Алёна Малова. Глава 62. Месть

Сентябрь 1988 года.

Дима Молостнов, известный в криминальных сферах под погонялом Рудик, сидел в задумчивости в ресторане «Эра». Зал был полупустым — время уже перевалило за полдень, и обеденная суета сошла на нет. Лишь изредка из кухни доносился звон посуды, да приглушённый голос повара, отдававшего распоряжения. Тяжёлые бордовые шторы слегка колыхались от сквозняка, а на полированных столешницах поблёскивали остатки воды от только что протёртых скатертей.

Перед Рудиком был накрыт щедрый стол: бутылка водки с матовым стеклом, наваристый мясной бульон в толстостенной фарфоровой тарелке, от которого ещё поднимался лёгкий пар, отварной картофель, посыпанный укропом, и огромная горка шашлыка — сочные куски мяса, щедро приправленные специями, буквально вываливались из тарелки, нависая неровным краем.
 
Он не сразу заметил вошедшего Костю Фирстова. Тот появился в дверях, словно порыв ветра: в новеньком спортивном костюме фирмы «Адидас» — чёрные полосы по бокам, белый логотип на груди. Костя шёл бодрой походкой, чуть раскачиваясь.

— Рудик, мы нашли его! — выпалил Костя, подходя к столу.

— Что? Кого? — Рудик поднял глаза, в них мелькнуло удивление.

— Мы нашли того… — Костя немного замялся. — Ну, Мулю.

— Кого? — Рудик нахмурился.

— Ну, Альберта, — увидев непонимающий взгляд Рудика, уточнил Костя и понизил голос, наклоняясь ближе. — Ну того, кто изнасиловал Алёнку Малову.

От этих слов глаза Рудика мгновенно налились яростью. Он резко отодвинул стул — тот с резким скрипом отъехал назад.

— Где он? — Дима метнулся к вешалке и накинул кожаную куртку.

— В подвале на Московского, 165, — быстро ответил Костя, уже доставая ключи из кармана.

— У тебя тачка рядом?

— Возле входа.

Они вышли из ресторана, и дверь за ними хлопнула с глухим стуком. Бордовая «девятка» стояла у обочины, блестя на солнце. Костя запрыгнул за руль, Рудик — на пассажирское сиденье, и машина рванула с места, визгнув шинами.

Подвал располагался в третьем подъезде девятиэтажного дома. Внутри их встретили порядка пятнадцати пацанов. Кто-то боксировал с грушей, ритмично отбивая удары, кто-то тягал штангу, а кто-то играл в карты. Молостнов с каждым из них сухо поздоровался за руку.

— Где он? — спросил Рудик, хищно оглядывая подвал.

— Там дальше, в подсобке, — кивнул один из парней, слегка кивнув в сторону тёмного прохода.

Альберт Сагитов, известный в криминальных кругах города под погонялом Муля, сидел прикованный наручниками к стулу. Во рту у него был кляп, а лицо — в синяках. Глаза у Мули были расширены, в них застыл животный страх.

Рудик подошёл к нему вплотную.

— Ты кого, сука, изнасиловал? Ты хоть понимаешь, кого тронул? — процедил Рудик, голос его звучал громко.

Сагитов что-то пробормотал сквозь старую майку, плотно засунутую ему в рот. Рудик резко выдернул кляп.

— Пацаны, я не знал, кто она! Бля буду! Давайте договоримся! — заверещал Сагитов, дёргаясь в наручниках.

— Это дочь Сергея Петровича! — взревел Рудик, и его голос эхом прокатился по подвалу, заставив всех на мгновение замереть. Он достал из кармана куртки кастет — тяжёлый, холодный и принялся яростно месить лицо насильника. Удары посыпались один за другим.

— Харэ! — Костя схватил его за руку, пальцы впились в предплечье. — Он уже всё! Хватит!

Только после этого Рудик остановился. Его грудь вздымалась, дыхание было тяжёлым, а руки дрожали от напряжения.

Костя приложил руку к сонной артерии на шее Мули.

— Пульс не прощупывается, —  сказал он спокойным голосом.