Книга 9. Глава 18. Ненавистная любовь

Продолжение МИСТИЧЕСКОЙ САГИ «Тонкая грань»
 
Средние века

Любимая
 
Отец обожал свою любимую дочь, она была копией её матери, такая же рыжеволосая красавица, укравшая его сердце, до того абсолютно недоступное для подобных переживаний.

Параскева делала его слабым, он очень дорожил ею, баловал, холил, оберегая от любых опасностей. Из простой смертной она превратилась в очаровательную и опасную ведьму под стать ему и даже более того. Она могла манипулировать им, как ей заблагорассудится. И он, зная это, готов был сделать для неё всё, что её душеньке будет угодно.

Он готов был простить ей всё, кроме измены. Даже когда он просто думал об этом, его распирало от ревности и гнева. Она должна принадлежать только ему, и, заглядывая ей в глаза, всё повторял как мантру: «Ты только моя, только моя, моя».

Поначалу это её забавляло, затем стало раздражать, а потом пугать. Его горящий взгляд постоянно преследовал её, даже во сне он не оставлял её в покое. Отовсюду она слышала его зловещий шёпот: «Моя, моя, моя…».

Он убивал каждого, кто только взглянет на неё и на кого она обратит своё внимание. При этом его гнев обрушивался и на неё. Он никуда не отпускал её одну, она стала узницей, запертой в огромном Замке — тёмном воплощении своего хозяина, таком же мрачном и устрашающем.

Она бродила по его закоулкам, выискивая хоть какую-то лазейку на свободу. Но от него было не спрятаться и не убежать, Замок был его ушами и глазами, его продолжением, он отовсюду выпячивался сквозь стены и неусыпно следил за нею. И только днём, когда он покоился в своём гробу, она могла хоть ненадолго освободиться от его тягостного присутствия.

Вот тогда в ней снова просыпалась ведьма, способная соперничать даже с Хозяином своей колдовской силою, порой превосходя своей жестокостью и жадностью до людских душонок. Некоторые из узников были припрятаны в самых потаённых уголках её коварной чёрной сущности, недоступных даже для него, Великого и Ужасного.

Она измывалась над пленниками еще более изощрённо и с фантазией, присущей её коварной женской натуре. Из-под её колдовских чар рождались произведения чёрного колдовского искусства. Лишь одним взмахом ресниц она превращала мужчин в покорных рабов, не смеющих даже дышать без неё, готовых целовать её следы, готовых ради неё на всё. Вот это раболепство было главным её оружием, движущей силой её потаённых желаний, самым сильным из которых была месть.

Справиться с приставленными к ней фуриями по воле Хозяина было проще простого, лишь кинув им кусок живой плоти, обильно сочащейся кровью, и любой из её рабов, только чтобы угодить ей, был рад стать главным блюдом на любом вампирском пиршестве.

И однажды она сбежала. Прикрываясь телами узников, она воздвигла целую стену на пути рассвирепевшего Дракулы, и пока он разбрасывал досадные препятствия на своём пути, она сумела выскользнуть из проклятущего замка.

Он нагнал её у самого края пропасти, и бешенство застилало его глаза, в них не осталось места для прежней нежности. Уже не шёпот, а змеиное шипение вырывалось с его губ: «Тебе никуда от меня не деться, ты моя, моя, слышишь, моя».

Она упрямо встряхнула копной непокорных рыжих волос, и словно крылья взвились за её спиной, когда она шагнула в пропасть. «Я свободна, слышишь, свободна». «Ты моя, моя», — неслось ей вдогонку…

И миг обернулся вечностью, когда чёрные крылья взвились за его спиной, когда он мчался вслед за ней, и дьявольский огонь горел в его глазах. Но его чары на неё больше не действовали, ненависть пересилила былую любовь и как блок вставала на их пути.

Он не мог дотянуться до неё, она опережала его на какие-то доли секунды. На какой-то миг время остановилось, и они зависли в воздухе, скрестив взгляды, и этот поединок закончился в её пользу.

Она лежала на самом дне Долины келий, и её остановившийся взгляд привёл его в себя. Только сейчас он понял, что наделал. И вечная жизнь без неё стала ему наказанием. Он искал её везде, в разных реальностях, в разных мирах и на том и на этом свете, но она бесследно исчезла отовсюду, только не из его памяти.
И приходя к нему во сне, давая ложную надежду, продолжала мучить его снова и снова, снова и снова… И он в поисках её неуловимой тени продолжал обследовать каждый закоулок временного лабиринта, не в силах остановиться.

Любимица

И только дочь стала его утешением. Вылитая мать, рыжеволосая красавица Кассандра была не менее одарена и в колдовском искусстве. Поначалу ему было больно смотреть на неё, но потом привязанность к дочери стала его отдушиной. Оттого другим дочерям доставалось гораздо меньше внимания.

Моргана подогревала это недовольство среди сестер и умело использовала в своих целях. Только страх перед отцом сдерживал негласный бунт на «корабле», оружие уже было заряжено и направлено на объект всеобщего негодования.

Моргана долго и тщательно собирала компромат, это оказалось делом несложным, так как всё внимание сестры было направлено на объект обожания. Поначалу Моргана не понимала, что в нём было такого сногсшибательного, а потом, наблюдая за развитием их отношений, вдруг осознала, что и сама не прочь оказаться на месте сестры.

Когда Кассандра смотрела на него, она просто светилась вся, и этот золотой свет просачивался сквозь кожу, лился из её глаз, золотился в её волосах и на ресницах.
Рядом с ним она буквально преображалась и становилась не просто другой, она превращалась из ведьмы в простолюдинку, женщину из плоти и крови. Она расцветала, как бутон, и с каждым разом становилась всё прекраснее. Моргана поймала себя на том, что завидует сестре ещё больше, чем прежде. И это сильное чувство испугало её.

Моргана слишком увлеклась и сама попалась на крючок. Она влюбилась в эти синие глаза, что стали сниться ей каждую ночь, но смотрели они не на неё. Отчего ненависть её только усилилась. Но теперь она хотела украсть у Кассандры не только отца, но и БОгдана.

А потом Кассандра внезапно пропала. Сестра всё-таки перехитрила её. Отец просто встал на дыбы, его рёв разносился по всей округе, она ещё не видела, чтоб он так бесновался. И тут он вспомнил о Моргане и других дочерях, разослав их во все концы в поисках Кассандры. И всё-таки, как бы Моргана ни старалась, заменить отцову любимицу ей так и не удалось.

Отец замкнулся в себе и стал ещё более раздражительным, бешенство клокотало в нём, ища выхода, людская кровь полилась рекой. Да и дочери старались в это время не попадаться ему на глаза, разлетевшись в разные стороны в поисках Кассандры. И ни одна из них не решалась назвать сестру отступницей, в страхе быть разорванной Дракулой на мелкие кусочки.

Моргана так и не нашла ни БОгдана, ни Кассандру, хотя чувствовала, что та где-то рядом. Это мучительное чувство снедало её век за веком, век за веком… И, наконец, она напала на след отступницы.

Продолжение следует...

Глава 19.

Затишье. Америка, 1956 год.

После внезапной атаки наступило затишье. Сфера снова приняла изначальное положение и цвет. Бирюзовое свечение не давало выжившим утонуть в беспросветном мраке. Присутствующие не отрывали глаз от этого зыбкого источника света, словно пытаясь удержать его. Наконец, Мэтт констатировал, что сфера очистилась, и Дракула отправился восвояси. Чего не скажешь о его дьявольском отродье. Он не спускал с Алекс глаз, пытаясь понять, кто сейчас перед ним – её светлое начало или тёмное.