слушаю вас, - ответил он.

     - Говорит Альфред Иванович, - произнес знакомый голос в трубке. - Хочу сказать вам,  Николай Васильевич,  что поиски Малики отменяются.

     - Она нашлась? - уточнил Трифонов.

     - Это не имеет значения. Прошу вас вернуться в мой офис и приступить к принятию дел от Петра Петровича. До встречи!

     На этом глава "Орбиты" дал отбой.

     Первым пожеланием   у   Трифонова,  как  у  человека  в недавнем прошлом   военного,   было   подчиниться    приказу начальника и  повернуть  обратно  на станцию,  но тут ему на глаза попалась доска объявлений,  на которой была  приклеена всего одна   бумага  с  текстом:  "Приглашаем  на  работу  в природоохранную фирму "Гармония" рабочих по  очистке акваторий в  новое  прудовое  хозяйство.  Вернем нашим внутренним  водоемам  первозданную  чистоту,  рыбу   и рыболовов!"

     "Вот куда бы я с  удовольствием  пошел  работать!  -  с грустью подумал Николай Васильевич. - Места здесь красивые и до моей дачи всего одна остановка на  электричке  в  сторону Лобни... С другой стороны, работа у Циммерманова сулит хорошую зарплату и...  опасность  попасть  под  уголовную   статью!"
Именно сейчас,  вот  в  эту  самую  минуту и припомнился ему разговор двух незнакомцев  в  курительной  комнате  рядом  с мужским туалетом в офисе "Орбиты" в самый первый его рабочий день.

     - ...Ты  слышал  о  наших  неприятностях в Башкирии?  - спрашивал один,  которого Трифонов сразу  назвал  "Хриплым", поскольку голос у него был прокуренный и пропитой.

     - Нет,  а  что  такое?  -  поинтересовался   второй   - "Сиплый".

     - Местная  прокуратура  возбудила  уголовное  дело   по наркотикам против   наших  сотрудников:  Кудрявого  и  его бригады, - прокашлял Хриплый.

     - Иди ты! - не поверил Сиплый.

     - Точно говорю! Кудрявый, гнида, сдал всю систему наших подземных тайников,  где  расфасовывался  и хранился героин. Чего-то там  они  не  поделили  с  Лохматым...  Вот  меня  и прислали братки,  чтобы  я  обо  всем  доложил  вашему боссу Альфредику. Приглашают его стать разводящим в этом деле...

     Николай Васильевич,   который   только   что  вышел  из туалетной кабинки и собирался вымыть руки под краном,  замер на месте, прислушиваясь к этому разговору.

     - В  туалете  никого  нет?  -  неожиданно  насторожился Хриплый, услышав шорох открываемой кабинки.

     –  Нет там никого, - отмахнулся Сиплый. - Я смотрел...

     – Так  вот,  у  моего босса Малеваного есть предложение наладить доставку   афганского    "герыча"    прямо    через Таджикистан в Москву,  минуя Уфу и Салават.  Выгода от этого очень большая...  Сечешь? Скажу прямо, я самолично побывал в Афганистане и   наладил   там   отличные  контакты.  Местные производители собрали урожай,  превышающий  шесть  тысяч тонн мака, из  которого  сделано  более  шестисот  тонн героина, и первую партию мы  повезем  другим  путем...  А  получат  его здесь. Вот  о  сроках доставки первой партии сюда я и должен договориться с вашим Альфредиком...

     - Без  вопросов!  Я  устрою тебе встречу с боссом прямо сейчас, не будь я Никита, - произнес Сиплый. - Пошли прямо в кабинет босса!

     Говорившие вышли из курилки, а Трифонов, включив кран с холодной водой,  сунул под него голову,  чтобы освежиться  и привести в порядок собственные мысли.

     "Кажется, мне здорово повезло...  - подумалось  ему.  - Узнать такое  о  наркодельцах  и  остаться  при этом целым и невредимым - это просто уникальное везение!  Обычно эти люди так  себя  не  ведут.  Видно,  здесь они хорошо устроились и чувствуют себя в относительной безопасности...  А я-то сдуру устроился   сюда   на  работу,  прочитав  в  газете  обычное объявление о найме сотрудников в секьюрити. Ну и позвонил. А надо   было   бы   провести   предварительную   коммерческую разведку...  Плохо, товарищ Трифонов! Очень плохо! Быстро вы расслабились на  "гражданке",  стали терять профессиональные навыки офицера-пограничника. Ну, нет!.."

     И Николай Васильевич, взяв в руки сотовый, набрал номер полковника Федорцова из Федеральной службы наркоконтроля,  с которым  ему  приходилось  не  раз сталкиваться по служебным делам еще на пограничной службе...

     Пока Николай Васильевич предавался воспоминаниям,  ноги  сами  собой  привели его к небольшому   дачному   домику, покрашенному в  зеленый цвет,  на котором значилось название нужной ему   улицы  и  тот  самый  номер  дома,  который  он разыскивал.

     У калитки   он   столкнулся   с    молодой    женщиной, собиравшейся, как видно, на рынок.

     - Вас зовут Мадина?  - выпалил он первое, что пришло на ум. - У меня для вас важное сообщение от Алимджана...

     Оглядевшись по сторонам, молодая женщина впустила его в калитку на свой участок, а потом и провела в дом.

     - Что случилось с Алимджаном?  - тревожно спросила она. - Как раз сегодня он должен был улететь в Душанбе...

     - Он убит! - резко произнес Трифонов. - Вам тоже грозит большая опасность.  Незадолго  до  этого  несчастья Алимджан просил меня помочь вам и... узнать, куда вы спрятали Малику. Возможно,  что  Алимджана  убили  те  люди,  у  кого  сейчас находится эта девушка...

     Схватившись за  голову,  Мадина  без  сил опустилась на старенький диван, стоявший в передней, проговорив:

     - Алимджан все знал!.. Он хотел сделать как лучше. Да, Малика убежала от своего прежнего хозяина из-за того, что он ее зверски избивал.  Она пришла ко мне и попросила,  чтобы я помогла ей  вернуться   домой.   Но   кто   ее   там   ждет? Родственники, получив  за  нее  деньги,  забыли  про  нее  и думать. Тогда я  сама  устроила  ее  к  другому  хозяину,  в хорошие руки...  Но  и  в этот раз Малике не повезло.  Новый хозяин оказался совсем плохим человеком.  Он даже денег  мне за нее не заплатил! Бандит! Малику надо спасать...

     - Спокойно,  - сказал  Трифонов.  -  Назови  мне  адрес нового хозяина Малики.

     - Точно не помню...  А,  вспомнила! Улица Смольная, дом восемь, квартира  двадцать восьмая...  Мне кажется,  я знаю, кто убил Алимджана.  Это человек по имени Никита, а приказал ему сделать это некий Альфред Иванович...

     - Как ты сказала?.. - не поверил своим ушам Трифонов.

     - Его  зовут  Альфред Иванович,  - повторила Мадина,   у которой, похоже,  наступило некоторое прояснение в мозгах. - Они и   меня  убьют!  Никита  приезжал  сюда,  снял  у  меня времянку на  месяц.  Он  сказал,  что Алимджан очень болен и находится при смерти.  Но я-то знаю, что до сегодняшнего дня Алимджан был здоров  как горный козел,  который может легко запрыгивать на козочек по семь раз в день... Они убили его! Они  хотели  заставить его перевозить наркотики.  Об этом мне  сам Алимджан говорил...

     В этот  момент  Николай  Васильевич  услышал шум мотора приближающегося автомобиля.

     - Все, о чем рассказала мне, расскажи милиционерам. Они скоро будут здесь... Все!

     Сказав это,  Николай  Васильевич быстро выбежал из дома и, завидев милицейский  "УАЗик",  остановившийся  у  калитки дома Мадины,  побежал  в  противоположную  сторону  - в глубь садового участка,  где без особого  труда перелез  через низкий забор, отделявший этот участок от соседского.

     "Прежде чем снова встречаться с милицейскими оперативниками, мне  необходимо побывать в доме на Смольной, чтобы криминальная картина, начавшая вырисовываться у меня в голове, обрела законченную форму. Но каков жук этот Циммерманов!  Подумать только,  он  еще  желает, чтобы я  возглавил  службу безопасности в его фирме...  Ну и ну!"

     ...К нужному  дому  на Смольной улице Трифонов подъехал часа через два и неожиданно для самого себя оказался в самом эпицентре трагических событий. Прямо на его глазах, когда он подходил к первому  подъезду  дома  номер  восемь,  из  окна пятого этажа выбросился человек.  И это, как выяснилось чуть позже, оказалась та самая пятнадцатилетняя  Малика,  которую разыскивал Николай Васильевич.

     Под окнами  дома  быстро  собралась   толпа   любителей поглазеть на  чужое несчастье,  но Трифонов,  предварительно убедившись,  что девушке, выпавшей из окна, ничем не помочь, никого  не  подпускал к телу,  пока на место происшествия не прибыла милиция, которую он сам и вызвал.

     - Квартира,  из  которой  выпала  девушка – это  плохая квартира, -  сказал  подошедший   дворник.   -   Там   самый настоящий притон: проститутки,  наркотики...  Куда только милиция смотрит!.. Бедная девочка!

     "Нечего сказать,   в   "хорошие  руки"  продала  Малику Мадина! -  подумалось  Трифонову,  который  уже  больше   не сомневался, что перед ним была именно та самая разыскиваемая им девушка.

     Наконец, оглашая   окрестности  воем  сирен,  на  место происшествия одновременно прибыли "скорая"  и  "милицейская" машины.

     "Все! Теперь тут и без меня справятся,  - снова подумал Николай Васильевич.  -  А мне пора в "Орбиту".  Похоже,  что именно там  находится  "осиное   гнездо",   из-за   которого заварилась вся  эта каша.  В общем,  все произошло как в той знаменитой восточной сказке под  названием  "Тысяча  и  одна ночь": "...все  они  жили недолго и несчастливо  и умерли в один день".  А в роли Шахерезады здесь выступила "мамка"  по имени Мадина..."

     Но перед тем,  как уехать,  Николай Васильевич связался по сотовому  с  капитаном милиции Забродиным,  набрав номер, который "на всякий случай" дал  ему  оперативник  еще  утром этого беспокойного дня.

     - Капитан Забродин?  Вас беспокоит понятой  Трифонов... Да, тот самый!  Сообщаю, что на улице Смольной произошло еще одно убийство или самоубийство.  Погибла таджикская  девушка Малика... Думаю,  что  это  дело  непосредственно  связано с убийством таджика  Алимджана  Сапарова.  Да,  проверьте  эту информацию. А  еще  свяжитесь  с  полковником  Федорцовым из Федеральной службы наркоконтроля.  Думаю, вы узнаете от него много интересного.  Все это звенья одной цепочки. Свяжите их между собой и раскроете очень серьезное преступление.. Да, я готов помочь вам в этом. Успехов!

     ...В конце рабочего дня бородатый  и  усатый  охранники снова сошлись  в  "мониторной  комнате" и стали наблюдать за тем, как  персонал  фирмы  спешит,  закончив  дневные  дела, разбежаться по домам.

     - Представляешь, с этой моей бородой одни неприятности. Во-первых, из-за нее вся морда чешется, а во-вторых, с ней я как две капли  воды  похож  на  Карла  Маркса,  -  жаловался бородатый охранник.

     - А ты не пробывал  бороду  сбрить?  -  спросил  усатый Трифонов, внимательно  наблюдая  за тем,  как на задний двор территории, занимаемой   "Орбитой",   въехал   автофургон   с надписью "Продовольствие"  на  бортах,  из  которого рабочие стали быстро доставать какие-то  мешки  и  переносить  их  в подвалы здания.

     - Как же!  Пробовал.  Да что толку? - безнадежно махнул рукой бородатый. - Умищу-то мою куда денешь?..

     - Это  да!  "Умищу"  ничем  не  сбреешь,  -  усмехнулся Трифонов, но  сразу  стал  серьезным,  как  только увидел на другом мониторе автобус "ПАЗ", остановившийся у ворот фирмы.

    Из открывшихся  дверей автобуса выскочили вооруженные люди в масках, ворвались на территорию  "Орбиты"  и  быстро разбежались по помещениям.

     "Ну, вот,  "маски-шоу" начинаются,  - с удовлетворением подумал Николай   Васильевич,   не  сделавший  даже  попытки известить босса Циммерманова о том,  что тому предстоят очень крупные неприятности.  А через минуту по приказу бойцов ОМОНа оба охранника,  отключив мониторы,  уже лежали на полу под дулами милицейских автоматов...

     В ходе расследования выяснилось,  что  фирма  "Орбита", оказывавшая рекламно-информационные услуги,  главным образом отмывала "грязные   деньги",   полученные   от    реализации афганского героина,     поступавшего    в    Москву    через среднеазиатские республики  бывшего  СССР  и   Башкирию,   в странах Западной   Европы   и   Северной   Америки.  Альфред Цимерманов входил  в  состав  руководителей  межнациональной преступной группы, действовавшей на протяжении нескольких лет. Месяца через  два  после  того,  как   фирма   "Орбита" перестала существовать,  Трифонов написал заявление о приеме на   работу   в   природоохранную   фирму   "Гармония",    о существовании  которой  узнал  из  того  самого  объявления, которое прочитал в поселке Хлебниково. Новая работа пришлась бывшему пограничнику   по  душе,  а  о  неудавшейся  карьере в должности секьюрити он уже и не вспоминает.