Комнатка

Отпросился и сумел сходить в парикмахерскую. Солнце над киоском и мальчик поднимет тарелочку для сдачи, чтобы ссыпать оставшиеся монетки себе в ладонь. Мужчина подсядет рядом, чтобы всю дорогу перебирать кубики в раздражённом экране ощипанного телефона. Мне бы успеть на работу, пока не станет совсем скучно. Свесив на вешалке куртку, я сяду к мастеру в кресло, чтобы терзаться и терпеть, но не попроситься в туалет. В женском зале доносились голоса и звенела вода, которая ударялась о кромку раковины и исчезала с отрыжкой где-то в стене между прачечной и запасным выходом. Тёмные и добрые глаза парикмахера в зеркале, которая не вертится всё время на рабочем кресле, а только скрывается с телефоном за углом курилки.

Только бы взяться за дело и покинув парикмахерскую поскорее сесть за стол с черновиком, который выцвел на подоконнике и не годится в печать. Вчера после душа, я смог заставить себя открыть дневник и пододвинув клавиатуру запечатлеть свой вечерний след. Волнение перед приёмом снотворного и вот я уже ногтем ковыряюсь в узелке, чтобы развязать весь пакет с коробками для хранения лекарств. Ещё я кладу в тумбочку листик в клеточку, который повторно препятствует доступ к пакету. Я вспомнил автобус, который вёз нас во время свадьбы к деревне невесты и мама выкручивалась перед гостями в жёлтой юбке так, что мне становилось неудобно и стыдно. Я пытался её остановить, но она плясала не обращая на меня никакого внимания.

Я опускаюсь в подземелье лечебницы и больные выстраиваются у дверей раздевалки, чтобы получить по горькой чашке травяного чая. Мои вещи тяжелы и куртка коротка настолько, что ветер бьётся о мой пупок и до боли рассекает живот. Но мне необходимо взяться за поручень кровати, чтобы толкнуть подушку и очутиться у дверей в кухню, где остывает мой только-только налитый чай. Материнские руки удерживают металлический носик и опрокидывают посудину над стеклом чашки, которая плохо омыта и небрежно пододвинута к сахарнице. Я еле-еле поднимаюсь к завтраку и уже вижу взъерошенную фигуру матери, которая живо улыбается и кладёт ладонь мне на плечо, чтобы я мог взбодриться. Я укладываю расчёской чёлку и не спешу выпорхнуть из ванной, потому что вода всё ещё льётся мимо ладоней и скользя не уходит к трубам ниже, чтобы дать место другой струе ругательств и нот опустить свой разбитый по капелькам нос к раковине. Кружок среди хвойного парка и велосипедист едва не упадёт с колёс, когда к скамейке подбежит отпущенный не вовремя малыш. Старики неспешно беседуют в тени клёна, который приподнимает край асфальта, когда корень вяжет по канатам глину и незаметно приподнимает крону к луне. По пути я наблюдаю, как мужчина присел за баночками мёда и зыркает на спринтеров, которые обегают коляску с ребёнком и мчатся дальше к повороту. Я пью это лёгочное зелье не давая себе передышки, потому что хочу добиться лучшего звучания. Магазинчик на окраине окровавленного ручья, который сбегает к соснам и превращается в лужу, где вороны краснеют среди глаз и крошек. К подъезду подъехал автомобиль и сосед обронил фразу, которая стихла с первым лучом на жёлтом вздыбленном капоте электрического двигателя. Водите кружит руль и солнце над заправкой лезет мне под руки, когда я ищу ячейку, чтобы пристегнуть грудь к креслу.

Я стою в коридоре, пока певчие голосят над кроватью, а родители поднимают слёзы. Возле часов лежит разодранная пачка с одной уцелевшей сигаретой, которую придётся сегодня отдать или раскусить перед дождём, чтобы чувствовать горечь последней недели августа и закрывать от несовместимости глаза. Ветер поднимает вишнёвые ветви и мне приходится уходить к деревне, где старик сядет в окне и проводит съёмочную группу лишь колким взглядом. Старик пережидает день дома и двигается лишь от кухни к спальне, где на диване лежит мягкий кот с отодранным носом и грязным животом.

Белая-белая комната с холодной печкой и сыром, который завёрнут в марлю и подвешен над телевизором. Поиск тепла в уголке её маленькой спальни стенка которой так тонка, что я слышу кашель деда и бой телевизора. Со двора я улавливаю трудное дыхание старика, который по-видимому идёт к калитке, чтобы срывать отцветшие ягоды смородины. Петлять у берега реки и не понимать, какова сегодня пора и почему птицы уселись на лесенке чердака, а не собрали все силы, чтобы слететь к универмагу южнее. Я влюблённо ищу себе место для перегрева чувств и все мелодии стараются поднять меня щипчиками повыше положенной нотки.