Оглушающая тишина дома. Окончание

Дом почти опустел. Станислав Станиславович теперь часто уезжал по делам, которые у него становились всё хуже и хуже.

После того, как из дома исчез Иван Ильич, дела вообще покатились в пропасть.
Стефания стала много читать - к подруге, после «избушек», ходить не хотелось – боялась, что опять не удержится и будет там «париться в бане» с молодцами.
Тимофей приходил в дом почти каждый день, но не для того, чтобы «записывать мысли» Стефании, а для того, чтобы встретиться с Ольгой; и увезти её в город погулять.
Алёна вообще появлялась в доме ближе к концу дня, и то, больше для порядка, чем по делам. Она, по утрам, уезжала в свою квартиру и занималась там перепланировкой: меняла мебель, меняла назначение комнат - всё доводила до рационального порядка.
Сразу же, после обеда, когда в больнице начиналось время приёма посетителей, она направлялась туда.
Её муж, Андрей был ещё очень слаб и не вставал с постели, но смерть ему уже не угрожала.
Говорить много ему ещё было тяжело, да и врачи не разрешали.
Он часами держал руку Алёны, поглаживая её, и слёзными глазами смотрел на неё.
Глаза как – будто спрашивали: -Ты простила меня?.. Если не простила - прости…Я сейчас, тебя люблю ещё сильнее, чем раньше…
Она, в ответ, слегка пожимала его руку: не переживай… я тоже тебя люблю…
                -
В один из вечеров Алёна вернулась в дом и, проверив, всё ли нормально, собралась было ложиться спать, как в дверь постучали.
-Да!
Открылась дверь и в комнату вошёл Станислав Станиславович.
-Можно?..
-Чего тебе?
-Можно сесть?
-Постоишь! Говори, что надо и уходи быстрее!
-Аля… (он так её называл, когда они учились в школе)
-Ещё этого не хватало!
-Не перебивай! Аля…Я тебе предлагаю…Предлагаю…Стать моей женой…
Она с изумлением посмотрела на него – всего, чего хочешь ожидала, только не этого.
-Что-о-о! Ты что, ещё не натрахался со мной!? И это ты говоришь при живой жене?!
-Подожди – не горячись…Я тебя люблю с самой школы…Когда мы заканчивали школу, я, тайно от тебя, просил у тёти, чтобы она поженила нас с тобой.
Этого Алёна не знала, поэтому не перебивала его.
– Она мне не отказала, но просила подождать. И что она, ещё подумает.
Но, через некоторое время, объявила, что она против нашего брака, и что у тебя другой жених. Я с ней стал спорить.
Вот, поэтому, она тебя быстро выдала замуж. Но я тебя очень сильно любил, и до сих пор люблю, поэтому приложил все усилия, чтобы поссорить тебя с твоим мужем и вернуть к себе.
-Как же тебе удалось поссорить мужа со мной?
-Я ему регулярно звонил, и сообщал, ты опять была у меня, и мы с тобой…
-И он тебе верил?
-Верил, потому - что у нас было финансовое соперничество и у него создалось впечатление, что ты ждёшь его краха, чтобы остаться со мной.
-Хорошо, что тётя не согласилась на мой брак с тобой… - сказала задумчиво Алёна, глядя в тёмное уже окно.
-Почему?
-Потому - что ты тогда уже был подлецом чистой воды…Женившись на мне, ты бы также клялся в любви к другой женщине, как это делаешь сейчас. 
Твоя супруга сейчас сидит в спальне и ждёт твоего прихода.
А чем занимаешься ты? Или водил бы в свой кабинет детей прислуги, пользуясь их бесправностью.
-Я с ней разведусь! Одно твоё слово - и через час её здесь не будет!
Она водит к себе любовников, прямо при мне! Алёна!.. Я люблю тебя!
-Прекрати истерику! Я ненавижу тебя! За одну только Олю, которую ты хотел изнасиловать, и до сих пор не признал дочерью. За это я должна жить с тобой?!
Если бы ты меня любил, то не отправил в подвал на проживание!
Если бы меня любил по - настоящему, то не отдавал на ночь своим друзьям!
-Останься со мной! - он резко подошёл к Алёне и обнимая, вцепился подол её платья - останься!
Она, резко вырвавшись из его рук, кинулась к двери. Только и успела толкнуть – дверь открылась.
Но Станислав настиг её, опять схватился за платье.
-Помогите-е-е! -закричала она в сторону открытой двери, что есть силы - помогите!
Станислав Станиславович, в мгновение ока исчез из комнаты Алёны.
                -
Прошло, где – то, дня два – три после этого, Станислав Станиславович, уехав спозаранку по делам и долго не возвращался, хотя часы показывали уже больше десяти часов вечера.
Стефания очень волновалась: то и дело бегала к окну, ожидая увидеть въезжающую в парк машину.
Наконец, около половины одиннадцатого, появился свет фар въезжавшей машины.
Стефания, успокоившись, пошла к себе в комнату, в надежде дождаться там мужа.
Но муж так и не пришёл в её комнату. Встревожившись вновь, она пошла в его кабинет - в полумраке, развалясь на кресле, сидел Стас. Он был пьян. На письменном столе, рядом с ним стояли бутылки с коньяком, водкой, и ещё с каким – то напитком.
-Стасик! Что с тобой? Почему ты так напился? Случилось чего-нибудь?
-Случилось! – прохрипел ей в ответ муж - я теперь «нищ - как двое!»
-Что ты несёшь? Я не понимаю!
-Ты всегда была тупа, как два пупА…- язык у него заплетался.
-Ты сошёл с ума!
-Ты поняла, что я тебе говорю - у меня совсем не осталось средств, чтобы поправить свои финансы. Я гол - как кол!
-Ну нельзя же так убиваться!
-Ты хотела сказать –«Упиваться»?
-И это тоже! Пошли спать, утром разберёмся… - она подошла к нему, хотела приласкаться, протягивая к нему руки.
Он неожиданно схватил её за них, дёрнул на себя - она навалилась на него. Обхватив жену руками, тесно прижал к себе:
-Дай мне денег! Взаймы! Я им покажу, как с Сикиржицким тягаться – дай!
Запах спиртного бил ей в нос, но отвернуться было невозможно:
-Отпусти меня! Ничего я тебе не дам!
-Как не дашь!? - руки у него ослабели и ей удалось вывернуться из его объятий.
-Так! Не дам и всё!
-Почему-у-у! Я твой муж!
-Потому - что ты их также профукаешь, как и свои. А мне они ещё пригодятся…
-Не пригодятся! - он соскочил с кресла, и быстро подойдя к ней, стал душить, схватившись двумя руками за её горло!
Из её горла послышалось хрипение; своими руками она пыталась отнять его руки от своего горла, но у неё это не получалось – хватка была мёртвая.
 Силы стали постепенно оставлять её, она задыхалась. Тогда, собрав последние силы, схватила со стола бутылку, первую попавшую ей в руку, и ударила ею по его голове. Бутылка, с противным и глухим звоном разбилась, и Стасик рухнул на пол, возле ног супруги.
                -
Наступил следующий день.
Тишина лежала в комнатах, как грузное, неподвижное существо, не давая никому вздохнуть свободно.
Можно смело сказать, что он был самым последним для Сикиржицкого Станислава Станиславовича в этом доме, в качестве хозяина и вершителя судеб для некоторых его обитателей.
Дом, в котором он провёл свои лучшие годы детства, юности, взрослости, перестал для него быть местом проживания.
Все его мечты, желания, проекты перестали существовать, как цель жизни.
Он, в этом повествовании, получился отрицательным героем.
Но я не спешил бы его обвинять в сознательных подлых поступках и коварных замыслах, совершённых им по злодейскому своему характеру.
Станислав Станиславович не стремился кого – то грабить, обманывать; он следовал своей логике, которую он считал правильной.
Но, на мой взгляд, он совершил одну непростительную ошибку, которую и мы с Вами, потрясающие читатели и читательницы, часто совершаем в своих жизнях.
Мы не всегда, поступая сообразно своей логике, учитываем логические ходы окружающих нас людей.
Но, сталкиваясь с ними, упорно не замечаем их, настаивая на своих логических построениях. Это вот и заставляет искать обходные пути среди чужих логик и, когда нам это не удаётся, мы пытаемся силой, или хитростью, или подлостью, заставить всех признавать только нашу правоту, и ни чью другую.
Из – за этого, когда нам оказывают сопротивление, иногда терпим поражения, но не считаем их своими ошибками, а происками наших недоброжелателей.
Этот день Станислав Станиславович встретил в своём кабинете. Он спал в кресле. Опухшее лицо и запёкшаяся кровь на голове, придавали ему безобразный вид.
Его супруга, Стефания Эдуардовна, ещё с раннего утра хлопотала возле своих вещей в доме и, за час до пробуждения Станислава Станиславовича, успешно отбыла в дом своих родителей, увезя свои вещи на нанятом маленьком грузовичке.
Она даже не заглянула в кабинет своего мужа, чтобы попрощаться с ним навсегда.
Рана на голове болела, тошнота отравляла всё существование, и ему было всё до того безразлично, что, когда в его комнату зашла группа людей, он совсем не отреагировал на их появление.
Так же, как и эти люди, на его присутствие. Они с деловым видом, скрупулёзно, осматривали всё находящееся в кабинете, записывая это в реестрик.
И только Алёна, увидев его состояние, велела домработнице принести аптечку и убрать стёкла с пола.
Обрабатывая рану, и увидев, что Станислав открыл глаза, она сказала:
-Сейчас работает оценочная комиссия, к вечеру кабинет и другие комнаты будут опечатаны. Поэтому сейчас собери свои вещи и уходи.
-Аля…Куда я пойду? У меня нет нигде больше жилья.
-Надеялся вечно царствовать в этом доме?
-Хватит меня хлестать…
-Никто тебя не хлещет – ты сам себя высек, как Гоголевская унтер-офицерская вдова…
А тебе - цокольный этаж опечатан не будет, там находится обслуживающий персонал - если хочешь, я выделю комнату - поживёшь пока там.
И ещё – я тебе назначила достойную пенсию, чтобы ты не жил по ночлежкам, а имел то, что имеют обычные люди…
-Ты будешь владеть этим домом?
-Нет! Мы решили его сдать в аренду - слишком дурные воспоминания, благодаря тебе, у меня об этом доме.

Алёна нервничала, глядя на неторопливую работу оценочной комиссии, ей хотелось быстрее освободиться и бежать в больницу, пока не закончилось время приёма посетителей.
Наконец, все необходимые бумаги были подписаны, она, усевшись в машину бывшего хозяина, велела водителю ехать, как можно быстрее, в больницу.
-Алёша! Подождёшь меня здесь - сказала она, выходя из машины.
-Хорошо, Алёна Сергеевна!
Но она уже его не слышала и почти бегом направилась к воротам больницы.
Забежав на территорию, она скорым шагом пошла в сторону больничного корпуса, как кто – то её окликнул, со, стоящей на обочине аллеи, скамейке. Голос показался знакомым. Она обернулась в его сторону и увидела сидящего на скамейке Андрея.
Он вялым движением помахал ей рукой.
Давно не испытываемая ею радость, широкой волной накрыла всю её. Сгустившийся вечер, с фиолетово – синим небом, как будто вспыхнул ещё ярче, озаряя сидевшего на скамейке любимого человека.
-Осторожно – ты меня уронишь на землю – сказал Андрей - обнимая целующую его супругу.
-Тебе разрешили самостоятельно гулять?!
-Как видишь…
-Просто замечательно!
Они сидели на скамейке до тех пор, пока не начался массовый исход посетителей из больницы.
Алёна проводила его до палаты и вернулась к, ждавшей её, машине.
-Сейчас куда? - спросил водитель.
-Алёша! Давай сейчас назад в дом, а потом на квартиру.

Она так и думала: Ольга сидела на скамейке перед домом.
-Ма…Я ничего не понимаю…Что происходит?..
-Ничего не происходит, просто мы здесь больше не живём!
-Как не живём? Что, нас выгнали?
-Нет, нас не выгнали! Мы пойдём в настоящий наш дом, в котором все будем счастливы и здоровы.
Они уселись в машину и поехали на, заранее подготовленную Алёной, квартиру.
Выходя из машины, водитель спросил:
-Алёна Сергеевна! А что дальше? Весь дом опечатали, все разбрелись кто куда…
-Ничего не будет, Алёшенька. Все оставайтесь на местах – жалование, весь обслуживающий персонал, будет получать в полном объёме и без задержек до тех пор, пока не придёт новый арендатор.
- Алёна Сергеевна…А можно, я пока буду Вас возить…
-Не надо, Алёшенька. Ты можешь пока распоряжаться этой машиной по своему усмотрению - держать дома, ездить по своим делам. Завтра за мной уже приедет другая машина. Понял?
-Понял… - Алёша замялся - с Вами так было хорошо…Добрый Вы человек…
                -
Ольга осторожно, заглядывая во все двери, стала обходить квартиру: заходила в каждую комнату и внимательно осматривала её, потом переходила в следующую.
Мать сразу же пошла на кухню заваривать чай.
Когда чай уже настаивался, в дверях кухни появилась дочь.
-Ну, как? Сделала осмотр?
-Годиться! И что, мы здесь будем жить вдвоём?
-Садись к столу - чай готов…Ты такого ещё не пила.
-Как не пила, каждый день мы с тобой пили чай!
-Такой не пили! Чтобы чай был настоящим, нужно три вещи:
хорошая заварка, спокойствие на душе и свой уютный угол. Теперь все эти компоненты у нас имеются, и мы имеем полное право насладиться божественным напитком.
-Ты не ответила на мой вопрос - напомнила Ольга, усаживаясь за стол - так только вдвоём?
-Втроём…
-Кто третий - твой любовник?
-У меня никогда не было любовника…- сказала Алёна.
-А кто у тебя был?
- У меня был насильник и муж…
-Муж!? У тебя был муж!? Ты мне об этом не говорила - утаивала?
-Не утаивала - он сильно болел, и я боялась, что он умрёт.
-Так, значит он жив?
-Жив! И скоро его выпишут из больницы - надеюсь ты с ним поладишь…
-Мама! Я совсем запуталась! Кто мой отец – Станислав Станиславович или твой муж?
-Когда я вышла, по-настоящему замуж, то твой отец не хотел этого -он сам хотел на мне жениться. У него этого не получилось, и он, мне и моему мужу, стал вредить, чтобы поссорить нас. И у него это получилось.
Когда мой муж, по навету, меня выгнал из дому, мне пришлось вернуться в дом, где проживал твой отец. Он воспользовался этим, что мне некуда было больше идти, стал заставлять спать с ним; вот, впоследствии, ты и родилась.
Теперь мой муж понял ошибку, и возвращается ко мне…и к тебе…
Теперь понятно?
-Да-а-а…
-Ну хватит об этом - ты выбрала себе комнату?
-Пока нет!
-Выбирай! А мы тебе её оборудуем по последнему слову технического прогресса…
-Да! - вспомнила что – то Алёна – Оля! Поедешь завтра со мной?
-Куда?
-На дачу!
-Что у нас ещё есть дача?
-У нас много чего есть…Поедем!?
-Что-то не хочется…ма…
-Почему? Мне одной скучно. Хоть пару дней на солнышке поваляться – я уже много лет нормально не отдыхала, поехали…Ещё надо посмотреть, в каком она состоянии. А то Андрей…Андрей Николаевич выйдет из больницы - пусть тоже на солнышке погреется, ему будет полезно.
-У меня завтра…
-Свидание?
-Да…
-Ну, и возьми с собой кавалера, пусть тоже отдохнёт.
-А можно?!
-Можно, почему нельзя?
Только ближе ко сну, Ольга спохватилась:
-Ма! А мои вещи из дома мы не захватили - в чём я буду спать!?
-Эх, опомнилась! Хозяйка! - Алёна повела дочь в одну из комнат, включила свет и открыла шифоньер: там было всё, что нужно молодой девушке из одежды; начиная с белья, кончая куртками и ветровками.
У Ольги расширились глаза от этого разнообразия:
-Ма! Какая ты…какая ты молодец! - она обняла и поцеловала мать.
— Вот и с комнатой для тебя определились…
                -
Утром приехала машина. Пожилой водитель, с добрыми глазами и седыми волосами, позвонил в дверь квартиры.
Женщины уже собрались, ожидая его приезда.
Алёна открыла дверь:
-Проходите!
-Нет – нет, что Вы! Я уже у подъезда - как соберётесь, так сразу и поедем!
-Спасибо!
По дороге заехали за Тимом - он, нерешительно глядя на подъехавшую машину, медленно подходил к ней.
-Садись спереди! - крикнула Ольга, с удовольствием наблюдая за стеснявшимся Тимом.

Дача оказалась небольшой, хоть и двухэтажной. На первом этаже был холл, столовая, кухня и зал.
На втором этаже было шесть комнат, по три с каждой стороны. Между ними, был широкий коридор, в котором, у окна, стоял небольшой стол и три кресла.
Но зато, на самой территории дачи, располагались шесть небольших коттеджей, каждый из которых имел, помимо столовой и небольшой кухоньки, три полноценные комнаты. Коттеджи располагались по обеим сторонам дома - по три с каждой стороны.
Сразу, перед основным домом, была клумба с цветами, скамейки, площадка для шашлыков и небольшой бассейн.
После завтрака, Ольга и Тим пошли к бассейну. Купаться не стали, но, раздевшись, легли загорать.
Алёна с удовольствием наблюдала за ними из окна второго этажа:
Ольга лежала на спине, в открытом купальнике. Рядом с ней Тим в плавках. Тим лежал боком, лицом к Ольге, опираясь на руку.
Алёну насмешило то, что Тим, глядя на дремавшую подругу, тихонько, своей свободной рукой коснулся её живота.
Ольга, не открывая глаз, оттолкнула его руку. Выждав ещё с пол минуты, Тим опять повторил операцию. Ольга опять оттолкнула его руку:
-Делать нечего?..
-Нечего…
Но, когда он в третий раз положил свою руку ей на живот, она не стала её отталкивать, а накрыла своей рукой.
Потом, открыв глаза, увидала в окне улыбающуюся мать, сказала:
-Мам! Иди к нам - здесь так здорово!
«А почему бы мне не пойти и позагорать?..»
Она, переодевшись в купальник и накрывшись лёгким халатиком, тоже спустилась к бассейну.
Сняв халат, она растянулась на спине, щурясь от света безоблачного неба.
 «Как хорошо! Какое чудесное состояние! Скоро, совсем скоро, я вот так же вытянусь на постели, со своим любимым…И пусть он делает со мной, что ему заблагорассудиться…Скорее бы уже…»
                -
Был вечер. В квартире, на кухне, продолжала возиться Алёна. Она была сильно возбуждена - на завтра планировалась выписка из больницы Андрея.
Ольга сидела в своей комнате с наушниками на голове.
«Завтра! Уже завтра…Хоть бы не сорвалось…Но врач уверенно сказал: к одиннадцати часам - раньше не надо, чтобы не мешать оформление выписки…Завтра…А как он среагирует на Олю? Ведь она дочь заклятого врага…А как Ольга среагирует на Андрея…Страшновато…»
Уже легла спать, но сна не было: вертелась на кровати: «Завтра! Уже завтра…»
Уже, во втором часу ночи, дверь в комнату Алёны тихонько приоткрылась.
-Заходи! Не сплю…
Оля, в ночной рубашке подошла к матери, мать подвинулась, и Оля легла рядом с ней:
-Волнуешься? - спросила мать, гладя рукой её волосы.
-Я боюсь…
-Чего ты боишься, глупышка?..
-А, вдруг он меня…не примет; или возненавидит?..
-Не бойся…Всё будет хорошо…- сказала неуверенно Алёна.
                -
Утром, когда уже собрались, и машина ждала их, Ольга вдруг
 упёрлась:
-Ма! Я не поеду…Боюсь…
Алёна подошла к ней, обняла за плечи:
-Доченька! Ты должна поехать…Мы же одна семья - и всё должны делать вместе…Поехали…Всё будет хорошо… Теперь ты не одинока, как была в том доме. У тебя теперь есть мужчина, который будет заботиться о тебе и любить по – настоящему, как родную дочь…
Когда только подъехали к больнице и всё внимание Алёны было сосредоточено на воротах, как водитель сказал:
-Вон он, уже вышел и ждёт!
-Где!? – глаза Алёны забегали в разные стороны.
-Справа от ворот! С цветами!
Она пригляделась: действительно, Андрей уже направлялся к машине. Он держал в руках большой букет цветов.
Алёна бросилась бежать в его сторону, а Ольга остановилась у машины и стала внимательно смотреть на него.
Когда Алёна подбежала к нему и кинулась на шею, Андрей поднял букет высоко над собой.
Потом Алёна взяла его под руку, и они направились к машине.
Когда подошли поближе и остановились около Оли, она сказала:
-Андрей! А это наша с тобой дочь и зовут её Оля!
Андрей посмотрел на Олю приветливым взглядом:
-Наша дочь, говоришь? - тогда это букет ей! —он протянул Ольге
букет цветов – это большое счастье - иметь дочь – красавицу! Держи! Это тебе!
Ошалевшая Ольга смотрела на Андрея непонимающим взглядом – никто ей в жизни, не дарил цветов. Она привыкла слоняться по дому, считая себя неполноценным ребёнком, у которой мать шлюха, и которая развлекает хозяина дома.
А тут – такой букет! Такой приятный мужчина! Такая счастливая мать!
Алёна стояла и потихоньку плакала, боясь испортить встречу своими слезами.
У Ольги тоже появились на глазах слёзы - мать заразила её своими.
-Спасибо…Я…Я…Мне…
Видя, что она растерялась, Андрей поцеловал её:
-Я тебя давно люблю, с тех пор, как мама рассказала мне о тебе.
Лёня! - обратился он опять к супруге – я надеюсь, что это не последняя моя дочь?!
-Ты меня сто лет так не называл! За это обещаю – не последняя.
Счастливый Андрей сидел на заднем сиденье посередине. С одной стороны его сидела счастливая Лёня, с другой - счастливая Оля. Он обоих их обнимал за плечи.
                -
Отметить выздоровление решили на даче; пока стояли погожие деньки. Но в тишине вечеров иногда чувствовалась подкрадывающаяся осень: нет – нет и полыхнёт прохладненьким потоком воздуха, напоминая о том, что, если хочешь побродить вечерком по дорожкам дачи, не забудь накинуть на себя кофточку или толстовочку.
Народу было много - вся команда Андрея, участвующая в трудной работе, собралась вместе, чтобы искренне поздравить начальника с чудесным выздоровлением.
Помимо знакомых: Ивана Ильича и лысоватого человека, приходившего вместе с Альбертиной (так звали молодую женщину), для передачи бумаг Алёне; и членов комиссии, описывавших дом Сикиржицкого, тут было много и других сотрудников фирмы. Многие из них были молоды и веселы.
Хоть Ольга и не отходила от Тима, но всё равно её постоянно задирали шутками прибывшие, что очень злило Тима, и, ещё больше веселило Ольгу.
Центром праздника был Иван Ильич, который взял на себя задачу, напоить фирменным своим пуншем всех присутствующих; что вызывало бесконечные шутки, а один парень, даже, сочинил эпиграмму на Ильича:

 В бокале — аромат и яркий цвет!
Его, Ильич, уж гонит много лет! (Тут все заржали!)
Глоток — и мир становится светлей!
Иван Ильич! Ещё чуток подлей!

Все покатывались со смеху, но на Ивана Ильича это совершенно не действовало; он ловко управлялся специальным черпаком, разливая огнедышащий напиток.
                -
Был третий час ночи, а Андрей и его Лёня, ещё не спали.
Такого счастья, которое в эти часы окутывала душу и тело Алёны, она никогда ещё в жизни не испытывала.
Она раскинулась обнажённая на кровати во всей красоте: тело как будто преобразовывало душеную любовь - в реальность – казалось, что оно светилось в темноте любовью и счастьем. Лёгкой и светлой волной оно подымалось над телом, окутывая своей теплотой и красотой сидевшего на краю постели, Андрея.
-Столько лет твоей жизни, я загубил по дурости…
-Ничего не загубил…Родной мой…Это были испытания для того, чтобы вот в эти мгновения, мы могли наслаждаться настоящим, земным счастьем, оно было необходимо - и тебе; и мне…
-Ты по – прежнему щадишь меня…
-Я по – прежнему люблю тебя…
-Какая ты красивая…
-Какой чудесный ты…
Он наклонился к ней и стал целовать самый низ её живота.

Потом она встала, не накрывая тела, подошла к окну:
-Какая чудесная ночь!
Смотри! Смотри! А кто - из твоих, ещё не спит! – было видно, что кто – то подбросил дров в, почти погасший костёр - пойдём, посмотрим?
Когда подошли к горящему костру, то увидели не «кого -то твоих», а самых настоящих своих - Ольга и Тимофей сидели у костра, тесно прижавших друг к другу.
-Папа! Вы с мамой тоже не спите! Хорошо, что подошли…
Надо сказать, что за несколько дней, которые прошли между выходом из больницы и приездом сюда, Ольга прониклась настоящей дочерней любовью к Андрею: её поражало отношение его к её матери; и наоборот, безграничная любовь матери к нему.
Они присели к сидящим у костра: Алёна села со стороны Тима, а Андрей – со стороны дочери.
Сидели молчали.
-Тимофей тебе нравится здесь? - спросила Алёна.
-Мне, Алёна Сергеевна, нравится там, где Оля.
-И мне тоже нравится там, где Оля! - сказал   Андрей и поцеловал Олю в щёку.
-За что? - спросила Оля, краснея.
-За «папу»!
Она повернулась к Андрею и поцеловала его в губы.
-А это – за дочь.
-А меня? – спросил Тим.
-До тебя ещё время не пришло! Подождёшь…
Все рассмеялись.
                -
Когда мы срываем маленький листочек отрывного календаря и, прочитав заметку о приготовлении тыквенного варенья, безжалостно сминаем его и выбрасываем в мусор.
И не задумываемся о том, что мы выбросили вместе с ним, частицу своих мыслей, переживаний, виденных образов, диалогов, радостных впечатлений о прочитанной книги – всё то, о чём нам пришлось в этот день передумать, переговорить, переделать…
Если этот смятый листочек увеличить до размеров газетной полосы, то на нём можно будет увидеть всё, что принёс нам вчерашний день.
Иногда на нём остаются неприятные для нас события: удавшаяся хитрость, похотливые мысли, разоблачённые людские обманы, радость при виде чужих неприятностей, безосновательные раздражения от непонявших нас людей.
Поэтому, не надо грустить о выброшенном рецепте тыквенного варенья, а лучше позаботиться о том, чтобы следующий лист, который нам следует заполнить, содержал в себе только новые, чистые помыслы и поступки.
И не следует тащить в следующий день всю тяжесть предыдущего.
Это оставляет надежду на что – то новое, честное и красивое.
                -
Минул почти год с той ночи, в которой я оставил своих героев, утешаясь тем, что дальнейшая их жизнь началась с чистого листа, на котором не должно быть, в дальнейшем, ни одной помарки или кляксы.
 Вернувшись, застал их на этой же даче, куда они, несколько дней назад переехали.
Ольга перешла в последний класс; Тим - на последний курс института.
Они нечасто встречались в течение года, поэтому у них было хорошее настроение от того, что теперь можно было, почти весь день, и иногда часть ночи, проводить вместе.
Андрей занимался работой, но, не забывал о доме и семье.
Семью ждало пополнение - Алёна была беременна и, по утверждению врачей, должна была родить двойню.
От этого она стала медлительной; чаще всего сидела на воздухе, или через окно наслаждалась дождливой погодой; она её успокаивала и навевала спокойствие на всё тело.
Вечерами, когда приезжал Андрей, дом наполнялся движением -Алёна становилась более подвижной и пыталась всеми силами угодить уставшему мужу.
-Сиди и не вставай! Отдохни! Я всё сделаю сама!
-Тебе нельзя много двигаться! Всё сделаю сам - я почти не устал.
-Нет, сиди! Мне врач посоветовала больше двигаться!
В таком, примерно, диалоге проходили вечера. Потом они оставались вдвоём - молодые уходили гулять – и Андрей начинал ей рассказывать о событиях на работе и прочее.
-Почему Оля так похудела? - допытывался Андрей.
-Не спят ночами! Сидят до утра на скамейке, или бродят по дорожкам! - Сколько раз говорила: ложись пораньше - ни в какую…

Однажды вечером, после ужина, Ольга взялась помогать матери с посудой - Алёна всегда отпускала домработницу пораньше.
-Что на тебя напало – Тим уже извёлся, наверное.
-Подождёт…Ма…мне с тобой надо поговорить…вернее попросить…
-Что случилось? Оля! - напугалась мать.
-Ничего не случилось! – с раздражением сказала Ольга - ма…можно мы с…Тимом перейдём в отдельный коттедж…
-Зачем? - сначала не поняла мать.
-Ну…как зачем…Вас здесь беспокоим – когда утром расходимся по комнатам …
И тут до Алёны дошло. Она остановилась и, глядя на дочь, спросила: -Самостоятельной жизни захотели?..
-Я буду тебе каждый день помогать…
Алёна задумалась. «А вдруг чего – нибудь…А что это - «чего – нибудь» …Всё равно не удержаться - уж больно долго встречаются, значит - всё серьёзно… Может разрешить?..», но всё равно схитрила:
-Иди у отца спроси!
-Я стесняюсь…Он всё равно к тебе отошлёт…
-Смотрите! Чтобы там был порядок!
-Мамочка! Спасибо, роднулечка! - она взялась целовать мать.
-Ты уже взрослая - сама понимаешь, что всё это серьёзно…
-Конечно! Всё понимаю! - и, забыв про посуду, унеслась во двор, разыскивать заждавшегося Тима.
                -
Когда зашли в коттедж, то сразу же бросился в глаза висящий на стенке пузатый отрывной календарь.  Как повесили его в начале года, так никто ещё не оторвал с него и листочка.
Но Тим и Ольга не обратили на него никакого внимания -Тим подхватил Ольгу на руки и закружился с ней в каком – то непонятном для него самого, танце.
Ольга, счастливая, раскинула по сторонам руки - ей казалось, что она летит в волшебном пространстве; и ей в нём очень хорошо; и она предчувствовала, что это ещё не полное счастье - полное счастье ожидало её; оно было где -то рядом и, вот-вот охватит всей своей силой и красотой.
И со следующего дня, они ежедневно будут отрывать по одному листочку, заждавшегося этого момента календаря; исписанного счастливыми эпизодами прошедшего дня, и выбросят, чтобы начать заново, с чистого и нового листа, писать новую историю, нового дня своей любви: и это будет продолжаться бесконечно, как бесконечно само Время…

КОНЕЦ