Под прикрытием -18

   Настя Павловская шла с работы, гулко стуча каблучками по мокрому осеннему асфальту, густо засыпанного опавшими листьями. Она была, как всегда, аккуратно одета в синее шёлковое платье со светлым плащом в руках, подростковой стрижкой, она выглядела мило, симпатично, обаятельно. Давно поджидавший девушку Боря Нефёдов, выехал из переулка на бобровской машине и двинулся за ней по тротуару, привлекая внимание Насти. Он опустил боковое стекло левой дверцы, выглянул наружу:
- Настенька, садись, доставлю до самого дома! - весело предложил он.
  Девушка остановилась, внимательно взглянула на своего соседа по дому, с которым была знакома с пятого класса общей школы и ответила ему серьёзно, ни чуть не смутившись предложению:
- Боря, прости, но я не привыкла кататься в чужих машинах, тем более, ты на работе. Машина не твоя, могут в любой момент попросить тебя приехать, а получиться, что ты использовал своё служебное время в личных целях. Я не привыкла подводить людей. И брата не хочу огорчать такими левыми связями, как знакомство с тобой, хоть мы и соседи. Он майор милиции, я его очень уважаю, а начальник твой... тёмная во всех отношениях личность.
- Настенька, - Борис не унимался, - значит, я не могу надеяться на взаимность? Но это жестоко, мы давно знакомы, я ничем тебя не обидел.
- Не обидел, - Настя опустила вниз голубые глаза, - но, прошу тебя уже в который раз... не надо за мной ходить. Мы выросли, детство кончилось, Боря. То, что было в школе, это лишь юношеская влюблённость, она проходит, как дым, ты скоро забудешь, что когда-то носил мой портфель до дома. Мы с тобой очень разные по характеру...
- Это же прекрасно! - Борис выскочил из авто, встав на дороге перед девушкой. - Представь себе, если бы мы были во всём похожи, то просто бы загрызли друг друга... А так, будем дополнять свои возможности.
- Не надо, Боря... Ты едешь и езжай по делам, а меня оставь в покое, - отстранилась девушка, давая понять, что диалог закончен.

  Она пришла домой в скверном настроении. Мама и Семён садились пить чай. Дедушка слушал в кухне радио, передавали трансляцию футбольного матча. Брат Семён обратил внимание на её подавленность:
- Тебе не здоровиться? - участливо спросил он, поднимаясь к ней из-за стола.
- Нет, всё в порядке, - уклонилась она от ответа.
- Что-нибудь на работе произошло? - допытывался брат.
- Ты не у себя в угрозыске, не надо меня допрашивать, - Настя закусила губы, явно не желая говорить о своём состоянии.
- Хорошо, сама расскажешь, если припечёт, а это будет скоро, - он угадал состояние сестры, знал её повадки, потому что растил её вместе с матерью и дедом без отца, погибшего на фронте.
  Фотографии сержанта Павловского висели в комнате на видном месте над кроватью мамы в тяжёлой торжественной рамке. Он командовал сапёрной ротой, когда их под Новороссийском расстреляли в собственном тылу неожиданно прорвавшиеся немецкие танки. Его две медали на гимнастёрке всегда блестели с фотографии, вызывая живой отклик в любящих сердцах. Его подвигом гордились, зная, что в той схватке оборону рота держала до самого конца, до последнего человека. Настя посмотрела на фото отца:
- Прости, - обратилась она к брату. - Нам, действительно, надо поговорить.

  После вечернего чая они ушли в Настину комнату. Девушка села за письменный стол, напряжённо сложив руки перед собой, как на школьной парте. Было видно, что решилась она на этот разговор не сразу.
- Так, что же тебя тревожит? - спросил Семён, встав рядом и положив ей руки на плечи. - Я видел в окно Бориса.
- Где?! - Настя залилась ярким румянцем.
- Ты шла пешком, а он ехал за тобой вдоль тротуара... В этом причина твоей тоски? - Семён подошёл к окну, отдёрнул шторину. Яркий закатный свет залил комнату, тучи раздвинулись, выпуская солнечные лучи. - Вот и теперь он стоит под окном, видно ждёт, когда выйдешь к нему...
  Настя вскочила со стула, подбежала к подоконнику. Так и есть, Борис стоял на площадке возле дома у машины, пялился на окна квартиры Павловских, не понятно на что надеясь.
- Я же сказала ему... я же сказала, - задохнулась Настя от набежавших слёз, уткнулась брату в грудь и расплакалась от отчаяния.

  Под барабанную дробь ночного ливня Сергей вошёл в ростовскую квартиру своей жены и её родителей. Впустила тёща, очень удивлённая поздним визитом зятя.
- А мы не надеялись, не чаяли уже тебя увидеть, - полушёпотом сказала она ему на ухо, проводя в кухню. - Дети спят, не разбуди, - подняла она палец к губам. - Жену позвать? Ох, извелась она совсем... Опосля разговора с тобой, всё ждала, всё в календарь заглядывала. Можа померитесь?! - с надеждой в голосе, заглядывала зятю в глаза Ираида Никифоровна.
  Сергей снял промокший плащ, повернулся лицом к Ираиде:
- Семья у нас... Как же иначе-то?! Помиримся, - устало проговорил он, оборачиваясь на звук открываемой в кухню двери. На пороге в ночном халате, наброшенном на пышную рубашку, стояла его Зойка.
 
  Они долго сидели в темноте без ночника и включенного торшера на кровати. Сергей на краю, расправляя складки одеяла, молча наблюдал за женой. Он не решался на ласки, не стремился форсировать события. Зоя так же молчала, поджав губы, но уже не так обиженно, как это было в прошлый раз в момент их последнего объяснения.
- Зойка, я пошлый дурак, - наконец, тихо произнёс Сергей. - Просто я всего тебе не могу рассказать, это не обсуждается, это рабочий момент... Все эти встречи, там, в городе, это оперативная необходимость, и вот теперь... Я приехал чтобы увезти того парня обратно в Краснодар, но без твоего рассказа о нём, не будет мне пути в Новороссийск. Только ты не подумай, что я только работы ради... Я бы к тебе прилетел на крыльях, и без этого... Я только в разлуке с тобой понял, как ты мне нужна, как важна наша семья, как я... люблю тебя, Зойка!.. А ты, что мне ответишь?! - он с надеждой смотрел в её глаза, светящиеся как две яркие точки в темноте.
  Она не ответила ничего, она порывисто схватила его за плечи, обняла, притянула к себе, опрокинув на подушки...

  О, это было настоящее блаженство, имея перерыв в отношениях, наконец-то переспать со своей законной женой. Сергей почувствовал себя дома во всех смыслах. Теперь уже далёкий образ Мирославы маячил своим холодным, мёртвенным светом. И как он раньше этого не ощущал, не замечал, что горячая бордельная потаскушка на самом деле скользкая, как льдышка? То-то дело его тёплая, домашняя Зойка!.. Ему хотелось окунаться в неё снова и снова, пока оба не опустошились окончательно. Они блаженно затихли в объятиях друг у друга, нарушая ночную тишину лишь своим прерывистым, жарким дыханием. В эту ночь вместе с ними не спала ещё и тёща Сергея, прислушиваясь к их семейным любовным утехам за стеной, радуясь воссоединению и прощению. Вся её плоть трепетала в переживаниях за дочь. Она не могла породниться с мыслью, что распалась такая крепкая с виду семья. Дети дышали в кроватках за ширмой, хотелось петь от счастья, трепетно восторгаться, не отпускать Сергея больше от себя. Что будет дальше, как всё сложиться? Ясно одно - Зойка любит своего непутёвого супруга, прощает все его шалости, готова забыть обиду, откинуть прочь все воспоминания чёрных дней, счастливо жить дальше! Счастливо ли?!
  Ираида в тревоге поднялась на локте, прислушиваясь к воцарившейся тишине за стеной.
  Побыв один день дома, послушав рассказ жены про Сашку Терещенко, про её впечатления о нём, про общие разговоры с Алькой, Сергей Малофеев в последний воскресный день октября отправился самолётом в Новороссийск, по пути заказав разговор с Краснодаром.

  Стоя на центральной почте в кабинке переговорного пункта, Малофеев разговаривал с Богдановым, слыша в кабинете у полковника голос руководителя ГУВД Журавлёва.
  Сергей просил совета, относительно своей миссии:
- Если удастся уломать этого парня, как нам приехать? Отослать его одного, чтобы не так было заметно? Но, тут я не надеюсь на успех... Впрочем с Егоровым всё уже готово, но мало попасть в этот славный дом, мало знакомства с этой дамой, - говорил он с конспираторским душком. - Надо больше, надо...
- Надо их поймать с поличным на режиссёре, - открытым текстом произнёс Богданов. - Если Сашка не поедет, испугается такого поворота, Алёшка начнёт действовать самостоятельно уже завтра. Для этого всё готово... А Терещенко, если согласиться, то мы его подключим в последнюю очередь. Объясни ему как следует, что это такая же фронтовая операция, как на войне.
- Постараюсь, я очень постараюсь... Вылетаю сегодня же.
- Почему ты спросил о том, как вам прибыть в город? - взял трубку из рук Боганова Журавлёв Никита Фомич, немного обеспокоенный тоном Сергея.
- Мне звонил вчера на дом Логинов. Просил остаться, или прибыть срочно после Новороссийска к нему. Хочу выполнить ваше поручение и улететь обратным рейсом... У него есть для меня какие-то материалы. Только при личной встрече он мне их покажет, это важно!
- Хорошо Сергей, мы всё поняли... Действуй так, как вынуждают дела. Но с Терещенко не мешкай, объясни всё доходчиво. Он парень понятливый! - Богданов отключился, в трубке потянулись длинные гудки.
  Сергей вышел из кабины, поднял воротник кожаного пальто, огляделся по сторонам, и направился к стеклянным дверям на выход.

  С утра в Новороссийске было солнечно, ветренно, прохладно. Алька была у тётки в буфете, они разговаривали о важном, каждый понимал это важное по своему. С Алькиного лица не сходила весёлая улыбка, ей казалось, что именно сейчас перед ней открыт весь мир, все двери в счастливую жизнь распахнуты, нужно лишь выбрать свой путь и не промахнуться.
  Тётка с умилением смотрела на свою любимицу, желая ей помочь с нелёгким решением. После распределения Алька осталась в Новороссийске, но скоро приезжал её парень из командировки, надо было что-то думать о совместной жизни и девушка уже в который раз приступала к тётушке с откровенным разговором про возможный будущий отъезд.
- Что решила, Аленька? Ты после последнего письма от Олежика, ходишь немного потерянная. Или с Сашкой у тебя всё возобновилось? Он ведь живёт у нас, почитай неделю, на работу ты его устроила, а может быть и в сердечко своё пустила? Надолго ли? Олежик парень надёжный, не бросит, и заработок, опять же, хороший. Не продешеви!..Ведь мы все, как лучше хотим для тебя.
- Я не могу дать задний ход, не красиво это. Олежик меня пригласил в ЗАГС, всё честь по чести. Я обещалась. Жду его теперь, а вот Сашкину историю не могу из головы выбросить. Плохо ему сейчас... Зайду сейчас отсюда к нему на базу, шибко-то он домой не торопиться, надо и про будущее похлопотать. В общаге нужно ему место выбить. А то уеду с женихом, он здесь останется на ваше попечение. Для него это неудобно будет, при вас жить примаком, да и не к чему это. Уже сегодня с утра маялся этим вопросом.
- Ты так и не рассказала всего, что произошло? Молчишь, и он помалкивает. Что нибудь серьёзное натворил, если из милиции уйти пришлось? Или, как в прошлый раз, опять клевета? - тётя смотрела на Альку строго и не мигая.
- Можно сказать, что как в прошлый... Только ещё подороже. Но это уже его тайна, которую мне доверил, потому и молчу. Нехорошо это всем знать.
- Ладно, сама-то что надумала? Я же вижу, как у тебя глаза горят, стоит Сашке приблизиться. И подруга твоя, что приходила накануне, всё глаза на него пялила. Что вы в нём все находите, не пойму? Вроде по лицу его не скажешь, что красавец, обычный парень, но улыбка!.. Как улыбнётся, так солнышком повеет, прямо в море окунуться можно и утонуть, - тётка прижала к себе племянницу и рассмеялась. - Дорого за такую улыбку можно дать, искреннюю, открытую!..
- А вот он с перерыва идёт, - посмотрела вдоль дороги Алька, прижав ладонь козырьком к глазам. - Ну, мы пойдём, тёть, его сегодня пораньше, видать, отпустили. Всё ж таки выходной. Дома будем. Что приготовить-то?
- Ничего не надо, я всё принесу. Оладушек только разогрей, и я скоро подойду.

  Они сидели за столом, на тарелке лежали подогретые оладьи, ждали тёткиного прихода домой.
- Как у тебя там на работе-то, налаживается? - спросила Алька, накладывая Сашке на тарелку побольше сметаны. - Гляжу, в воскресенье тебя принарядили.
- Сегодня соревнования вечером у клубников с приезжими из Абрау. Не всё гладко было с инвентарём. Решили с бригадиром утром всё наладить до конца. Профилактика требовалась на новые колёса, - по деловому, рассуждал Терещенко. - Работа идёт, не привычно только. Будто не своё место занял.
- Это ничего, привыкнешь... Я, что спросить у тебя хотела? - и тут она выглянула в окно, за низким штакетником палисадника, мелькнула знакомая фигура в кожаном пальто, расстёгнутом на все пуговицы.
  Алька вскочила со табурета, вскрикнула. Сашка от испуга выронил вилку, и тоже посмотрел в окно. Он быстро сполз со стула, роняя на пол полотенце, опрокидывая чашку с молоком.
- Сергей?! Он за мной приехал... Ему твоя сестра сообщила, что я у вас живу. Я не хочу, не могу... Задержи его, - Сашка заметался по кухне, выскочил в комнату, натянул на плечи спортивную кофту.
- Я отвлеку, а ты беги к набережной, на Гулькину заводь. Если что, я туда прибегу... Мы с ним сейчас будем иметь серьёзный разговор, - Алька была настроена решительно, чтобы отбить Сашку от неприятностей.

  Сергей вошёл, снял пальто, загладил чёрные волосы.
- Жарко тут у вас, - тихо проговорил он, глядя на Алькину растерянность. - Уже успела скрыть своего беглого, - он огляделся по сторонам. - Я к нему приехал, вы всё правильно поняли. Только бегать от меня не советую. Прежде всего, это нужно ему самому, так что без нашей встречи, я назад не уеду.
- Дело твоё, - Алька пожала плечами. - Только Сашку в покое оставьте... Ему и так бедному плохо. Что опять удумали, черти?!
- Это оперативная информация, что ты можешь своим умишком понимать в мужской политике? - Сергей был строг, как никогда. - Ладно, хватит мудрить и пудрить мне мозги. Отведи к нему... Где спрятала?
- Не твоё дело!
  Она с хмурым видом, подошла к вешалке, сняла свой тонкий плащик, вышла на крыльцо. Быстро спустилась во вдор, выскочила на дорогу, побежала вдоль набережной. Алька часто оглядывалась назад, Сергея было не видно. Нужно было Сашке рассказать, что он понял всё правильно, именно по его душу приехал сюда Малофеев, имея к нему какой-то тайный разговор.
  Она прибежала на Гулькину заводь, присела на каменистый навес над дрогой:
- Саша! - позвала она. - Он хочет с тобой разговора. Говорит, что иначе не уедет, пока не объясниться. Что делать-то?
- Не знаю, - буркнул Терещенко откуда-то снизу.
  Он уже стал было подниматься на откос, чтобы сесть рядом с Алькой, но тут послышались торопливые шаги по шуршащей гальке. К заводи на высокую набережную подходил Малофеев.
- Как ты меня выследил? Я же смотрела, тебя не было нигде видно? - вскинула Алька на него глаза с нескрываемым удивлением.
- Оперативная смекалка, - ответил Сергей с улыбкой. - Ну, могу я поговорить с нашим беглецом? Или мне с тобой, пока пообщаться. А он послушает, и может быть, выйдет из своего убежища... Если не испугается.
  Сергей присел рядом с девушкой на высокий каменный бордюр набережной.
- Глупые вы оба ещё...
- Ты слишком умный, - обиделась Алька.
- Нет, не слишком... Но время ценить своё и чужое умею, а вы ещё этому необучены. А времени у нас мало остаётся, до того момента, пока...
- Что, пока?! - не поняла она.
- Пока всё может разрешиться самым благополучным образом, - Сергей решил играть в открытую, раз уж Альке всё известно. И это понятно, не мог Сашка от неё утаить страшные подробности своего приключения. - Егоров, про которого ты хорошо знаешь, уже начал действовать в Краснодаре. Из-за этой истории, он пожертвовал своим здоровьем, его даже не допустили до соревнований по вольной борьбе, и... допуска на аттестацию не дали. Завтра, он можно сказать, в банду отправится, один... а парень, из-за которого заварилась вся эта кутерьма, из-за которого он слёг с больным сердцем, прячется сейчас от страха за свою поруганную честь, путаясь в бабьих юбках! - Сергей сплюнул в сердцах.
  Сашка, на которого фамилия Егорова действовала, как красная тряпка, выпрямился, и стал подползать к сидевшему Малофееву.
  Он медленно вылез, сел на высокий бордюр молча. Ему нечего было ответить, нечего было сказать, он уже всё предопределил своим рапортом и побегом. Неужели не понятно? Сашка ждал дальнейших слов Сергея. Зачем тот приехал? Звать его обратно, для чего? Ему было неловко перед Алькой, но в то же время уютно в её присутствии. Он сел к ней поближе. Малофеев решил выдержать паузу, он тоже молчал, наблюдая краем глаза за этой парочкой.
  Он шёл сюда, проговаривая убедительные слова, которыми будет щеголять перед Терещенко, а теперь был совсем не уверен в их смысле. Тогда с чего начать? Была его вина в том, что произошло тем вечером после конкурса в ДК. Он всего не мог предвидеть, но предотвратить было в его силах. Да, он чувствовал свою вину перед этим парнем, ещё и за тот нехороший случай двухлетней давности. Как всё в жизни запутано!.. Но с чего-то надо начать:
- Не знаю теперь, не уверен, что вообще нам нужен этот разговор... Зря, наверное приехал, - заключил Сергей свои мысли. - Нет, я не обвиняю тебя в трусости, хотя должен... Понимаю, что ты по молодости лет столкнулся с такой ситуацией впервые, потому и спасовал. Это не трусость, это даже не испуг, а неприятие ситуации, которая марает, замазывает твои правила жизни, твои права, в конце концов. Всё понимаю... Алька, прошу тебя уйти, у нас будет откровенный мужской разговор, если Сашка останется.
  Алька немного помедлила, посмотрела на Терещенко, угнувшего голову, но продолжавшего сидеть на месте, и поднялась. Она обернулась от поворота на свою улицу, видела напряжённые позы двух собеседников и поняла, что лишняя в этом драматическом действии.
  Она быстро, торопливо шла по набережной, но всё же остановилась на пригорке, откуда были чётко видны обе фигуры на фоне синей полоски воды.

 Сашка видел её стоявший вдалеке силуэт, это всё было дополнительным спокойствием для него, ему надо было сейчас на кого-то опереться, потому что он боялся этого разговора с Сергеем.
- Тебя втянули в некрасивую историю, это так... Не по нашей вине. Дело Боброва уже давно было в разработке. Я не имею права тебе раскрывать всех деталей, но о главном поговорить стоит, раз уж это коснулось лично тебя, - Сергей говорил это с опущенной головой, он потерял уверенность в себе, но нить беседы не хотел упускать. - Не могу быть последовательным, пока ты молчишь...
- А что мне ответить? - Сашка отвёл глаза. - Я не напрашивался на беседу с вами, тем более... не напрашивался на тот позорный случай. Вы там Боброва разрабатывали, а меня ничего не знавшего, не подготовленного, в койку к проститутке подложили. Ловко!.. Она, ведь ваша любовница, говорят...
  Сергея припекло. Бесхитростные слова Терещенко его ударили по живому. Он развернулся, схватил Сашку за грудки, потряс, но тут же опомнился.
  Сашка, видя его состояние, не оскорбился, но лишь улыбнулся на его отчаянный жест. Ему был понятен этот внезапный порыв и посыл к дальнейшему разговору. Терещенко понимал, что Сергею непросто начать нужный разговор, не просто его теперь уговорить.
- Ладно... давай о деле, - Малофеев положил Сашке руку на плечо. - Тут речь уже не о Боброве. Он лишь функция в общем деле фальшивой любви. Его ресторан знают, как вместилище сводни, разврата, ночных утех. Это было, есть и будет в любом обществе, но тут другое... Он и его жена очень зависимые люди, над ними стоят более сильные личности, к которым доступ, пока закрыт. Тебе известно не хуже других, что производство порнографии очень закрытая каста. К ней имеет отношение творческая элита, если можно так её назвать... Но творчеством настоящим там не пахнет. Это развитое производство ради денег, а на продаже этой нелегальщины зарабатывают большие деньги. Это зло... Ещё и потому, что там не только развращают юные души, там откровенно губят людей. Прорваться в эту зону непросто, но вот цепь треснула, и нам удалось чуть-чуть приоткрыть дверь, - Сергей имел в виду внедрение Султанова, вместо взятого в Ростове поставщика живого товара Карагаева. - А теперь удачно сложился твой "триумф" у Мирославы, которая обещала тебя пристроить именно к тем, про которых идёт речь. То есть к женщине, занимающейся этой пагубной нелегальщиной. У неё тоже есть притон, где снимают эти фильмы. Это известный факт, но доказательной базы нет, не удаётся поймать эту Карину на провокациях, она очень осторожна. Но... говорю же, цепь треснула... А теперь перед Егоровым стоит задача оперативного характера, к которой он уже подготовился. Но ему нужен надёжный помощник. Выбрали тебя, как подходящую кандидатуру после твоего "триумфа", - повторился Малофеев. - Эти люди много сделали для того, чтобы тебя выбить из седла. Ты вышел из строя, очень удачно удрал, спрятался... но по возвращении в город будешь снова искать встречи с Алексеем. Всё вполне естественно... А он, так же как и ты, оказался не у дел. И это им тоже стало известно от своих людей, в числе которых есть свой врач из нашей среды. Я слышал как Мирослава разговаривала по телефону однажды,  не называя имени, и понял, что она говорила с врачом нашей медсанчасти при УВД.
- Так, что с Алексеем Михайловичем? Это серьёзно? - Сашка спросил с тревогой в голосе, не имея никаких задних мыслей.
- Серьёзнее некуда, - ответил Сергей. - Он, приняв специальные таблетки, спровоцировал сердечный приступ. Конечно не настоящий в полном смысле, но для медиков однозначный на симптоматику, о чём тут же было доложено по руководству и Алексея отстранили от дальнейшего прохождения аттестации. Теперь перед всеми коллегами и сотрудниками он выглядит очень несчастным. Завтра он прибудет в кафе на Ударной улице, в тот самый час, когда там будет Мирослава с подругой, и напьётся в хлам. Что тоже будет не совсем настоящим событием. Она возможно, подойдёт к нему для разговора, потому что знает Алексея уже давно, питает к нему до сих пор некоторый интерес, а там уж, как сложится, но уверен, что первый акт внедрения пройдёт на нужной нам ноте.
- Что я должен делать? - Сашка понял посыл в свою сторону.
- Твоя задача сейчас вернуться в город. Ты должен согласиться вернуться, просто вернуться... Егоров на своё усмотрение выберет для тебя нужную конфигурацию. Вы должны оба войти в доверие к этой группе людей... Понимаешь, притон - это полбеды... Ребята молодые, девушки стали пропадать. Все пути ведут к этой самой Карине, но зацепить её пока не получается, это дело чести теперь раскрутить эту б....дь. Прости за грубость, но другого слова она не заслужила. К тому же, ты наверное знаешь, что в лесополосе недалеко от хутора Белый в феврале были найдены останки парней, бывших в розыске. Они танцевали в ресторане у Боброва, а потом вдруг исчезли. Они страшно погибли. В ходе следственных действий пришли к выводу, что их сперва насиловали на камеру, чтобы снять фильм, а потом убили, накололи на шампур от шашлыка...
  Сашка вздрогнул, поджав губы.
- Мне страшно, и я этого не скрываю... Я не герой, - он переменил позу. - Боюсь, что моя неподготовленность выйдет только боком. Я ещё не понимаю, как действовать и, что от меня потребуется. Возможно, я трушу... Откровенно это говорю, но... Если это надо Егорову и он меня решит как-то использовать для общего дела, я согласен вернуться в Краснодар.
- Именно это я и хотел от тебя услышать, а там уж... решать вам на месте. Сегодня вечером я посажу тебя на самолёт, а сам вернусь в Ростов, там тоже есть дела. Не бойся, ты будешь уже не один, в притоне есть свои люди, они будут страховать от неожиданностей.
- Но, если там  уже есть свои люди, то почему до сих пор не могут вывести на чистую воду эту... Я чего-то не знаю? - Сашка поёжился.
- Всё не так просто... Эта Карина, дочь известного функционера при правительстве, чтобы её подцепить одних формальных доказательств мало, надо её спровоцировать на неблаговидные действия преступного характера, надо сделать так, чтобы она сама раскрыла свою порнолавочку. Раскрылась, как преступница. Её подпольная сеть ничем не доказана, есть только предположения, что она существует именно под властью Кайши. А вдруг это не так? Я не могу полностью доверять Мирославе, у которой с Кариной давние неполадки имеются, да ещё какие!.. Потому и начали действовать решительно лишь теперь, когда совпали многие факторы. К тому же, до сих пор неизвестно имя предателя... Я говорю это вполне серьёзно. Кто-то докладывает Боброву о всех наших действиях, и это происходит из аппарата Краевого УВД. Там сидит явный стукач, а мы не знаем кто это, ушами хлопаем. Увы!..
- Хорошо, я вернусь... С чего мне начинать?
- Прежде всего, отправиться домой в общагу, к Егорову. Тебя ещё оттуда не выписали, я с Богдановым договорился... Приехал, вроде раскаялся и хочешь восстановиться, но Алексей тоже не помощник, тоже в поисках и сомнениях. А там обстоятельства вам подскажут дальнейшие действия. Ход событий будет зависеть от завтрашнего похода в кафе и представление, разыгранное перед Мирославой. Думаю, что Егоров уже получил нужные указания от Богданова, который один пока в курсе всех событий. Как ты понял, нельзя распространяться открыто об этой миссии. И Султанов в тени, работает под прикрытием, входит в доверие в клане этой Кайши. На всё нужно время и решимость довести до конца это непростое дело, - Сергей поднялся. - А теперь, иди собирайся, попрощайся с Алькой. Не объясняй ей ничего кроме твоего долга, она поймёт... Она доверчива, но цену себе знает, а так же цену других! Она понимает, что ты без своей профессии, будешь жалким своим подобием... Но и ты знай, что соглашаясь на вариант с работой под прикрытием, ты уже сам станешь другим человеком, в твоём представлении всё перевернётся с ног на голову. Ведь эта сторона нашей работы, очень грязная и липкая, Сашка!.. Но твоя задача лишь вернуться, а там решай сам, потянешь или нет такую миссию.
  Сергей поднялся, порывисто тряхнул за плечо Терещенко, ещё раз долгим проницательным взглядом осмотрел его фигуру:
- Не прощаюсь, жду тебя через час у дома, приеду за тобой на такси. Иди собирайся. Самолёт не будет ждать...
  Сергей стремительно пошёл по набережной, подставив солнечному ветру своё раскрасневшееся лицо. Шум морского прибоя долетал до него, отдаваясь всеми космическими стонами в его воспалённом мозгу. Оправдано ли такое решение с Сашкой, надо ли было его привлекать? Но это теперь задача Егорова и Султанова решить всё на месте. Только пусть вернётся, без него трудно будет продвинуть всю легенду. А Терещенко смотрел ему вслед, не был сейчас ни в чём уверен. Но одно было ясно, надо возвращаться! Детские игры в прятки закончились, как и само детство.

  ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.