История пятая. Пять минут

Во дворе гостевого дома стояла пара лавочек. Их Марфа Тимофеевна одолжила у соседей и теперь время от времени поглядывала из окна, словно опасалась, что Дарья забудет вернуть ценное имущество.

Дети собрались почти вовремя. Двое пришли вместе, один привёл младшую сестру, хотя Дарья её не ждала, ещё один появился последним и объяснил опоздание тем, что сначала пошёл не к тому дому.

— Хорошо, начинаем. Сорок минут выдержите?

— А это долго?

— Долго, если ничего не делать. А если играть, то мало.

Дети засмеялись.

Дарья начала с простой игры на внимание. Правило менялось несколько раз, и нужно было вовремя заметить, что старое больше не действует. Первые две минуты дети путались, на третьей начали ловить друг друга на ошибках, а примерно на пятой над забором показалась Белочка.

Она перемахнула на ветку яблони, оттуда на край пустой лавочки и заговорила, даже не отдышавшись:

— Даша, Леший просил людей в лес. Двое детей потерялись. Ядвига Николаевна Лешего позвала, он по следу пошёл, а меня за людьми отправил.

Дети перестали смеяться.

Марфа Тимофеевна уже вышла на крыльцо.

— Чьи?

Белочка назвала брата с сестрой из дома в конце деревни. Утром они пошли за земляникой и не вернулись.

Дарья посмотрела на своих учеников. Пять минут назад они спорили из-за правил игры, теперь сидели тихо и ждали, что будут делать взрослые.

— На сегодня всё. Остаётесь здесь с Марфой Тимофеевной.

— А помочь искать?

— Нет. Иначе искать придётся ещё и вас.

На этот раз никто не спорил.

Через несколько минут у края деревни уже собирались люди. Мать пропавших детей пришла одной из первых и сразу направилась к тропе.

— Я с вами пойду. Они обычно через эту сторону к земляничной поляне ходят, я покажу.

Кто-то попытался её остановить, но женщина почти не слушала, не переставая плакать. Она то звала детей, глядя в сторону леса, то спрашивала Белочку, далеко ли ушёл Леший, и снова повторяла, что сама знает, где искать. В какой-то момент она просто рванулась к тропе.

Дарья успела взять её за руки.

— Посмотрите на меня. Вы сейчас покажете, где дети обычно входят в лес, и останетесь здесь. Если они сами вернутся в деревню, им понадобится мама дома, а нам нужно сразу узнать, что они нашлись.

— Я не могу здесь сидеть, пока они там! Я должна их искать.

— Сначала нужно сделать то, что им действительно поможет. Вы сейчас едва дышите и бросаетесь на любой голос. Постойте со мной немного, потом покажете нам дорогу.

Женщина хотела возразить, но вместо этого судорожно вдохнула. Дарья осталась рядом, удерживая её внимание на себе, пока дыхание понемногу не выровнялось. Потом мать провела поисковиков до начала знакомой тропы, показала направление на земляничную поляну и вместе с соседкой вернулась в деревню.

Люди вошли в лес. Земля после вчерашнего дождя оставалась влажной, малинник местами почти закрывал проходы. Сначала держались вместе, потом растянулись шире, чтобы не пропустить детей. Их звали по именам, перекрикивались между собой, предупреждали о ямах и поваленных ветках.

— Миша! Катя!

Голоса разлетались между деревьями.

Один из мужчин поскользнулся на мокром корне и тяжело упал. Несколько минут он ещё уверял, что всё в порядке, но на ногу почти не наступал. Его отвели обратно, остальные пошли дальше.

Время тянулось. Ни ответа, ни детских голосов. Только собственные крики, треск веток и время от времени вспархивающие из кустов птицы.

Белочка появилась так стремительно, что едва не врезалась Дарье в ноги, взлетела на ближайший пень, тут же спрыгнула обратно и снова оказалась рядом.

— Даша, Леший говорит: они дальше уходят. Следы совсем свежие. Вы кричите, они слышат и сворачивают. Он сейчас впереди, пытается их обойти, только они опять направление поменяли.

Дарья прислушалась. Где-то левее снова протяжно позвали Катю. Справа почти сразу ответило другое:

— Миша-а-а!

— Белочка, добегите до остальных и передайте, чтобы больше никто не кричал.

Белочка уже развернулась, но тут же вернулась и затараторила:

— Совсем не кричать? И детей не звать? А если увидят, не бежать? И «мы вас не тронем» или «выходите» тоже не говорить?

— Совсем не кричать и не звать. Пусть идут спокойно, разговаривают между собой обычными голосами. Если знают песни, пусть поют что-нибудь знакомое и весёлое. Если увидят детей, к ним не бегут и от радости не кричат. Ничего специально им говорить не надо, пусть сами поймут, кто рядом.

Белочка дёрнула хвостом.

— Петь, разговаривать, не звать, не бежать. Всё поняла. Я поскакала.

И исчезла между кустами.

Макар, шедший рядом, посмотрел на Дарью.

— Думаете, они от нас прячутся?

— Они уже испуганы. Чем громче мы за ними идём, тем страшнее им становится. Пусть сначала услышат обычные знакомые голоса.

Через несколько минут крики начали стихать. Белочка носилась между поисковиками, выныривала то справа, то слева, что-то быстро говорила и снова исчезала. Где-то вдалеке неожиданно запели. Ещё через минуту песню подхватили ближе.

Макар присоединился первым. Голос у него оказался неожиданно хороший, и вскоре рядом пели уже несколько человек. Потом песня закончилась.

Дарья некоторое время смотрела под ноги и спросила:

— Макар, вам грибы встречаются?

— Встречаются, Даша. Только вы их уже два затоптали.

— Неправда. Один я точно обошла.

— Потому что он прямо перед вами стоял. Второму не повезло.

Кто-то тихо засмеялся.

Пошли дальше и снова запели.

Белочка время от времени появлялась рядом.

— У ручья тоже поют. А Леший говорит, теперь след почти прямо идёт. Не мечутся.

И снова исчезала.

Вторую песню почти допели, когда справа едва заметно качнулся куст.

Дарья увидела это, но продолжила идти. Макар тоже повернул голову. Она тихо коснулась его руки.

Он понял.

— Между прочим, белых я сегодня видел два, — продолжил Макар обычным голосом. — И оба целы, потому что вас рядом не было.

Из-за куста донеслось:

— Там не белый был.

Никто не двинулся.

— А какой? — спросил Макар.

Несколько секунд было тихо.

— Подберёзовик.

Дарья слышала рядом чьё-то сбившееся дыхание, но никто не закричал и не бросился к кустам.

— Вот видите, Макар, — сказала она. — А вы ещё собирались меня грибам учить.

Ветки раздвинулись.

Первым вышел Миша. Грязный до колен, с царапиной на щеке. За его спиной показалась Катя, обеими руками державшаяся за руку брата.

Несколько секунд дети просто смотрели на взрослых.

— Мама сильно ругаться будет? — спросил Миша.

— Сначала обнимать, — ответил Макар. — А дальше как повезёт.

У Кати задрожали губы.

Только тогда Дарья подошла к ним.

Обратно шли медленно. Миша держался за руку Макара, Катя шла рядом с Дарьей. Сначала молчала, потом понемногу начала рассказывать. Им ещё дома сказали далеко не ходить, потому что за оврагом Яга. Она страшная, детей ест, а ещё умеет разговаривать чужими голосами, чтобы заманивать к себе.

На поляне они собирали землянику, когда из малинника вышла Ядвига Николаевна.

— Она сказала: «Вы куда одни забрались?» А мы побежали.

— А потом слышали, как вас звали?

Катя кивнула.

— Мы думали, это она нас обманывает.

Дарья ничего не сказала.

Белочка пронеслась мимо них в сторону деревни.

— Я скажу, что нашли!

Через несколько секунд её уже не было видно.

У первых домов людей оказалось столько, что пройти сразу не получилось. Мать выбежала навстречу, увидела детей и бросилась к ним. Катя заплакала, Миша тоже держался недолго, а вокруг все одновременно говорили, спрашивали, успокаивали и пытались узнать, где именно их нашли.

Ядвига Николаевна стояла немного в стороне с корзинкой малины. Вид у неё был такой, будто несколько очень весомых замечаний она приготовила ещё несколько часов назад и всё это время не забыла ни одного.

Когда шум немного стих, она спросила:

— А теперь мне кто-нибудь объяснит, почему дети решили, что я их ловлю?

Наступила тишина. Одна из женщин отвела глаза.

— Да я им сказала как-то, чтобы далеко не ходили. Ну, мол, Яга утащит. Они всё равно не слушаются.

Ядвига Николаевна посмотрела на неё, потом на детей, которых мать всё ещё не выпускала из объятий.

— Помогло?

Женщина покраснела.

Ядвига поправила корзинку на руке.

— Вот и я думаю.

Когда Дарья вернулась к гостевому дому, солнце уже опускалось за крыши. Во дворе всё ещё стояли одолженные лавочки.

Она села.

Марфа Тимофеевна вышла из дома.

— Нашли?

— Нашли. Все целы.

— Слава богу.

Дарья посмотрела на лавочки.

— Пять минут. Только пять минут. Сорвалось занятие. Вот так, Марфа Тимофеевна, и случается. Хочешь начать что-то новое, ждёшь, готовишься, а оно берёт и срывается.

Огорчение пришло только сейчас, когда уже не нужно было никого искать, успокаивать, придумывать, что делать дальше. Эти сорок минут она ждала. Ей хотелось провести их с детьми, попробовать то, о чём столько думала, увидеть, что получится.

А получилось пять минут.

Марфа Тимофеевна присела рядом, но ничего не сказала.

Через калитку заглянул один из сегодняшних учеников.

— Даша, а завтра занятие будет?

Дарья подняла голову.

— Будет.

— Только мы не сначала начнём? Мы пять минут уже сделали.

Она посмотрела на мальчика и улыбнулась.

— Хорошо. Начнём с шестой.

— Я тогда остальных позову.

Он убежал прежде, чем Дарья успела ответить.

Дарья ещё немного посидела, потом поднялась.

— Давайте лавочки пока не возвращать, Марфа Тимофеевна. Завтра понадобятся.