Как я женился в очереди за бензином

Вперёдсмотрящий опустил руки с биноклем и крикнул вниз: «Везут!». Окружающая автовышку толпа водил засуетилась и поспешила к своим машинам. Вышка опустилась, и шофёр-вперёдсмотрящий тоже перебрался в кабину. Он мог наблюдать с высоты движение автоцистерны с бензином примерно на дистанции в 20-25 км, а это означало, что она появится на заправке уже минут через 20 и надо было держать ушки на макушке, чтобы не пролететь при раздаче топлива. Правда, ещё с полчаса уйдёт на слив бензина в цистерны АЗС, но это уже мелочи после многочасового ожидания.
Очередь уходила буквально за горизонт и последним в ней было понятно, что сегодня им рассчитывать не на что. Вдоль очереди на электросамокатах помчались дежурные с красными повязками – это были выбранные народом активисты по розыску выставленных еще вчера к ночи машин без хозяев. Были такие проходимцы, которые, чтоб не сидеть всю ночь в машине (или рядом у костров), оставляли машину с надувным манекеном, а сами преспокойненько уходили домой в тёплую постельку. Таким прокалывали колёса и могли разбить стёкла, а то и вовсе скинуть машину в кювет. Я и был одним из таких добровольцев-активистов (за лишние 50 мест в очереди).
 Жизнь в очереди на АЗС была давно отлажена и регламентирована негласными правилами, или же понятиями. Расскажу о некоторых. Например, свою очередь можно было продать и, соответственно, купить место ближе к раздаточным колонкам - ясно дело, что уже дороже. Места можно было перепродавать, на это дело существовали специальные маклеры, или брокеры. Торговаться с ними было бесполезно - своё дело они знали чётко. Категорически запрещалось передавать свою очередь друзьям и даже родственникам, иначе очерёдность путалась и честное стояние в очереди превращалось в соревнование многодетных семей. При этом почему-то допускалась передача прав на очерёдность только от отца сыну и от матери дочери и никак иначе. За соблюдением этого правила следила специальная тайная комиссия, которая, в свою очередь, назначалась выборным ареопагом из старейших и уважаемых членов автосообщества. Кто конкретно входил в тайную комиссию – не сообщалось и поэтому опасаться надо было любого (если ты не соблюдаешь основные понятия).
Поначалу в очередях царил первозданный хаос, но постепенно сработала саморегуляция охлоса, и среди озлобленной толпы эгоистов вдруг возродилось то самое столь желанное властям (на словах) гражданское общество. Но, даже независимо от желаний и волеизъявления участников этого сообщества как-то почти само собой вдоль длиннющих очередей появились сперва платные туалеты, затем курьеры с пиццей, а вслед за ними и бутлегеры с пивом, газировкой и палёной водкой. Появлялись даже заезжие артисты и бродячие фокусники, не говоря уже о мошенниках всех мастей. Частный капитал и несвязаная законодательством предпринимательская инициатива заработали в очередях во всю мощь.
Завидев такой лакомый самоорганизованный пирог, подтянулась - как бы отрегулировать его - и власть: среди машин стали мелькать юркие молодые люди с буклетами предвыборных платформ разных партий – дело шло к очередным выборам кого-то и где-то там, но это было вне основных интересов очереди. Нам эта возня была не очень интересна: мы чувствовали себя отдельной экстерриториальной частью страны. Но ладно бы проспекты с буклетами: в толпе стали мелькать и солидные господа и дамы с портфелями и папками в руках – это появились агенты налоговой инспекции с проверками есть ли лицензии на установку мобильных туалетов и лотков с варёной кукурузой?
Вдоль рядов машин катались инвалиды ради подаяний, ходили цыганки, перекрашенные в блондинок с фотопортретами обезображенных болезнями детей и клянчившие денег на их лечение. Ну, в крайнем случае, можно было от них отделаться поллитром бензина – на этот счёт цыганки носили под платьями небольшие канистры.
В этом нашем мире было всё: салоны красоты на колёсах, маги-экстрасенсы и девочки по вызову, лотки с хот-догами и гамбургерами, передвижная аптека, свои практикующие врачи и юристы с нотариусами. Когда кто-то рождался в очереди (а такие случае редко, но бывали) к нам выезжал батюшка из соседнего храма на крещение и, напротив, на отпевание в случае внезапной кончины очередника – все мы смертны… В этом случае право на очередь безусловно отходила к наследникам первого разряда, если покойный заранее не оставил иного распоряжения на сей счёт.
На АЗС было четыре пары бензоколонок, или же всего восемь сосок – как мы их называли – соответственно с двух сторон колонки. Так вот, распоряжением городского головы одна пара сосок была отдана под льготников - всяких там участников, инвалидов труда с детства, беременных героев революции, ветеранов мамаева побоища и тому подобное. Так вот там, в отличие от нашей общей очереди, творился натуральный беспредел. Там царили коррупция и беззаконие. В общем-то, как и везде, где за регуляцию рыночных отношений принимается самоназначенная власть.
Чиновники, силовики, бандиты и члены их семей по привычке норовили пролезть без очереди, которая, между прочим, была ненамного меньше нашей, обычной, но стоять в ней как обычному гражданину перечисленным категориям было, что говорится, «западло».
К льготникам относились и беременные женщины, но тут был один нюанс: льгота на «без очереди» полагалась только на шестом месяце беременности, причём подтверждать её справками было бесполезно – бумагам не верили. Женщин осматривали служительницы АЗС в специальных кабинках – с помощью маркера-трафарета, измеряющего объём живота. Часто попадались фиктивные беременные с искусственным животом – тех заносили навсегда в чёрные списки.
Собственно, такую процедуру льготники подсмотрели у нашей общей очереди – нам не жалко, пусть эти блатные попользуются чужим ноу-хау.
Всё это я описал для ознакомления с ситуацией, чтобы будущий читатель понял в каком реальном мире нам приходилось жить в ту эпоху. Но вот произошедшее лично со мной выходило за рамки всего описанного сюрреализма. Судите сами…
Еду эдак я потихонечку на самокате вдоль очереди, порядок, стало быть, наблюдаю. Ну, как порядок – чтоб ничего такого из ряда вон. Вот вижу, чуть в стороне машина с тонированными стёклами – ни черта не видать – ходуном ходит: это значит, что люди там совокупляются половым путём, пребывают, так сказать, в любовном угаре. Этому мы препятствовать никак не можем. Вон чуть в сторонке компания образовалась - пьют, гуляют, гармошка при них, песни поют – это значит, днюха у них, или иное какое событие – имеют право. Но, если затевается драка, то это мы терпеть никак не можем и сразу вызываем ментов. Они, конечно, просто так не поедут, но у нас есть для них стимул в виде денежных знаков и, опять же некоторого количества дефицитного топлива. Для этого у ареопага есть своя чёрная касса из добровольных взносов очередников. Ну, как добровольных: не платишь – вон из очереди! Своего рода касса взаимопомощи.
И вот где-то уже в четвёртой-пятой сотне машин наблюдаю не совсем обычное даже для наших разнеможно-иномарочных лимузинов и отечественных «буханок» авто, скорее даже не авто, а декорацию из сказки про счастливое советское время. Вы можете себе представить белоснежный ЗИМ (ГАЗ-12) выпуска 1954 года, исполненный в модификации кабриолет, то есть, без верха? Вот и я не мог до этой поры. Но это был он! Автомобиль моей детской мечты, который я даже на картинках никогда не видел, но только в своём воображении и как я, сидя в нём за рулём, рассекаю почему-то по Военно-Грузинской дороге (и никак иначе), в обнимку с разнеможной принцессой и тоже во всём белом. Нет, но я-то в строгом чёрном костюме, это она в белом.
В ЗИМе, который я обнаружил в нашей очереди, на заднем сиденьи шевелилось тоже что-то во всём белом и рыдало. Вокруг этого Нечто были навалены охапки цветов.
Я начал раскапывать эти шелка с одной стороны, где обнаружилась белая туфелька, а в ней ножка в белом чулочке - значит, рыдающая головка была с другой стороны упаковки. В итоге из кокона вылезла куколка, которая некогда, очевидно, имела привлекательное личико, ныне обезображенное разманной слезами косметикой.
- «Вы кто?», - преодолевая приступ рыданий, произнесла куколка.
- «Я-то - известный всей очереди конь в пальто, а вот ты кто, милая и почему одна?» - насчёт коня – это я так пытался пошутить.
- «Я – невеста» - констатировала она и вновь затряслась в рыданиях.
- «Вижу, что не святая Тереза, жених-то где?».
Куколка ответствовала, что жених Витя ушел несколько часов назад узнать, когда начнут давать бензин и не вернулся.
После этой фразы вспомнилось совершенно не к месту: «Если не вернусь – считайте коммунистом».
Далее из сбивчивых показаний невесты – её звали Лера – удалось установить, что они вдвоём с женихом на арендованном ЗИМе сперва объезжали семь городских мостов, где вешали замочки с надписями: «Витя и Лера – forever» («навсегда», значит, - ну-ну…), после чего они должны были прибыть к определённому времени в ЗАГС, где их ждали родственники и друзья во главе с регистраторшей. Но вот проклятый бензин внезапно кончился, а их в салоне не предупредили и пришлось впереться в эту очередь, где никто – ни один жмот - ни при каких условиях не хотел пропустить их вперёд.
- «Вот если б я была беременная на 6-м месяце, тогда пожалуйста, а так - нет!», - добавила куколка.
Итак, если я правильно понял, то жених Витя ушел на разведку и пропал. Осмотрев место происшествия, я, как дежурный активист, отметил: ввиду отсутствия в ЗИМе запаса питьевой воды невеста Лера была вынуждена для сохранения водно-солевого баланса употреблять шампанское – пустая бутылка валялась тут же. И закусывала тортом, который измазал её подвенечное платье. На её счастье рядом был установлен мобильный туалет. Так что жизнь у неё потихоньку налаживалась, особенно с моим появлением.
Я, и как активист, и как джентльмен поехал на самокате на заправку искать жениха. Порасспрашивав персонал станции и лидеров в очереди, мне пришлось убедиться, что никто или вовсе не видел, или не обратил внимания на парня в джинсовом костюме, похожего на меня только без усов - так сказала Лера.
Имея некоторый опыт в деле розыска пропавших вблизи АЗС мужчин и парней, я обратился к мобильному ларьку-разливайке, замаскированному под «Скорую помощь». И вот тут-то интуиция меня не подвела: и хозяин забегаловки на колёсах (здесь можно было выпить и закусить в минуту душевной невзгоды) и пара завсегдатаев закивали головами на моё описание пропавшего и указали на ближайший орешник, куда отправился счастливый жених с двумя новыми друзьями.
В загаженном орешнике – он не входил в нашу негласную юрисдикцию, и мы не следили там за порядком – мною был обнаружен донельзя пьянищий жених Витя, рядом с которым отдыхали его собутыльники из «Скорой помощи». Попытки привести в чувство жениха ни к чему не привели – он не реагировал ни на затрещины, ни на облив холодной водой. Но при попадании луча фонарика на зрачки они расширялись, то есть, пациент в принципе был жив, но только надолго обездвижен.
 Уж не знаю, что именно заставило жениха так нажраться – величайшая радость от предстоящего союза с любимой девушкой или, наоборот, ощущение непоправимости этой ошибки. Он остановился на пороге, за которым его ждало неимоверное счастье, но ещё шаг и было бы уже поздно что-либо изменить. И вот этот категорический императив привёл его к когнитивному диссонансу. Примерно так, вернувшись к ЗИМу, я обрисовал Лере ситуацию с её женихом.
Я хотел смягчить, как воспитанный и интеллигентный человек её горе, но, к моему удивлению, она прекратила рыдать и ронять сопли в платочек и дико захохотала, как ночная сова.
Утерев слёзы – на этот раз от веселья – эта брошенка внимательно осмотрела меня и спросила: «Судя по пальцам, вы холостой?». У неё была такая привычка (как я узнал впоследствии) - экономить слова в предложениях, без которых и так понятно, о чём идёт речь.
- «И зовут вас Виктор?» - это она продолжила свой допрос. Я кивнул утвердительно.
Далее неожиданно: «А паспорт у вас с собой?». Я ответил, что вынужден постоянно носить паспорт при себе из-за постоянных недоразумений с полицией, но ей предъявлять его не намерен.
Бывшая невеста после нашего столь короткого диалога достала зеркальце и начала приводить себя в порядок. Платки и салфетки у неё давно были израсходованы и мне пришлось отдать свои. Мало того, в ход пошла и моя нарукавная повязка ответственного дежурного активиста по очереди. По мере очистки лица от расплывшейся косметики оказалось, что выглядит оно довольно неплохо – не идеально, конечно, но на таких оборачиваются.
Когда эта куколка вылезла из машины, я обратил внимание на полную наполняемость её весьма откровенного декольте, что там с фигуркой детально было не разобрать из-за огромного свадебного платья, выглядевшего как колокол, но, надо полагать, что оно покрывало именно то, что полагается иметь красотке по штату.
Пройдясь вокруг машины, она спросила совсем неожиданное в этой ситуации: «Бензин у вас, конечно, найдётся?». Ну, да, у меня всегда канистра в запасе.
Она подошла ко мне совершенно близко, почти упираясь своим декольте и, глядя мне в глаза выдала совсем уж несуразное: «Витя, ты должен на мне жениться!». Я реально остолбенел, как жена Лота, племянника Авраама, увидев, что стало с нечестивыми городами Содомом и Гоморрой.
- «Она либо сумасшедшая, либо перепила шампанского» - пронеслось у меня в мозгу. – «Точно, она лишилась рассудка, узнав, что накануне свадьбы её бросил любимый».
- «Мне этот Витёк до лампочки»!» - она словно прочла мои мысли. – «Свадьба – это чисто коммерческий проект и деловое мероприятие», - продолжила она и, подкрасив губы помадой, сказала: «Слушай!».
- «Если я не выйду замуж по истечении определённого сорока, то лишусь серьёзного наследства, а сегодня как раз тот самый последний день. Дело в том, что у меня есть дядя, вернее, был – он не так давно скончался, оставив мне всё своё состояние как единственной и любимой племяннице – своих детей у него нет. Дядя ещё в советские времена был директором овощной базы, а значит, уже тогда являлся состоятельным человеком, сколотившим первоначальный капитал на гнилой капусте. В 90-х он эту базу приватизировал в свою пользу вместе с землёй и затем эту землю продал девелоперам под элитное строительство. Говорю это, чтобы тебя не мучали угрызения совести насчёт происхождения дядиного богатства: он не наркобарон и не воровской пахан, хотя успел побывать депутатом. Не знаю, какой именно у него был бзик насчёт конкретно сегодняшней даты, но она, безусловно, с чем-то в его жизни связана. Но тебя это не касается.
Если ты женишься на мне, то буквально завтра-послезавтра получишь от меня вот такую сумму на счёт – и она нарисовала помадой на двери ЗИМа единичку и несколько нулей. Я машинально пересчитал нули и также машинально добавил к ним ещё один. Просто по привычке. Получилось 10 миллионов.
Она зачеркнула помадой цифру 10 и вывела «5», добавив: «И вот этот ЗИМ в придачу – я видела с каким вожделением ты на него смотрел – на меня бы так кто позарился. Машину я для тебя выкуплю, если согласишься» (момент, когда она перешла со мной на «ты» - я и не заметил).
- «И, да!». –добавила она. – «Развестись сможешь в любой момент, я могу хоть сейчас подписать согласие, проставишь потом только дату».
Немного придя в себя, подумалось, что предложение, в принципе, приемлемое, но ведь в придачу ко всем этим «ништякам» я получу ещё и жену, а вместе с ней, вероятно, и тёщу, а вот к такому развороту событий я ещё не был до конца готов.
Моя невеста (уже! – о, Боже!) прервала ход моих маленьких корыстных мыслей: «Хватит думать! - теряем время. ЗАГС закроется и тогда всё – не обломится ни мне, ни тебе. Поехали, нас там заждались мои родственники и подруги, заказан ресторан на 50 персон – я не могу всех их разочаровать.
Я пытался (но весьма робко) привести ей свои контраргументы против этой безумной затеи. А именно:
1. «В заявлении в ЗАГС не моя фамилия» – Она: «На месте всё исправим»;
2. «Я не сильно похож на ранее предъявленного родне и знакомым претендента на твою руку и сердце» – Она: «Тебя все мои видели мельком, издали вы с ним похожи, только тебе надо сбрить усы»;
3. «У меня нет свадебного костюма» – Она достала с третьего ряда кресел (в ЗИМе 7 мест) чехол с фраком, манишкой и галстуком-бабочкой;
4. «У меня нет свидетеля» – Она: «Подбери здесь кого-нибудь, любой согласиться попасть на свадьбу на халяву, да ещё свидетелем»;
5. «Что скажут гости, увидев сторону жениха в одном-единственном числе, без родни и друзей?» – Она: «Все знают, что ты из другого города, объявим, что твои застряли там у вас в аэропорту и не могут вылететь. Кстати, можешь прихватить ещё пару человек отсюда – для счёта».
У неё на всё были готовы ответы, как будто она просчитывала их заранее. Аферистка! Но симпатичная. Да ещё почти миллионерша…
В итоге я подогнал свою Ладу-Весту, залил из канистры бензин в ЗИМ-Невесту, и мы помчались в ЗАГС.
Там нас действительно ждали: у входа томились в ожидании десятка два нарядных людей с цветами и шариками. При нашем появлении никто не выразил удивления, что жених явился без эскорта из друзей и родственников – это Лера по дороге обзвонила самых болтливых из приглашенных, объяснив ситуацию с самолётом и уже те разнесли эту весть дальше. Усы я успел сбрить по дороге – в моей Ладе можно было найти не только бритву, но и банный веник.
К моему удивлению, среди гостей у ЗАГСа выделялась парочка плясунов в народных костюмах и с ними мужик-аниматор с гармошкой. А при них – внимание! – натуральный медведь с балалайкой. Таких скоморохов я ещё нигде не видел. Потом, уже на выходе, они что-то пели, плясали и гундосили, медведь ревел и рвал струны. Нас обсыпали хмелем, монетами и ещё какой-то дрянью.
Регистраторша, глазом не моргнув, сменила в бумажке фамилию жениха и протарабанила свою напутственную проповедь без запинки. Кольца Лера достала из бардачка ЗИМа.
Всё происходящие породило во мне ощущение фарса и сюра, но поцелуй с невестой (теперь уже с новобрачной) был с моей стороны качественным и искренним.
Потом был свадебный банкет. Который ничем не выделялся бы из тысячи других, если не считать, что со стороны жениха присутствовало всего трое его как бы друзей, которые вели себя не совсем привычно для собравшейся вполне себе интеллигентной публики. Но это из-за обилия напитков, которые оказались не знакомыми моим партнёров, выдернутым из очереди за бензином буквально наугад. Я видел, как морщилась моя тёща, как нервно ходил всё время курить тесть, но мне было уже всё равно.
Я был на собственной свадьбе, которая, как известно, бывает у человека не часто, и поэтому тоже старался оторваться по полной. Что о женихе-новобрачном подумают гости – мне было совершенно все равно, и поэтому я тоже налегал на экзотические вина и дорогие дистилляты с другого конца этого мира. Но! Команду «Горько!» я исполнял со всей ответственностью и с большой охотой. В танцах с невестой я прижимал Леру к себе так, что у неё кости трещали. А что? За всё уплачено: имею право, я же муж, в конце концов! 
Финальная сцена свадебного торжества по этой причине прошла мимо моего сознания. Помню только, что медведь с балалайкой всё время лез ко мне целоваться. Я уже начал рассчитывать на первую брачную ночь, но в итоге утром очнулся в своей Ладе-Веста совершенно один и без всякой невесты. Как потом оказалось: меня погрузили сперва всё в тот же ЗИМ вместе с невестой, чтобы гости - и папа с мамой - видели, как новобрачные уехали в своё уютное гнёздышко, но по дороге Лера велела шофёру скинуть меня в мою Ладу.
Очнулся я, понятно, с тяжёлой головой и кучей вопросов к себе самому, на которые не мог найти ответов: что это был за кошмарный сон и откуда на соседнем сиденьи медведь?! Постепенно восстановив ход событий, я решил съездить в ЗАГС – всё-таки официальное государственное учреждение и там не должны были сильно обмануть.
Дождавшись, когда ближе к обеду мой личный персональный алкотестер показал приемлемые для гаишников цифры, я отправился в ЗАГС за правдой.
В канцелярии мне выдали Свидетельство о браке, гдё «чёрным по-русскому» было указано кто теперь кому муж и жена и какие у них фамилии – Лера оставила свою, что было вполне логично. Присутствующие конторские работницы на мой вопрос: «Когда можно будет подать заявление о разводе?» сперва вежливо посмеялись, решив, что это я так «петросяню», но всё же мне удалось установить минимальный срок: «Да прямо хоть сейчас!». Но при обоюдном согласии. Но суд будет назначен не ранее, чем через месяц. То есть, при любом раскладе я месяц буду числиться мужем этой интриганки. А она моей женой.
С этими новостями я отправился к жене-Лере – адрес мне подсказали тут же, в ЗАГСе. Пока ехал, звякнуло сообщение об СМСке, посмотрел – а это извещение из банка, что на мой счёт зачислено 5 миллионов. «Жизнь-то налаживается» - припомнил я смешную картинку с довольным котом у мусорного бака. Признаться, я до конца не верил этой уж слишком предприимчивой девчуле, но, однако, она выполнила первую часть своего обещания.
Она жила в новостройках. Но в центре. Выйдя из лифта, я сразу упёрся в белую дверь, по краям которой висели шарики, ленточки, букетики и прочая дребедень. У двери лежал коврик с трафаретной надписью: «Wellcome», а на самой двери было выведено от руки большими буквами всё той же губной помадой: «Jast married» («Только для молодожёнов»).
- «Ну, это я и есть» - пронеслось у меня в голове и ещё: «Меня ждали?», и я потянул ручку двери – было не заперто. Звякнул невидимый колокольчик, на звук которого из одной из дверей в просторном холле вышла она – моя новая «жена на месяц», затянутая в домашний халатик, но подкрашенная и подманикюренная, насколько я успел заметить.
Я принялся было лепетать о свидетельстве о браке, о заявлении на развод, о пяти миллионах… Но она подошла ко мне вплотную, прижавшись своей развитой грудью к моей не очень-то выдающейся и прижала пальчики к моим губам, как бы приказывая мне заткнуться. Дальнейшее превзошло все мои самые смелые фантазии.
- «Я сварила тебе борщ», - просто сказала она, но, вместо того, чтобы указать мне на кухню – или где тут у них обедают – она взяла меня за висящий на шее модный в ту пору шнурок-галстук и повела к дверям, из которых появилась, со словами: «Но борщ надо отработать».
И я отработал. А потом ещё и котлеты с макаронами и с подливкой (оказывается, она умела готовить).
В итоге мы уехали с ней в свадебное путешествие на белом ЗИМе с откидным верхом и именно по Военно-Грузинской дороге.
Мечты сбываются?..