Отец

ОТЕЦ (из цикла "Перебирая свой архив")

          Среди многих когда-либо встретившихся мне в жизни людей были умные, были очень умные, но в моей памяти самым умным и одаренным навсегда остался мой отец, хотя жизнь не позволила ему реализовать способности в полной мере.
          Он родился за месяц до начала Первой мировой войны в Одессе в семье с корнями из еврейской аристократии, после Октябрьской 1917 года революции приспособившейся к социалистическому укладу. Со своих четырнадцати лет работал, совмещая работу с учебой на рабфаке, как называли тогда рабочий факультет. Окончив рабфак, подал документы в Одесский политехнический институт. Сдал на "отлично" вступительные экзамены и… не был принят по причине его национальности – еврей. Конец двадцатых годов, Украина, антисемитизм.
          В группе успешно сдавших вступительные экзамены абитуриентов института он оказался не единственным "отказным" евреем. Вместе пошли искать правду в городской комитет партии. Звучит небылицей, но им удалось добиться справедливости - их зачислили.
          В пору его студенчества не было именных стипендий, но мой отец по окончанию института признан лучшим студентом выпуска, вместе  с "красным дипломом" получил в подарок редчайший в то время набор чертежных инструментов – готовальню, и еще более редкое предложение аспирантуры.  Готовальню взял, а от аспирантуры временно отказался, считал необходимым укрепить полученные знания на практике. Поехал по распределению из Одессы в маленький городок Сураж, что в Брянской области, сменным инженером электростанции.
          Шел 1937 год. Отец жил на съемной квартире, акцептировал жизнь. Однажды на танцах в местном клубе увидел группу молодежи, обступившей невысокую ярко-рыжую девушку с удивительной улыбкой и необыкновенными живыми глазами. Она что-то весело рассказывала, все хохотали. Надо ли говорить, что это была моя будущая мама.
          Чувства оказались стремительны и взаимны.  Поженились мои родители в июне 1938 года,  а месяца через три отец с молодой женой вернулся в Одессу. В марте 1939 года на свет появился первенец, моя сестра. Родителям суждена была долгая, очень непростая, но счастливая жизнь во взаимной  любви. Почти шестьдесят лет они шли по жизни вместе, самая удивительная и самая любящая пара, которую я встречал.  Даже посторонние  люди поражались и восхищались тем, как бережно мои родители несли по жизни свое чувство. Их любовь друг к другу самое большое и бесценное богатство, которое они могли мне подарить. Для ребенка нет ничего дороже светлой взаимности родителей.

          Но вот мирные будни сменились военным лихолетьем.  С первых недель Великой Отечественной войны стало очевидно, что Одессу советским войскам не удержать. Под непрерывными бомбежками шла спешная эвакуация. В первую очередь вывозили ценное оборудование заводов, люди прорывались, как могли, теряя вещи и близких.  Отца мобилизовали в первые дни войны в конце июня 1941 года, но уже в начале августа он получил особое, диверсионное задание с учетом его инженерной квалификации – с приданной ему группой специалистов минировал стратегические объекты, которые не должны были достаться оккупантам. Позднее выяснилось, что в полной мере реализовать это намерение руководству обороной города не удалось - в штабе обороны оказался предатель, передавший оккупационному командованию часть схем минирования. После освобождения Одессы предателя выявили и покарали.

          Эвакуируемая Одесса остро нуждалась в электроэнергии, и отец наряду с минированием объектов работал по своей полученной в институте специальности сменным инженером городской электростанции. В те дни жизнь человека более, чем всегда, зависела от череды случайностей. Однажды, например, снаряд разнес  его рабочее место, едва отец вышел из кабинета, и этот случай не единичный.
          Ранним утром шестнадцатого октября, когда в город уже  входили румынские войска, отец по спущенному канату забрался на последний отходивший корабль с остатком контингента советских войск. Успел в самый последний момент, прихватив с собой в дорогу рюкзак с полученными незадолго до того банками консервированного краба. Эти консервы составили его рацион в течение всего плавания под обстрелом. Неудивительно, что в течение последующей жизни крабов он не ел и даже запаха их не выносил.
          Спустя много лет после войны отца "нашла" его заблудившаяся медаль "За оборону Одессы".

          В эвакуации отца, признанного ценным специалистом, направили для организации военного производства в тылу. Так он оказался в столице одной из автономий Поволжья, городе Йошкар-Ола.  Будучи в прошлом местом царской ссылки, город стремительно разбух в начале войны перемещенными туда производствами и наукой из оставляемых советскими войсками западных регионов страны – Киева, Ленинграда и др.  Эшелонами шли отгруженные в спешке оборудование, инвентарь, документация, в пассажирских вагонах и теплушках прибывали специалисты. В студеной Закокшайской тайге создавался крупный оборонный кластер из заводов нужного профиля.
          Отца назначили главным энергетиком создаваемого большого завода. Спустя полгода его нашла  моя мама, которая с моей двухлетней сестренкой и моей тётей четырнадцати лет, маминой сестрой, чудом выбралась из сданной румынам Одессы. Еще через некоторое время к ним присоединились моя бежавшая из Суража бабушка, мамина мама, и почти тогда же – эвакуированные из Одессы родители отца.

          Поступающие в Йошкар-Олу станки устанавливали прямо под открытым небом на расчищаемом пространстве тайги прямо на мерзлую землю – фундаментов, естественно, не было, и не было времени их готовить. Подтягивали к станкам кабели энергопитания. Квалифицированных рабочих не хватало. Подростков лет четырнадцати-шестнадцати в спешке пропускали через начальное профессиональное обучение и ставили к станкам. Работникам зачастую не доставало не только квалификации, но и роста, а потому они точили, фрезеровали, шлифовали и сверлили, стоя на приставленных к станкам деревянным снарядным ящикам. Руки на морозе примерзали к металлу, работать приходилось в рукавицах или толстых перчатках, что крайне затрудняло и без того непростое выполнение прецизионных работ с допусками по высоким классам точности и чистоты. 
          В первой половине 1940-х годов в Среднем Поволжье морозы доходили до минус 43°C-минус 48°C, а в отдельных низинах и лесных массивах региона локально фиксировались экстремальные значения вплоть до минус 53°C. Пик аномальных холодов пришелся на исключительно суровую зиму 1941–1942 годов. Даже в столице республики Йошкар-Оле 23 января 1942 года столбик термометра опустился до рекордной для той зимы отметки минус 46,9 °C. Можно себе представить, как в подобных условиях тяжел был труд подростков, заброшенных в тайгу и одетых в единственно доступные наряды военного времени – ватные телогрейки. Впрочем, сами по себе эти телогрейки проблему стужи не решали. В попытках обогрева работников из их числа выделяли дежурных для поддержания разводимых вблизи костров. На этих кострах дежурные грели кирпичи, которые потом работники у станков помещали себе под телогрейки, ближе к телу. Тем и спасались.
          Брак в работе не допускался под угрозой наказания по законам военного времени. Трудились без выходных, до Победы. После смены – домой спать и опять на работу, к станку. Дорога домой шла через тайгу, по протоптанным дорожкам. Сбиться с дороги нельзя – кругом тайга и волки. Случалось, что донельзя уставшие после смены люди, особенно подростки, теряли ориентацию и гибли. 
          Так в тылу взрослые и дети "ковали" нашу Победу. Среди них был мой отец, отвечавший за энергоснабжение этого производственного комплекса. Даже после Победы в 1945 году отец не имел права изменить место жительства и выехать из голодного и бессолнечного Поволжья – ценный работник и до возникновения "дела врачей"  номенклатура ЦК. Впрочем, в 1950 году с началом очередного витка государственного антисемитизма он перестал на какое-то время быть ценным и нужным, но это случилось после окончания войны.
          С расцветом антисемитизма отцу в попытке отвести от него возможные обвинения руководство предложило перейти на новый строящийся завод в должность начальника цеха. Такое решение означало бы понижение в статусе, но выбор был невелик. Отец поменял работу, в короткий срок вырос на новом месте до главного инженера завода - первого заместителя директора нового завода, затем долгое время работал в этой должности.
          После смерти И.В. Сталина, уже в шестидесятые годы, отец получил предложение переехать в Москву на хорошую работу в Главное управление министерства, но это предложение отклонил. Ближе к пенсионному рубежу перешел в должность главного экономиста завода (к этому времени он был известен в республике также как лучший пропагандист по экономике). На пенсионном рубеже получил предложение должности генерального директора крупнейшего в стране комбината по производству витаминов. Отказался и остался на своем заводе в должности референта-консультанта директора. Спустя еще несколько месяцев вышел на пенсию и вместе с женой переехал в Москву, ближе к нам с сестрой.