История шестая. Сорок восемь

Дарья легла рано. После леса болели ноги, руки налились тяжестью, в висках тупо стучало. Казалось, стоит закрыть глаза, и она провалится в сон до самого утра.

Сон не пришёл.

За окном давно стихли голоса. Где-то в саду время от времени шуршали листья, в доме скрипнула половица, потом всё затихло. Дарья лежала на спине и смотрела в темноту. Тело затекло, но шевелиться не хотелось.

Перед глазами почему-то возник сегодняшний лес. Куст качнулся, из-за него детский голос серьёзно поправил Макара: «Там не белый был». Потом появился длинный стол Сан Саныча под яблонями. А затем Ключ в раскрытом футляре. Коридор Академии. Лица людей, которых она считала своими. Снова лес. Белочка, мечущаяся между деревьями. Пять минут занятия.

Дарья моргнула.

Ничего не исчезло.

Она приехала в Заозёрье отдыхать. Просто отдыхать. Несколько недель не думать о том, что делать дальше. Здесь появилась Ядвига Николаевна. Белочка. Иван. Николай с таким же Ключом. Сан Саныч, рядом с которым прошлое почему-то оказалось совсем близко. Дети, занятие, лес.

Даже здесь всё время что-то происходило.

Хотелось покоя.

Дарья медленно выдохнула. Дышать было тяжело, как будто воздуха не хватало. Она положила ладонь на грудь и долго смотрела в темноту.

Дарья повернула голову к окну. Небо понемногу светлело или ей только казалось.

«Я ничего не хочу».

Она закрыла глаза. Так было легче. Не нужно было смотреть, как наступает утро. Спать не хотелось, потому что сон всё равно закончится и глаза придётся открыть. Если бы можно было просто оставить их закрытыми и ещё очень долго никуда не вставать, Дарья сейчас согласилась бы. Она лежала неподвижно, чувствуя тяжесть собственного тела, и впервые не пыталась ни успокоить себя, ни придумать, почему завтра обязательно станет лучше. Завтра пока могло подождать.

Она так и лежала, пока за окном не начали перекликаться первые птицы.

Утром Марфа Тимофеевна посмотрела на неё внимательнее обычного, но ничего не спросила. Дарья умылась холодной водой, собрала волосы, выпила чай и вышла во двор. Лавочки остались там же, где вчера. Через несколько минут начали подходить дети.

— Даша, мы с шестой минуты начинаем? — первым делом уточнил вчерашний мальчик.

— С шестой. Вы своё время честно отработали.

Сегодня никто не потерялся. Белочка не появлялась. За сорок минут не произошло ничего, что требовало бы бросить всё и бежать в лес.

Дарья провела занятие от начала до конца.

Дети спорили, перебивали друг друга, путались, смеялись, снова пробовали. Дарья объясняла, слушала, меняла задания по ходу, когда видела, что одно оказалось слишком простым, а другое не работает так, как она рассчитывала. Тело всё ещё помнило бессонную ночь, но привычка делать свою работу включилась почти сразу.

Тихон сидел с краю лавочки. Его все звали Тишкой, хотя особой робостью он не отличался. Просто говорил негромко, редко перебивал и обычно сначала слушал, а потом отвечал. Сегодня он участвовал вместе со всеми, несколько раз улыбнулся, один раз очень точно поймал Дарью на изменившемся правиле.

Под конец занятия остальные начали наперебой обсуждать, кто первым ошибся в последней игре. Тишка тоже слушал, но смотрел уже не на них.

Дарья заметила этот взгляд.

Знакомый.

Когда занятие закончилось, дети разбежались почти сразу. Тишка пошёл последним.

— Тебе в какую сторону? — спросила Дарья.

Он показал вдоль улицы.

— Мне туда же. Пойдём вместе.

Некоторое время они шли молча. Тишка пинал перед собой маленькую шишку и старательно не наступал на неё второй ногой. У соседнего дома шишка улетела под забор, и игра закончилась.

— Даша, вы ведь из столицы приехали?

— Из столицы.

— А возле Академии были?

Дарья посмотрела на него.

— Была.

Тишка кивнул, словно подтвердил что-то важное, и снова замолчал.

— А чем тебя Академия заинтересовала?

— Да не Академия.

Они прошли ещё несколько шагов.

— У нас весной один путник останавливался. Он много где был и про столицу рассказывал. Говорил, возле Академии есть пекарня. Там пирожные делают. Тирамису.

Последнее слово Тишка произнёс осторожно и очень точно.

— Тирамису, — повторила Дарья.

— Вы пробовали?

— Пробовала.

Он посмотрел на неё почти завистливо.

— И какое оно?

Дарья задумалась.

— Мягкое. Крем, какао, кофе. Немного горчит.

— Он тоже говорил, что кофе. Я маму спросил, можно ли когда-нибудь попробовать. Она сказала, что у нас такого не бывает. Это только в большом городе, возле Академии, а мне туда всё равно никогда не попасть.

Тишка произнёс это без жалобы. Просто сообщил установленный факт и снова посмотрел себе под ноги.

Дарья вдруг поняла тот взгляд на лавочке.

— Почему никогда?

Он пожал плечами.

— Мы здесь живём.

— И что?

Тишка удивлённо посмотрел на неё, будто вопрос был странным.

— Академия же в столице.

— Тиша, чтобы попробовать тирамису, совершенно не обязательно поступать в Академию. И жить возле неё тоже не обязательно. Можно когда-нибудь съездить в столицу. Можно попросить кого-нибудь привезти. Можно вообще научиться готовить его самим.

Мальчик задумался.

— А сложно?

— Не знаю. Никогда не готовила. Но люди как-то справляются.

— Значит, всё-таки можно?

— Конечно можно. Это всего лишь пирожное.

Они дошли до перекрёстка.

Тишка уже смотрел совсем иначе.

— А кофе там настоящий?

— Насколько мне известно.

— Я кофе не люблю, потому что не пробовал никогда.

— Тогда у нас первая серьёзная проблема.

Тишка улыбнулся.

— Мне сюда. До завтра, Даша.

— До завтра.

Он убежал к дому.

Дарья ещё несколько секунд стояла на перекрёстке. «Это всего лишь пирожное».

Она пошла обратно.

Дорога была та же самая, солнце уже поднялось достаточно высоко, у одного двора кто-то вытряхивал половик, дальше ругались из-за сбежавшей курицы. Дарья шла медленно.

Академия была в столице.

Сан Саныч жил в маленькой деревне и совершенно не собирался отказываться ни от науки, ни от жизни только потому, что одно больше не требовало другого. В Заозёрье каждое утро приходили дети. Люди каким-то образом находили Дарью даже тогда, когда она никуда не вывешивала расписание и не пыталась никого искать.

Она устала.

Это никуда не делось. Прошлое тоже никуда не делось.

Но мысль о том, что прямо сейчас необходимо определить всю оставшуюся жизнь, вдруг показалась такой же странной, как необходимость поступить в Академию ради пирожного.

У гостевого дома Марфа Тимофеевна снимала с верёвки высохшее бельё.

— Хорошо позанимались?

— Хорошо.

— Вот и славно.

Дарья помогла снять большое полотенце, сложила его пополам и сказала:

— Я завтра в столицу съезжу.

Марфа Тимофеевна перестала складывать простыню.

— Насовсем?

— Нет. Вещи заберу.

Марфа Тимофеевна посмотрела на неё, потом снова взялась за простыню.

— Тогда сумку побольше возьмите. Вы когда приехали, у вас вещей было как у человека, который на три дня сбежал.

— Примерно так и было.

— А теперь?

Дарья задумалась.

— А теперь не знаю. И пока не хочу знать.

— Хорошее дело. Иногда очень полезно чего-нибудь не знать.

На следующее утро Дарья уехала в столицу.

Город встретил её шумом, светофорами, людьми, которые обгоняли друг друга на переходах, и запахом нагретого асфальта. Несколько раз из окна машины попадались знакомые улицы. Академию она увидела издалека, когда такси остановилось на светофоре.

Дарья посмотрела на знакомые окна. На секунду внутри всё сжалось так же, как раньше, и она машинально задержала дыхание.

Светофор переключился, машина поехала дальше.

Дарья выдохнула.

В квартире оказалось больше вещей, чем она помнила. Книги заняли три коробки. Ещё одна ушла на бумаги, тетради и записи. Одежда поместилась в две сумки. К вечеру посреди комнаты остались только пустые полки, несколько вешалок и кружка, которую Дарья обнаружила в дальнем углу шкафа и в последний момент сунула в сумку.

Она устала, но эта усталость была другой. Простая. От коробок, пыли, лестницы и необходимости несколько раз решать, оставить старую вещь или выбросить.

Ночью Дарья спала.

Утром она пришла к пекарне, когда пекарь как раз открывал дверь.

Она оказалась первым покупателем. Внутри ещё только зажигали свет, на витрину выставляли свежие десерты. Большой противень с тирамису появился одним из первых: ровные ряды светлого крема, присыпанного какао.

Дарья дождалась, пока противень поставят на место.

— Тирамису, пожалуйста.

— Сколько?

— Все.

Пекарь посмотрел на неё.

— Их сорок восемь.

— Упакуйте все.

Пока пирожные раскладывали по коробкам, Дарья стояла у витрины и смотрела, как один за другим исчезают ровные ряды.

Такси уже ждало. В багажник отправились сумки, книги и коробки с вещами. Тирамису Дарья поставила на заднее сиденье и устроилась рядом.

Машина тронулась.

Через несколько кварталов Дарья подалась вперёд.

— Остановите на минутку, пожалуйста. Мне нужен хороший кофе. Самый хороший кофе.