Расскажу о любви. Маленький дом

«Расскажу о любви. Маленький дом»
Повесть
Часть
«Маленький дом»

Вспомнился мне дом маминого друга, с которым она встречалась всю жизнь. Я даже не могу вспомнить, когда это началось.
Знаю, что он был соседом моей тёти, маминой сестры. Его дом стоял позади огорода тёти. Звали его дядя Саша Болоченков. Он запросто заходил к тётке, по-соседски. Видимо, там он и познакомился с моей мамой, но в бараке я его не видела никогда. В наше с мамой гнёздышко он не вторгался.
В его доме я была всего один раз после того, как он развёлся со своей женой.
У него была жена и сын, которые после развода уехали жить на Чёрное море. Он остался один и только тогда мама впервые обратила на него внимание, но по причине его пристрастия к спиртному, не подавала ему никаких надежд.

У неё была я и я у неё была на первом месте. Но, я уже стала понимать, что мама всю жизнь жила одна, воспитывала меня и сына сестры, работала день и ночь, чтобы нас прокормить, да ещё и сестре помогала растить двух дочек от повторного брака, и поэтому я не возражала, чтобы мама иногда встречалась с дядей Сашей. Мама говорила, что он прекрасный человек, когда трезвый.

Однажды я вошла в дом дяди Саши, чтобы навестить маму, которую долго не видела.
Дом большой, но пустой. Он не был наполнен жизнью. Из сеней попадаешь сразу на кухню. Она справа. Большая печь разделяет её от комнаты, образуя кухонку-закуток. Тут стоит стол с дверками и с полкой для посуды над ним. Рядом со столом табуретка для ведра с водой. За водой приходилось ходить в колонку, хотя в огороде был водопровод для полива.

В комнате у окна стоял стол и стулья. И это всё для первой комнаты. Во второй комнате, напоминающей зал, справа от входа находилась кровать, слева от распашных дверей — диван. Прямо, в промежутке между окнами — тумбочка с телевизором. На окнах имелись занавески.
Для большого дома этого мало. Комнаты казались пустыми.

Всё мне вспомнилось в сравнении с домиком моего мужа Николая Александровича.
После пожара, который устроила его первая жена в отместку, что он женился на мне и уехал жить в Финляндию, именно я стала благоустраивать и обставлять его заново.
Сегодня я купила коврик, постелила его в комнате у самого порожка.

Это не дом. Это пристрой к бане. Он под одной крышей с ней. Между ними только раздевалка с лавками и с гвоздями для полотенец. Над лавками я нарисовала дедушку с тазиком и берёзовым веником.

Когда входишь с улицы в этот предбанник, то справа будет печь, которой топится баня, и сама баня, а с левой стороны вход в домик.
Он строился для жилья взамен большого дома, который развалился совсем, но стоял ещё на крепком фундаменте. Большой дом смотрел окнами на улицу, но был совсем закрыт, разросшейся за многие годы, сиренью.
Большие кусты напоминают деревья, а молодая поросль каждый год всё смелее и смелее занимает всё пространство перед домом. Когда-то это был палисадник.

Маленький домик стоит в конце огорода возле ручья, который вытекает из родника и постепенно превращается в речку Буровку, но Николай Александрович её зовёт просто — Канава.
 
Из канавы мы берём воду в баню, чаще таскаем вёдрами. Николай Александрович спит долго, почти всегда до обеда, а я просыпаюсь рано и, чтобы его порадовать, стараюсь сделать до его пробуждения как можно больше работы по хозяйству: натаскать воды вёдрами в банные бочки и в большой бак, полить огород, прополоть грядки, постирать, а самое главное подмести территорию возле бани и домика, которая всегда в листьях и в веточках от, растущей над баней и домиком, ветлы.

Воду надо натаскать именно с утра пораньше, пока по ручью не поплыли утки с приплодом, иначе они взболтают мелкую речку, поднимут ил со дна и вода будет мутной.

Когда Николай Александрович просыпается, у меня уже все дела сделаны.

Сегодня я ещё собрала малину для его завтрака. Он любит свежую малину с молоком есть на завтрак с чашечкой кофе.

К тому же я сходила в центр села в промышленный магазин и купила к порожку коврик.
Поправляю его и не могу нарадоваться, как маленький коврик маленький домик делает уютным.
Стою на коврике, осматриваю комнату и думаю: «Всё здесь моё, всё куплено мной, сшито мной, придумано мной. Кухонный стол и полка над ним из маминой квартиры. После того, как она умерла, мы продали её квартиру и её мебель пригодилась для домика Николая Александровича. Стол и полку я заново покрасила белой масляной краской. Красила на улице, хорошо, что дни были жаркие, мебель быстро высохла.

Шторы на окнах и красный палас на полу тоже из маминой квартиры. Тюль я купила новую. Постельные комплекты тоже от моей мамы, подушки и одеяла.

Когда-то люди радовались одному телевизору, а теперь у меня в городской квартире в каждой комнате свой телевизор.
 
Один из них, из комнаты моей дочери, мы с Николаем Александровичем привезли в этот маленький домик. Телевизор напоминает большой ящик и под него пришлось привезти и тумбочку.
Я мечтала купить современный плоский телевизор и повесить его на стену напротив кровати, а то комната и так маленькая, да ещё эта тумбочка, но тумбочка заменяет нам шифоньер. Шкаф для одежды просто некуда ставить, поэтому она лежит в тумбочке, а кофты, куртки висят на крючках, прибитых к внутренней стороны двери,  и висят не просто так, а на  деревянных и пластмассовых плечиках.

В домике два окна и на каждое окно я просила Николай Александровича прибить сетки от мух и комаров, потому что во дворе имеется пруд с камышами.

Когда-то в нём плавали караси, но когда по речке прошёлся грейдер и углубил её, пруд обмелел, вода в него просто перестала поступать естественным путём.

Первый год Николай Александрович качал в него воду электронасосом, но это долго и не надолго, потому что вода уходила в землю и испарялась на солнце, но комаров всё равно было много.

У меня аллергия на комаров. Николай Александрович не замечает их укусов, а я чешусь до крови, распухаю до видимых и невиданных размеров, шея, руки, глаза и губы самые чувствительные места.

Смешно было смотреть, как трое взрослых мужчин прибивали  планки с сеткой к раме окна.

Работали двое, а третий руководил этой ювелирной работой. Мужики отбили молотком себе пальцы, но сетки были прибиты тоже.

В правом углу, как говорили в деревнях, в красном углу висит уголок с иконами.
Нам просто нельзя было без них после поджога и угроз со стороны его бывшей жены.

Всё это мне помогла выбрать в церковной лавке Казанского храма моя набожная подруга Надя Красинская.

Они с мужем стали прихожанами по беде своей. У них в дворовой драке убили четырнадцатилетнего сына. Они так и не смогли оправится от этого горя. Спасались только молитвами. Её осведомлённость в религиозных делах помогла и нам выбрать нужные иконы.

Посередине, естественно, Бог, справа икона Николая-чудотворца, а с другой стороны - Богородица, рядом икона «Неопалимая купина» от повторного пожара.

Стою на коврике, смотрю на иконостас и радуюсь, что всё в этом маленьком доме теперь по-божески, по-людски.
Зимой домик обогревает печь. Мы даже сменили чугунную плиту с конфорками для кастрюль, сковородок и для чайника, и с чугунными блинами для закрытия конфорок, когда огонь не нужен для приготовления пищи.

Схожу с нового коврика, подхожу к рукомойнику в виде шкафа с раковиной, с нижней тумбочкой для ведра и с баком для нагрева воды от электрической сети. Он тютелька в тютельку вписался  в левый угол у двери.

Николай Александрович никак не хотел его покупать. Он же денег стоит, но я решилась сама на эту покупку, заплатила свои деньги и оплатила доставку из магазина.
Это в первую очередь нужно мне, ведь мыть посуду под струёй горячей воды лучше, чем греть воду в чайнике, мыть посуду в тазу и полоскать её в ручье.

Воду в нагревательный бак я ношу из колонки в гигиенических целях. В канаве, что течёт рядом с домом могут быть разные микробы и мусор, который просто забьёт кран. Хлопот много, но, всё-таки, какое ни на есть, а удобство и красота в доме.

К тому же на белом баке есть плотная крышка, которая служит, как полка для стаканчика с зубными щётками. Сполоснув руки, я включила нагрев в рукомойнике, чтобы вода была тёплая, ведь скоро мой муж проснётся. Уже летний полдень.