Мир - он?

“Как проснуться?”.
Вокруг красные стенки, сопли или это слизь?
“Где же я?”.
Малыш, как только открыл глаза, сразу же начал ползти. Варианта было два: либо вперед, либо назад. Малыш инстинктивно выбрал ползти вперед. Стенки кишки просвечивали.
Кишка дышала и стенки то сужались, то расширялись. Когда стенки сужались - малыш начинал судорожно ползти вперёд, боясь - что они его задушат.
“Мама, где же ты?”.
Сколько ползти - было непонятно. Малышу было тесно, ведь кишка практически идеально вширь и в длину повторяла размеры его тела, а выпрямить спину было возможно только сильно поджав коленки к ягодицам - именно так малыш отдыхал.
За стенками была слышна музыка, а если быть точнее - клубный жирный бас.
И вот наш малыш - голодный, только вышедший из эмбрионального сна, желавший вернуться к маме, которой он не помнил, но знал, что она есть - продолжал ползти, но уже со всхлипываниями. Он не понимал ни где он, ни почему он вынужден куда-то скрючившись идти.
Малыш остановился, когда услышал смешки. Они были где-то далеко позади него, ещё дальше от того места - где он проснулся. Его парализовал страх и как только он почувствовал, что смешки приближаются - он начал суетливо перебирать ногами и руками, стараясь проползти как можно дальше.
Смешки догоняли. В момент, когда они должны были обволочь малыша - он поджал под живот ноги и закрыл своими толстенькими маленькими пальцами уши и зажмурился так, что белые звёздочки беспрерывно замелькали перед его  глазами. Он успел пролежать так несколько секунд, пока смешки не пролетели куда-то дальше.
Малыш со страхом открыл глаза и не увидел ничего нового: те же стенки, всё та же кишка.
Немного подождав, он поднял голову и, прислушиваясь, пополз дальше.
“Мирон”, - послышалось где-то далеко. Малыш остановился.
“Мирон”.
“Мне кажется”, - подумал он про себя, - “А что такое мир?”.
Малюта знал, что останавливаться нельзя, ещё он знал, что точно куда-то выползет.
Стенки кишки в том месте, где был малыш, как раз начали уходить в высоту, и он мог начать понемногу выпрямлять спину. Так преодолев совсем небольшое расстояние, сначала постоянно падая и спотыкаясь, он выпрямился.
Такое маленькое ярко-розовое тельце, хрупкие суставы и бирюзово-блестящие глаза.
Свет.
В сотне метрах от него показался
свет.
Внутри малыша что-то заискрило - надежда.
Малыш побежал, продолжая падать.
“Мама. Мама. Там где-то мама”.
Малюсенькие стопы подскальзывались, малюта начал плакать, переживая - что не добежит, что не получится, а свет был всё ближе:
на расстоянии пятидесяти метров,
двадцати,
десяти,
пяти,
вытянутой руки.

*******************

Тишина. Картинки мужчин, мальчиков с оружием. Взрывы и летающие железные птицы, которые убивают и разрывают тело на маленькие кусочки.
Мальчик просыпается.
Просыпается в поле и видит в небе будто Булатовскую надпись -
“Мир - он”.
“Мир - он?”.
“Мир?”.