Будни особняка Белозерских. 12

## Глава 12. «Забота о близких и вальс-карате»

Марита не забывал про Ольгу ни на день. Однажды он подошёл к ней с той спокойной уверенностью, с которой он делал всё: без суеты, но так, что сразу становилось ясно — это важно.

— Пойдём, дочка, — сказал он мягко, но твёрдо. — Есть одно дело, которое нам нужно сделать.

Они пошли вместе на тот самый пустырь, где Марита устраивал ей проверку: смотрел, как она останавливает удар, как отбивается, как держит равновесие, когда мир будто хочет её сбить. Здесь же, среди невысокой травы и редких кустов, стояли два больших валуна. Ольга не знала, как Марита их сюда доставил, да и не спрашивала: в его мире невозможное часто становилось просто «делом, которое нужно сделать».

— Ольга, дочка, — снова позвал он, и в этом «дочка» было столько тепла, что у неё внутри что-то тихо распрямилось, будто стало легче дышать. — Давай попробуем ещё одно упражнение. Встань, пожалуйста, на любой из валунов. Поставь согнутое колено, ступнёй обопрись о валун. Другую ногу тоже положи на него, чтобы почувствовать опору. Между валунами семь метров. Постарайся из этого положения перепрыгнуть на другой.

Ольга встала, прислушалась к себе: ноги твёрдо держат, спина прямая, в груди — тишина, а не страх. Она смотрела на второй валун, как на цель, которую нельзя просить прийти к ней — к ней нужно дойти самой.

Час она пыталась. Два. Раз за разом прыжок получался либо слишком коротким, либо терялось равновесие, и она спрыгивала, чтобы не упасть неловко. Пот стекал по вискам, мышцы гудели от напряжения, а в голове крутилось: «Не могу… ещё немного… ещё раз…»

И тогда она прошептала, почти беззвучно, одними губами:

— Святой Ангел Хранитель, помоги.

В этот момент что-то внутри неё стало собраннее — не жёстче, а именно собраннее, как будто все части её тела вдруг поняли, что они — одно целое. Она оттолкнулась, взмыла вверх, и время будто чуть замедлилось. А потом мягко приземлилась на полусогнутых ногах на другом валуне.

Марита кивнул, не хлопая в ладоши, не крича «ура», но в его глазах было то самое тихое «да», которое стоит сотни похвал.

— Теперь закрепим, — спокойно сказал он.

И Ольга ещё с час прыгала, снова и снова, уже не падая, не долетая мимо. Это был первый день такой тренировки, но она была настроена по боевому. Если парни из школы к ней не приставали, то тот охранник, что дежурил у входа в соседний квартал, просто не давал ей проходу: то встанет на пути, то скажет что-то дерзкое, будто проверяя, насколько она готова стоять на своём. И с этим надо было что;то делать.

А между тем приближался её день рождения и школьный праздничный вечер. Но радость от грядущего праздника приглушилась тревогой: бабушка приболела. Батюшка приходил причастить и пособоровать её. Тихий, скромный батюшка с добрыми глазами. Каждая встреча с ним была утешительной, будто он приносил с собой не только святые таинства, но и мир, который умел уместиться в нескольких тихих словах.

Ольга помолилась о своей родной и любимой бабушке и осталась дома. Только не забывала выйти прогуляться с Рексом, чтобы глотнуть свежего воздуха и не оставлять своего питомца и забыть о тревоге. А потом снова возвращалась к заботам: приносила бабушке то, в чём та нуждалась, поправляла подушки и одеяло, когда оно сползало, а у бабушки не было сил. Поила её, осторожно приподнимая голову.

И откуда-то, будто из самой тишины комнаты, пришла мысль: «Пробудись к высокому святому делу любви… Будьте солнышками для семьи, близких». Да, это важно. Как без этого?

После Причастия бабушке стало гораздо легче — кризис миновал. Марита заглядывал каждый день:

— Как бабушка?

— Слава Богу, ей легче, — отвечала Ольга, и в этих словах было столько благодарности, что они звучали как маленькая молитва.

Марита выходил тихо, а потом возвращался уже с чем-то нужным: то с тёплым бульоном, то с травяным чаем, то просто с тихим вопросом: «Чем помочь?»

Он сам стал готовить пищу для всех. И блюда получались такими, будто их готовил шеф-повар: с раннего утра что-то булькало,на сковородке что-то тоже готовилось, быстрый ритм работы ножа, в каждом куске хлеба, в каждой ложке блюд чувствовалась не просто умелость, а забота, которая умеет говорить без слов.

Батюшка заходил каждый день и всё больше удивлялся тому, как Марита Пак заботится об этой семье. А между тем день рождения Ольги и праздничный вечер неумолимо приближались. У Ольги хоть и было несколько платьев, но ни одно из них не подходило к такому торжественному случаю.

Когда бабушка пришла в себя настолько, что смогла выходить в гостиную, Марита сам подавал ей приготовленные блюда: воздушные сладости, домашний йогурт, напитки. Он окружил её и Ольгу заботой, как отец. Когда бабушке было тяжело подняться, он помогал ей, бережно поддерживал, доводил до ванной и просил Ольгу помочь принять ванну. Потом так же бережно отводил её в комнату. Иногда выводил на веранду, укутывал пледом, и бабушка сидела, любуясь красивыми видами и вдыхая свежий воздух, пока комната проветривалась, а Ольга наводила там порядок.

В эти дни Ольга совсем забыла думать о платье, дне рождения и торжественном вечере. Её праздником стала тишина в доме, когда бабушка наконец улыбнулась и сказала: «Спасибо, мои хорошие».

Когда Антонина Сергеевна стала почти здоровой, Марита не перестал готовить свои вкуснейшие блюда и не ослабил своей заботы. Он будто решил, что теперь это его долг и его радость.

Теперь, когда бабушка подолгу сидела на веранде, Марита приносил на подносе заварник, блюдечко, выпечку и небольшой термос, чтобы бабушка могла наливать себе чай, когда первый чайник опустеет. А если днём заходил батюшка, они с Маритой отходили чуть в сторону и вели неспешные разговоры о спорте, о том, как важно приучать молодёжь к дисциплине и труду. Так между ними родилась искренняя дружба — тихая, без лишних слов, но прочная.

Тренировки Марита усилил, но на свой манер. Теперь в них было не только движение, но и внимание к деталям: как не терять взгляд, даже если страшно, как превращать усталость в собранность.

Однажды, проходя мимо витрины магазина, Ольга увидела красивое светлое платье: изящные драпировки, лямки, лежащие на плечах, а низ — почти круглым, струящимся. На талии сверху были закреплены две складки, и ткань ниспадала красивой волной. Ольга засмотрелась на это платье, как на что-то очень воздушное, будто оно было сшито именно для неё. Она стояла, улыбаясь своим мыслям, и не заметила, как подошёл Марита.

— Позвольте мне побыть вашим отцом, — тихо сказал он, и от этих слов у Ольги защипало в глазах. — Скоро твой день рождения. Это платье — тебе от меня.

— Но я… — начала она, думая о бабушке, о том, что праздник сейчас кажется чем-то несвоевременным.

— Не переживай, — спокойно перебил Марита. — А я на что? А теперь позволь пригласить тебя на танец, словно отец с дочкой.

А дома, в гостиной он включил вальс. И тут же добавил:

— Только движения будут вот какими: я двигаю прямо рукой к тебе. Твоя левая рука встаёт около тела, правой ногой делаешь шаг в сторону, левую приставляешь к правой. Остановка. Потом меняем руки и ноги — и так движемся по кругу, как в танце.

И они закружились. Правая рука Марита — блок Ольги. Поворот, остановка. Марита двигает левой рукой — Ольга ставит блок правой, перемещается и снова останавливается. Шаг, блок, поворот, пауза. И снова.

Потом Марита повёл её в настоящем вальсе, мягко, уверенно, так, что Ольга вдруг почувствовала: она может и танцевать, и защищаться, и просто быть счастливой — всё сразу.

— Я только что изобрёл новый вид карате, — улыбнулся Марита. — Вальс-карате.

Ольга рассмеялась, и этот смех был таким светлым, что, казалось, даже тени в комнате стали короче.

— Спасибо вам, — сказала она, обнимая его осторожно, как обнимают того, кто стал опорой. — За платье, за вальс, за эту заботу, будто вы и правда мой отец.

— А что вы ещё придумаете? — спросила она, глядя на него с любопытством и благодарностью.

Марита хитро посмотрел и ответил:

— Там видно будет.

1 глава  http://proza.ru/2026/08/24/1836
13 глава http://proza.ru/2026/08/27/1743