За деревней Рыково

Туманным утром за деревней Рыково царила глубокая тишина, безмолвье. В сером небосводе беззвучно пролетели журавли к Хоркину болоту. Стая деревенских ворон лишь нарушали эту хрупкую тишь хриплыми криками, карканьем.
И я отправился в лес, на просторной опушке стояли десятка два пушистых сосёнок - подростков. И такой у них был задорный, весёлый вид, что отступила душевная хандра.
Тропинка привела меня на поляну: по краям росли кусты вереска, берёзовый подрост, а влево откуда - то взявшийся куст загоревшейся красным пламенем калины - как я его раньше не приметил, не оценил его красоту. Горят красные ягоды калины. Как славно украсили поляну. Жаркими языками огня трепещут кроны осин, стоящих рядком.
 В лесном овражке тихо- тихо, журчал невнятно ручеёк, сбегая уступами к речке Сомшы. На берегу слышался стрекот сорок. 
В береговом ольховнике уже преобладала редина. Погрустнели стройные осины. На земле лежали сплошные ковры разноцветных листьев.
Я хорошо знал, что сразу за поляной будет спуск в моховую низину, выгнутую, как лук, дугой, потом тропинка свернёт влево, между густых облетевших орешников и с раскидистыми по краям дубами, откроется левый берег речки Сомшы.
Тишина глубокая в лесу. Только изредка рассыпает барабанную дробь дятел.   
И вот нежданно над левым берегом излуки показались в сереющем небосводе стая диких гусей, Гуси летели на юг тремя параллельными нитками. Как сильно и стремительно они махали крыльями, сколько красоты и гордости было в их полёте.
Гуси скрылись за облаками, а я всё стоял, как в оцепененье, подняв голову к серому небосводу. Вместе с грустью по ушедшему лету прорывалась в душе что - то тоскливое, грустное.
Уже давно рассвело, От сосен, от берёз тянулись серые тени, вперемешку с солнечными бликами. И только береговые ольхи, все облетевшие, стояли, как монашки, всё в чёрном.