История четвёртая. Третий кораблик

Утром Дарья сказала Марфе Тимофеевне, что пойдёт в соседнюю деревню к Сан Санычу.

— Тогда завтра вас буду ждать. У него вечером люди собираться будут, вам интересно будет.

— Я ненадолго.

Марфа Тимофеевна посмотрела на неё с тем выражением, которое означало, что спорить она не станет исключительно из уважения.

До деревни было километра четыре. Дорога сначала шла вдоль огородов, потом ныряла между берёзами и спускалась к речке. Дарья собиралась сходить к Сан Санычу с момента приезда в Заозёрье. Они иногда переписывались, созванивались, он звал её в гости, она обещала приехать. Но в городе всегда находилось что-то более срочное.

Теперь срочного не было.

У речки дорога раздвоилась. Одна тропа уходила вверх, другая тянулась вдоль воды, и Дарья остановилась, пытаясь вспомнить объяснения Марфы Тимофеевны. На мелководье лежал гладкий серый камень, наполовину прикрытый водой. Такой же когда-то был у бабушкиной деревни, только гораздо больше, во всяком случае, в детстве он казался огромным. С него запускали кораблики.

Их делали из коры, щепок, иногда из сложенной газеты. Однажды Дарья выпросила у деда кусок настоящей бересты, соорудила лодку с двумя мачтами и весь день ждала сильного дождя. Дождь начался ночью. Утром канава возле дороги превратилась в бурную реку, и Дарья, не позавтракав, побежала туда в резиновых сапогах и ночной рубашке, поверх которой успела натянуть только кофту.

Бабушка нашла её через час. Берестяной корабль к тому времени уплыл так далеко, что отыскать его не удалось.

Дарья усмехнулась и выбрала тропу вдоль реки.

Через полкилометра показались первые дома. Деревня действительно оказалась маленькой: две улицы, несколько переулков, сады почти в каждом дворе. Номеров на домах Дарья не увидела. На ближайшей лавочке сидели девочка лет десяти и мальчик помладше. Перед ними в траве лежали три куска сосновой коры с воткнутыми палочками.

— Ребята, подскажете, где здесь Александр Александрович живёт?

Дети задумались.

— А фамилия какая?

Дарья назвала.

Мальчик покачал головой, зато девочка спросила:

— Это Сан Саныч, что ли?

— Он самый.

— Так бы сразу сказали. Пойдёмте, мы покажем. Тут объяснять долго, потому что если возле старой груши направо, то выйдете к сараям, а вам надо раньше.

Они подхватили свои кораблики. Третий остался в траве.

— А этот забыли.

— Не забыли. Нас сегодня двое, — объяснил мальчик. — Ваську не пустили, потому что он вчера штаны порвал.

Девочка посмотрела на Дарью.

— Хотите за него?

— А что надо делать?

Дети удивились простоте вопроса.

— Запускать.

Ручей нашёлся за ближайшими огородами. После недавних дождей воды в нём было достаточно, чтобы три кораблика действительно куда-то поплыли. Дарье выдали самый тяжёлый, с короткой кривоватой мачтой.

Старт назначили от большого корня. Дарьин кораблик почти сразу повернул поперёк течения и застрял между двумя камнями.

— Так нечестно, — сказала она. — Я впервые участвую, мне должны были объяснить особенности трассы.

— Мы сами первый раз отсюда пускаем, — возразил мальчик.

Дарья нашла длинную ветку и попыталась подтолкнуть кораблик. Он освободился, проплыл полметра и снова зацепился за траву. Пока она спасала его второй раз, дети уже бежали вдоль ручья за своими, споря, где заканчивается дистанция и можно ли помогать кораблю пальцем, если тот касается берега.

Через несколько минут Дарья спорила вместе с ними.

Её кораблик пришёл последним, что она сочла следствием отвратительной организации соревнования. Мальчик заявил, что дело в капитане, а девочка предложила немедленно провести вторую гонку.

На этот раз Дарьин кораблик пришёл вторым.

— Вот видите, опыт.

— Просто мой перевернулся.

— Это называется поражение по техническим причинам.

Дети засмеялись, Дарья тоже. На миг вспомнилось, как в детстве можно было всерьёз расстроиться из-за проигранной игры, а через десять минут уже забыть о ней, потому что начиналась следующая.

— Нам к Сан Санычу надо, — напомнила девочка. — А то он подумает, что мы вас потеряли.

Третий кораблик Дарья взяла с собой.

Они пошли через деревню. По дороге выяснилось, что дети бывают у Сан Саныча по субботам: иногда он помогает им с уроками, иногда показывает что-нибудь интересное, а однажды вынес во двор телескоп и разрешил смотреть на Луну до тех пор, пока за ними не пришли родители.

— А вы его давно знаете? — спросила девочка.

— Давно, он у меня ещё в университете преподавал.

Мальчик посмотрел на Дарью с уважением:

— Значит, давно.

— Давненько, — согласилась она.

Дом Сан Саныча стоял почти в конце улицы. За невысоким забором виднелись яблони и длинный стол, возле стены было составлено несколько разномастных стульев.

Дети открыли калитку без стука.

— Сан Саныч! Мы вам Дашу привели!

Из дома отозвался знакомый голос:

— Вот и хорошо. А то сама она ко мне ещё несколько лет собиралась бы.

Сан Саныч появился на крыльце в старых брюках и рубашке с закатанными рукавами. За годы, что они не виделись, он совсем поседел и немного сутулился, но смотрел по-прежнему внимательно и спокойно.

— Дашенька, ну наконец-то.

Он обнял её так, будто расстались они совсем недавно.

— Здравствуйте, Александр Александрович.

— Даша, не пугай детей. Они ещё решат, что я какой-нибудь важный человек.

— Мы знаем, что вы важный, — сказала девочка. — Вы нам обещали в субботу рассказать, почему звёзды разного цвета.

— Значит, придётся рассказывать.

Дети напомнили Дарье про завтрашнюю гонку и убежали.

В доме было прохладно. Книги занимали стены и подоконники, на пианино лежали ноты, рядом стоял проигрыватель, за большим столом легко помещалось человек десять. На верхней полке Дарья заметила несколько монографий Сан Саныча, а на краю стола — раскрытую школьную тетрадь.

— Ничего не меняется, — сказала она.

— Ещё как меняется. Книг было вдвое меньше, стульев тоже. Как обычно часам к семи начнут люди подтягиваться, поэтому шарлотку я предусмотрительно сделал большую.

На кухне уже стояла форма с тестом и яблоками. Рядом на противне лежали завёрнутые в фольгу яблоки.

Сан Саныч открыл баночку с корицей и обернулся к Дарье.

— Добавить или по-прежнему не надо? Я помню, что ты её не любила, но мало ли. Всякое бывает, люди меняются.

— Не до такой степени.

Он усмехнулся, убрал корицу обратно в шкаф и поставил в духовку одновременно шарлотку и яблоки.

Пока всё пеклось, они заварили чай и устроились у открытого окна. Говорили о Заозёрье, общих знакомых, новых книгах. Сан Саныч спросил про авторскую программу, и Дарья сначала ответила коротко, а потом увлеклась: рассказала, что хочет в ней изменить, какие наблюдения накопились за последнее время и что ещё нужно проверить. В какой-то момент она уже рисовала пальцем по столу схему, а Сан Саныч слушал с той же внимательной улыбкой, которую Дарья помнила со студенческих лет.

Из духовки постепенно поплыл густой запах печёных яблок. Сан Саныч достал шарлотку вместе с противнем, дал ей немного остыть и отрезал Дарье большой кусок.

— Вот поэтому я шарлотку ем только у вас, — сказала она после первой ложки.

— Правильный подход. Хорошие вещи незачем превращать в повседневность.

Некоторое время они сидели молча. За окном шевелились ветви яблонь, на длинный стол ложились солнечные пятна, из кухни всё ещё пахло горячим тестом и яблоками.

— Знаете, я, кажется, наконец поняла, чего больше не хочу. Тратить годы на доказательство того, что имею право заниматься своей работой.

Сан Саныч посмотрел на неё спокойно, без удивления.

— Ну и не трать, Дашенька. У тебя всегда лучше получалось заниматься самой работой. Помню, однажды пришлось объяснять тебе, что нельзя переписывать половину программы за ночь только потому, что одному студенту стало непонятно.

Дарья улыбнулась.

— Зато потом стало понятно.

— Вот именно. И спорить с тобой было бесполезно.

Он развернул фольгу на одном из яблок и осторожно подцепил ложкой мягкую кожицу.

— А авторскую программу продолжать хочешь?

Дарья ответила сразу:

— Конечно. Там ещё столько всего можно сделать. Я как раз думаю добавить...

Она остановилась и рассмеялась.

— Понятно.

— Мне тоже, — сказал Сан Саныч и подвинул к ней второе запечённое яблоко.

Часам к семи начали подтягиваться люди. На столе появились принесённые из соседних домов пироги, ватрушки, фрукты. Кто-то поставил пластинку, кто-то принёс гитару. Дети устроились на ступеньках, но вскоре вспомнили про обещанные звёзды и потребовали телескоп.

Пока не стемнело, взрослые спорили о песне, которую один из соседей уверенно называл народной, а Сан Саныч так же уверенно доказывал, что у неё есть автор. Через десять минут спор уже шёл о том, существует ли третий куплет. Нашлась женщина, которая заявила, что знает его с детства, спела четыре строки и тут же была обвинена в том, что две из них только что придумала. Дарья смеялась вместе со всеми, а потом кто-то начал песню сначала, и спорщики подхватили её, каждый в своей версии.

Когда над садом появились звёзды, дети потащили Сан Саныча за телескопом. Дарья осталась под яблоней, слушая голоса, музыку и возню у дальнего края стола. Вспомнился бабушкин двор: взрослые ещё разговаривали, из кухни падал свет, а детей уже звали домой. Они каждый раз просили ещё пять минут и искренне верили, что пять минут могут длиться сколько угодно.

Дарья несколько раз собиралась уйти.

Потом перестала.

Утром она снова пришла к ручью.

Дети уже ждали. Три кораблика стояли возле большого корня, причём у двух появились новые паруса. Её оставили с прежней кривоватой мачтой.

— Мы ваш не трогали, — сказала девочка. — Сегодня отсюда до поворота, и палкой можно помогать только один раз.

Дарья положила сумку в траву.

— Тогда сначала рассказывайте все правила. Вчера я уже убедилась, что вы меняете их по ходу соревнования.

Дети наперебой начали доказывать, что ничего подобного не было.

Дарья рассмеялась, взяла свой кораблик и присела возле воды.

На этот раз ей совершенно не хотелось никуда торопиться.