О, Моё Проклятье

Веками длилось благословение небожителей, но возгордился Большой Брат и пожелал круче отца быть, но возжаждал Меньшой Брат и захотел быть богаче отца.

И взял Большой две сосны и рубанок, но тут обратился к нему Меньшой со словами: — Дай сосну!

Дал ему Старший, и вместе вырезали они из дерева мужчину и женщину — первых чурок.

— What a hell you two doing? — спросил Нуми-Торум.
— Чурок вырезаем!
— А-а-а-а. Молодцы!

Быстро плодились чурки. Когда места им стало не хватать, начали они убивать людей, разрушать алтари, воздвигнутые в честь Нуми-Торума, и городить вместо них кривые капища во славу своих творцов. Нещадно орошали чурки кровью людскою сии богохульные места.

Разгневался тогда Нуми и проклял вероломных братьев: одного Гордыней прозвав, а другого — Алчностью.

— Будьте прокляты! — кричал Нуми, тыча пальцем то в Алчность, то в Гордыню.

— Нет, ты! — крикнул Алчность.
— Нет, вы!
— Нет, ты! — воскликнул Гордыня.
— Я первый сказал!

Дойдя до белого каления, решил Нуми-Торум уничтожить Землю, ими обесчещенную.

— Опять всё переделывать! — грянул Он, и эхо раскатилось меж Землёй и небесной твердью, а на всех реках треснул лёд.

Испугались чурки, да и Алчность с Гордыней дрогнули и скрылись незнамо где. Лишившись своих покровителей, ушли чурки тайными тропами глубоко под землю. С каждым поколением рост их становился всё меньше, а зрачки — всё белее.

Заметив сиё непотребство, часть чурок вышла на свет божий, украми назвавшись. Было холодно, и возмечтали они о тепле. Пришли в пустыню, а там воды — ни капли. Тогда-то укры и выкопали море, ставшее впоследствии Чёрным, как и души его копателей, но это уже совсем другая история.