Последняя воля короля

ПОСЛЕДНЯЯ ВОЛЯ КОРОЛЯ
(сказание в стихах)

              I
Однажды рассказал мне старец-Маха [1],
Поведав о событиях далёких.
Я слушал старца, и ночь была тиха,
Луна горела в небе желтобокая.
Я и ранее с ним много раз встречался,
В сюжеты его рассказов погружался.
 
А в этот раз он рассказал о том,
Что сложно понимать умом селянским,
Что пришло из дали колесом,
Что чуждо, может, нравам пуританским.
Правда ль это, не знаю, – говорит старик –
Не видел сам и не из книг постиг.

То пришло к нам с земель южнокавказских,
Где были сечи много лет назад,
Где воин-нохчиец в походах был гурганских [2],
Где бился славно и его отряд.
Он многое увидел, испытал немало,
Бойцов его в тех битвах много пало.

Расставив по местам своим дозоры,
В затишье боя бывали шум и смех,
Шутки, небылицы, байки, разговоры,
Лязг оружья и звон стальных доспехов.
Так сказ тот и услышал нохчиец-воин,
И этот сказ нашей памяти достоин.

             II
Вернувшись домой из тяжёлых походов,
Боец и герой рассказывал так:
Прикован к постели король, и близок уход,
Опочивальню объяли тревога и мрак.
На пюпитре готовы пергамент, чернила, перо
Гнетёт неустанно монарха боль в бок и ребро.

Борода негустая, неопрятная, с проседью,
И на смертном одре, в тонколённой рубахе[3] 
Король днями лежит, а за окнами осень,
Во дворце тишина, челядь скована страхом.
Повелителя длань неподвижна, бессильна,
И нетронута снадобья чаша в курильне.

Ничего он не ел вот уже пару дней,
Почему-то велел непременно доставить
Скипетр, корону и державу быстрей,
И соседу-монарху письмо срочно отправить.
Ждали стоя: тучный канцлер и коннетабль,
Сенешаль – худой, суетливый и дряблый.

Казначей проверял все финансы, отчёты,
Духовник не сводил с повелителя глаз.
А конюший готовил лицам почётным
Экипажи, кареты, проверяя сто раз.
В огранке алмазы на скипетре ярко светили,
И корона монарха силой власти грозила.

                III
Вот настал тот момент: повелитель покаялся,
Причастили его, облегчая уход,
Чтоб в мир иной он блаженно отправился,
Чтоб ясно видел в том пути небосвод.
По приказу, искупая грехи, раздавалось добро,
И для воли посмертной готовы чернила, перо.

Всё шло мерно, как надо, как полагается,
Но монарх вдруг нарушил привычный порядок.
Жизнь на миг до конца у него сокращается,
И чело всем явило того отпечаток…
Он схватился за руку сына рядом стоящего,
Королём объявил, всё держа его дланью дрожащей.

Шёпот, гул, нарушив царивший покой,
Разнесли долгим эхом в замке вопросы:
Завещание где? Какова же посмертная воля?
Почему без прощанья ему уйти довелось?
Так случилось, совсем не по древним канонам
Был нарушен устой королевского трона.

Руку подняв, к тишине призывая,
И кивнув головой в солодейке
Духовник, как умел, свою роль исполняя,
Обратился ко всем, в сердце боль одолев:
– Были ль у короля при жизни ещё пожелания,
Хранились ли в тайне другие его указания?

Лица всех же являли чувство смятения,
Мало ль какой может случиться конфуз…
То было их душ и сердец отражение,
Снял капеллан с головы свой картуз.
Да, у короля было ещё одно повеление, –
Личный врач короля заявил, что имело значение.

Духовник посмотрел на короля молодого,
Тот печально кивнул, отвечая ему,
Да и не было, кстати, у него чувства дурного,
Он уже так решил, что будет, то и приму.
Духовник, обратясь в тот же миг к врачу короля,
Предложил говорить, свой взгляд ему уделя.

Приподняв капюшон и кивнув головой,
Не спеша расстегнув у груди шелковую тогу,
Он достал тайный свиток правой рукой.
Всем его показал, ставя чуть вперёд свою ногу. 
Предложил духовник зачитать его текст непременно,
А потом предъявить на просмотр, а это священно.

Здесь пишется так, читаю дословно:
После смерти моей, тебе врач я велю,
Передать Изабелле цветы из дубравы,
А повеленья свиток я печатью скреплю.
Три цветка – белый, красный и синий,
Она ж всё поймёт, отнеси благочинно.

Упомянуты ль земли, замки, брилльянты? –
Спросил тут же при всех духовник.
Нет ни слова о них, вот возьмите, и гляньте.
Слуга верный, одетый в льняную тунику,
Тот свиток передал лорду-канцлеру в руки,
И вернулся назад снова к месту прислуги.

Законен свиток и печать здесь законна,
Молвил канцлер и тронно завершил своё слово.
Что ж, сказал духовник, будет резонно,
Волю исполнить, тронув нос свой пунцовый.
Врач принял обязательство ту волю исполнить,
И для того с Изабеллой встречу устроить.

               IV
После тех событий не прошло и дня,
Прижимая к сердцу разных три цветка,
С чувством горьким голову склоня,
Плакала Изабелла, растрепав шелка.
Золотые локоны рассыпаны по плечам,
И всё её внимание лишь уделено цветам.

Что же они значили, как понять цвета?
Три цвета – белый, синий, красный…
Все мнения оставив и в сторону сметя,
Заглянем в её сердце и будем с ней согласны.
Она узнала всё и точно понимала,
Их тайну и значенье быстро разгадала.

Цвет белый – цвет непорочного чувства,
А красный – цвет любви и печали,
Синий же – траур и горести буйство…
И всё это вместе Изабелле прислали.
Но эти цветы давали ей силы и согревали,
И память о любимом хранить её обязали.
_____________
Не знаю, читатель, о том,
Известен ли анналам истории
Тот случай о короле и Изабелле…
Когда это было и в веке каком,
При Хлодвиге или Виктории.
А нам это так — совсем и неважно,
Но интересно же всё ж знать нравы тогдашние.


ПРИМЕЧАНИЯ:

1. Маха – Тумсоев Ахмет Махмудович (1931–2016 гг.); Мохьа, Махьа – троюродный дядя автора данного произведения;
2. Походы гурганские – вероятно, речь идёт о продолжительных военно-политических процессах, происходивших в Закавказье, в регионе южных пределов Каспийского моря (совр. Азербайджан, Южный Дагестан, восточная часть Грузии), куда после распада Кавказской Албании были устремлены интересы Сасанидского Ирана, Византийской империи, Хазарского каганата, Арабского халифата, Золотой Орды, ещё позже – Российской империи и др. Непосредственную роль в этих исторических событиях сыграли и сами народы Кавказа, в том числе и предки нохчийцев (чеченцев);
3. Тонколённая рубаха – длинная ночная рубаха из тонкой льняной ткани.