Допы ЗИО. Луиза Моррисон. О них не вспоминай...

О них не вспоминай

Луиза Моррисон

Пьеса

Не вспоминай, тебе же хуже будет,
Не вспоминай, их не вернёшь назад.
Тебя никто за это не осудит,
Что ты не хочешь вспомнить этот ад.

Действующие лица:

РЭЙЧЕЛ — домохозяйка пенсионного возраста
МЕДСЕСТРА
КЕВИН — средний сын Рэйчел
МЭРИ — его жена
ЭЛИНА — их маленькая дочь
ДМИТРИЙ — программист
ТОРГОВЕЦ
Г'БАОЛАЛ
ЛУИЗА МОРРИСОН — появится в конце

Место действия:

Белая комната. Абсолютно пустая. Нет окон, нет дверей (или они невидимы). Стены, пол, потолок — матовый белый свет, без теней. Свет ровный, без источников. Единственная деталь — на полу стоит графин с водой и шесть стаканов. Вода в графине есть. Но никто из присутствующих не пьёт.

СЦЕНА ПЕРВАЯ

(В комнате уже находятся РЭЙЧЕЛ, МЭРИ и ЭЛИНА. Свет заливает всё ровно, без теней. ЭЛИНА сидит на полу, рисует пальцем по полу. РЭЙЧЕЛ пытается найти выход, ощупывая стены.)

РЭЙЧЕЛ: Здесь нет дверей. Вообще никаких. Ни щелей, ни швов. Это не комната. Это...

МЭРИ: Камера?

РЭЙЧЕЛ: Хуже. Похоже на контейнер. Или на... гроб.

ЭЛИНА: Бабушка, а почему тут вода, если никто не пьёт?

(РЭЙЧЕЛ смотрит на графин. Вода есть. Она берёт его, наливает в стакан, подносит к губам — и останавливается.)

РЭЙЧЕЛ: Я не хочу пить.

МЭРИ: Я вообще ничего не чувствую. Ни голода, ни жажды, ни страха. Только...

РЭЙЧЕЛ: Только?

МЭРИ: Только пустоту.

(Появляются КЕВИН и ДМИТРИЙ. Они возникают из воздуха, как материализованные.)

КЕВИН: Где мы? Что за чёрт?

ДМИТРИЙ (оглядывается): Это не важно. Важно, что мы не можем отсюда выйти.

(Появляется МЕДСЕСТРА. Она падает на пол, вскакивает, оглядывается.)

МЕДСЕСТРА: Я только что была в госпитале. Я... я легла поспать. И очнулась здесь.

(Появляется ТОРГОВЕЦ. Он спокоен, осматривает комнату с профессиональным интересом.)

ТОРГОВЕЦ: Ну, здравствуйте. Значит, вы тоже.

ДМИТРИЙ: Тоже — что?

ТОРГОВЕЦ: Тоже больше не проснулись.

(Пауза.)

РЭЙЧЕЛ: Это что... смерть?

ТОРГОВЕЦ: Не знаю. Но нам не нужно есть, пить и даже дышать. Так что вывод напрашивается.

(Общая тишина. Затем все говорят вразнобой — живой, хаотичный диалог, из которого складывается общий вывод.)

РЭЙЧЕЛ: Мы не чувствуем боли.

МЭРИ: Нам не нужно спать.

КЕВИН: Мы не устаём.

МЕДСЕСТРА: Мы не знаем, сколько времени прошло.

ДМИТРИЙ: Мы просто существуем.

ТОРГОВЕЦ: И ждём.

ЭЛИНА: А чего ждём?

(Все смотрят на неё. Долгая пауза.)

ДМИТРИЙ: Страшного Суда. Или чего-то вроде того.

(Свет не меняется. ЭЛИНА возвращается к своему рисунку на полу.)

ЭЛИНА: А тётя Луиза ещё поиграет со мной в догонялки?

СЦЕНА ВТОРАЯ

КЕВИН: А вы помните, что случилось перед тем, как вы здесь оказались? Я вот помню вой сирен. Вой сирен противовоздушной обороны...

МЕДСЕСТРА: Я тоже помню вой сирен. Сирен скорой помощи.

КЕВИН: Нам объявили, что флот кайли прорвался к нашей планете, используя неизвестный манёвр. А потом началось вторжение. Стали приземляться гигантские десантные корабли. Оттуда выходили отряды Космического Десанта кайли. Потом объявили, что главой оккупационных властей назначен канцлер Векс.

МЕДСЕСТРА: На третий день после вторжения их стали привозить в наш госпиталь. Эти люди казались просто спящими. Нормальный обычный сон. Но они спали по трое суток. И мы никак не могли их разбудить. К концу третьих суток они начинали синеть. Синяя спячка — так все быстро стали называть эту болезнь. Потом они умирали. Уколы адреналина не помогали. Я поняла, что если лягу поспать, то, скорее всего, тоже не проснусь. Единственная надежда была — успеть разобраться, как лечить Синюю спячку, до того, как сдохнуть. Некоторых всё-таки удавалось разбудить. Они смотрели вокруг пустыми глазами. Они ничего не помнили. У большинства проснувшихся от Синей спячки случилась амнезия.

ЭЛИНА: А тётя Луиза ещё поиграет со мной в догонялки?

МЕДСЕСТРА: Луизу я тоже помню. Луиза Моррисон — так было написано в паспорте. Мы ещё подумали — неужели это дочь адмирала? Ей тоже удалось проснуться. И тоже без памяти. Вместе с Луизой привезли её сына-подростка Майкла и маленькую дочку — Клару. Дети переносили Синюю спячку гораздо легче взрослых. Подростки в основном просыпались, правда, тоже страдали от амнезии. А дети до пяти лет просыпались как ни в чём не бывало. Маленькая Клара подошла к Луизе и назвала её мамой. Луиза удивилась и переспросила: «Ты моя дочь?» Та сказала, что да. «А как меня зовут?» — спросила Луиза. «Мама Луиза» — ответила девочка. Эта девочка и стала для Луизы и Майкла якорем, который удерживал их в живых. Те, кто проснулся, вовсе не был в безопасности. В следующий раз тоже можно было не проснуться.

ТОРГОВЕЦ: Я узнал о том, что происходит на планете. Я лежал в госпитале с... небольшой проблемой. Я понял, что меня тоже ждёт Синяя спячка. Я знал одно место в нашей Галактике, где мне смогут помочь. Там живёт волшебник. Он лечит всё, что касается мозгов и нервов. Я на его планете частенько бывал.

КЕВИН: Это что же за волшебник такой? И что за планета?

ТОРГОВЕЦ: Волшебника зовут Г'Баолал, а планета — Грестол-4. Но жители зовут её Муравьиная Лакри.

КЕВИН, РЭЙЧЕЛ и МЭРИ (хором или вразнобой): Это же планета, где живут только гигантские муравьи?! А Г'Баолал — это у кайли такой дьявол?! Мифический фольклорный персонаж.

ТОРГОВЕЦ: И тем не менее, там живут люди. Точнее, кайли. Но они никогда не согласятся, что они кайли. Они говорят, что они — лакреши.

КЕВИН: Никогда такого не слышал.

ТОРГОВЕЦ: До того, как Империя Кайлиш захватила всю планету Кайли, там жили и другие народы. Они принадлежат к той же расе, но немного отличаются. У лакреши очень светлая сиреневая кожа. И у них мужчины выше и сильнее женщин, как и у нас.

КЕВИН: Значит, кайли уже уничтожали другие народы раньше? А теперь взялись за нас?

ТОРГОВЕЦ: Всё намного сложнее. Г'Баолал отвечает на этот вопрос, что лакреши были в основном сами виноваты в гибели своей страны. А кайли просто подобрали то, что осталось.

КЕВИН: Что ж вы за торговец такой, который бывает в таких необычных местах? И что вы дальше делали?

ТОРГОВЕЦ: Я решил поскорее добраться до своего корабля. А потом встретил Луизу с её детьми. Я понял, что здесь им не выжить, и предложил лететь со мной на лечение. Была у меня мыслишка, что они и за мной смогут присмотреть, если что.

РЭЙЧЕЛ: Как вам удалось улететь с планеты? Пройти мимо радаров кайли?

ТОРГОВЕЦ: Видите ли, мой корабль умеет проходить мимо радаров незамеченным...

КЕВИН: Скажите честно, вы не торговец, вы — контрабандист!

ТОРГОВЕЦ: Я предпочитаю название «беспошлинный торговец». Я поддерживал себя и Луизу сначала кофе, а через пару дней — адреналином. Через трое суток мы были уже на орбите Грестола-4. Г'Баолал принял нас очень быстро. Он был встревожен сообщениями о геноциде и о Синей спячке. Когда нас везли в его лабораторию, я наконец отключился. Но мне потом рассказала Луиза. Он сумел нас вылечить. Он чувствовал себя очень виноватым, ведь это именно он создал Синюю спячку — создал и положил на полку, не обеспечив должной охраны. У него её украли.

ДМИТРИЙ: А это вы откуда знаете? Прямо вот этот Г'Баолал всё это вам выложил?

ТОРГОВЕЦ: Да, странно. Я вроде не должен этого знать, но знаю. Я потом полетел по своим делам, а Луиза с детьми осталась на Муравьиной Лакри.

РЭЙЧЕЛ (роняет на пол графин, тот разбивается, вода разливается): Значит, моя девочка и мои внуки остались живы?

МЕДСЕСТРА: Повезло ей. Тем, кто остался на Тайлис-2, повезло меньше. Настоящий ужас начался, когда стали просыпаться маленькие дети. В домах, где взрослые уже не могли проснуться. И тогда по городским кварталам пошли отряды космодесантниц кайли. У них был приказ уничтожить выживших, особенно — малолетних. Этот приказ выполнили многие, но далеко не все. Наш госпиталь захватила рота Космического Десанта кайли. Ими командовала аристократка. Виконтесса в звании майора. Она прочитала приказ на своём наладоннике. И её фиолетовое лицо позеленело. Она стала ужасно материться. Никогда не слышала, чтоб даже американец или англичанин так изощрённо ругался. Особенно досталось Вексу и «верным чистоте».

ДМИТРИЙ: Их аристократов основательно учат английскому.

МЕДСЕСТРА: Да. Виконтесса выхватила из ножен свой меч. Мы все перепугались — думали, она нас порубит на куски, но она подняла меч над головой и поклялась, что пока она жива, выживших землян не тронут. Клятва была немного... странная. И непристойная.

ДМИТРИЙ: В чём же странность?

МЕДСЕСТРА: Она поклялась своей честью и влагалищем своей первой подруги. Только она выразилась грубее.

ДМИТРИЙ: Я слышал, что кайли-аристократки практикуют лесбийские отношения между близкими подругами...

РЭЙЧЕЛ: Я тоже что-то такое слышала.

МЕДСЕСТРА: В госпиталь стали свозить выживших со всей округи. Отряд виконтессы нас защищал. А потом... она получила приказ от самой императрицы. Приказ уничтожить графиню Лартусскую, полковника Космического Десанта кайли. Своего начальника.

ДМИТРИЙ: Довольно страшный приказ — убить своего непосредственного командира.

МЕДСЕСТРА: Но виконтесса обрадовалась. Я потом поняла, она обрадовалась тому, что её императрица не отдавала приказа убивать детей. Так она и сказала: «Я уж подумала, что наша тётя Нлара совсем свихнулась на почве раннего климакса. Оказывается, нет». Отряд графини Лартусской скоро оказался недалеко от нашего госпиталя. И графиня стала требовать от виконтессы отчёта, как выполнен приказ об уничтожении землян. То, что виконтесса ей ответила, невозможно перевести на английский, даже если использовать все нецензурные слова, какие у нас есть. Это было оскорбление. И оно было нанесено в присутствии других офицеров. Очень скоро во дворе нашего госпиталя начался поединок. Наша виконтесса и графиня Лартусская сражались на мечах. Виконтессе пришлось несладко, но она победила и выполнила, таким образом, приказ своей императрицы. В отряде графини у многих были фиолетовые повязки на левом рукаве...

ДМИТРИЙ: Это «верные чистоте». Это такие кайли-нацисты, которые ненавидят все прочие народы.

МЕДСЕСТРА: Да. Они обзывали виконтессу изменницей, прихвостнем и подстилкой белокожих слизней. Но виконтесса просто приказала их арестовать.

ДМИТРИЙ: А в некоторых частях их Космического Десанта убивали своих — тех, кто отказывался уничтожать землян.

МЕДСЕСТРА: Виконтесса была легко ранена, и я промыла и зашила её рану. Она отказалась от анестезии и слегка морщилась, когда я втыкала иглу.

ДМИТРИЙ: Кажется, мы с вами общими усилиями разобрались, что случилось у кайли и почему они устроили нам геноцид. Но мы так и не поняли, кто мы сами и что это за место.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Все смотрят на пол. Осколков графина нет. Вода исчезла. Зато целый графин стоит на прежнем месте, полный воды.

КЕВИН: И что же мы поняли? Вот что сейчас случилось с этим графином?

ВСЕ, кроме Элины, в изумлении и вразнобой: Мы же видели, как он разбился. Нам что, успели подкинуть новый?

ДМИТРИЙ: Или просто перезагрузили старый. Это бесполезно спрашивать. В таком месте, как это, может происходить что угодно, и удивляться этому не приходится.

КЕВИН: Так что же мы поняли про кайли? И про самих себя?

ДМИТРИЙ: А с чего мне начать?

КЕВИН: Начни с кайли.

ДМИТРИЙ: Геноцид на Тайлис-2 — это, в некотором роде, случайность. Вексу было всё равно, где устроить геноцид землян. Его цель была совсем другой.

КЕВИН: Какой?

ДМИТРИЙ: Государственный переворот. Он хотел свергнуть Нлару XVII и посадить на её место её двоюродную племянницу из Лартусских Т'Кайришаров. Ваша виконтесса нарушила планы заговорщиков, убив графиню. Графиня тоже принадлежала к верхушке заговора, и если бы она вовремя организовала выступление претендентки на престол... скорее всего, их план удался бы. Смерть графини привела к промедлению, и мятеж Лартусских Т'Кайришаров против Хрустального Трона начался на несколько дней позже. За это время императрица успела арестовать Векса и расставить вокруг себя самых верных людей. И они удержали Империю Кайлиш от падения.

КЕВИН: Так кто в итоге устроил заговор?

ДМИТРИЙ: «Верные чистоте» и обиженные родственники императрицы. И ещё кто-то из высших аристократов.

КЕВИН: Значит, наши семьи и друзья погибли из-за того, что у кайли закрутилась придворная интрига? Ну, нам-то, конечно, от этого сильно легче!

ДМИТРИЙ: Да, легче. Потому что императрица приказала начать расследование заговора против своей власти и геноцида дружественной расы. А ещё она приказала оказать выжившим всестороннюю помощь — медицинскую и гуманитарную. По крайней мере, многие маленькие дети благодаря этому выжили.

КЕВИН: А откуда ты всё это знаешь? Ты ведь должен был уснуть до того, как всё это случилось.

ДМИТРИЙ: Да, и это возвращает нас к тому, кто мы такие и как оказались в этой комнате. Кажется, наш господин торговец тоже демонстрировал познания, к которым не может иметь доступа.

ТОРГОВЕЦ: Ну, я же не погиб от Синей спячки. Я вполне могу быть жив.

КЕВИН: А можете и не быть.

ЭЛИНА: А тётя Луиза ещё поиграет со мной в догонялки?

КЕВИН: А ты что-нибудь ещё можешь сказать?

ЭЛИНА: Тётя Луиза самая добрая. Она дала мне свой наладонник поиграть, когда мама с папой забрали мой!

ДМИТРИЙ: Это на неё похоже.

РЭЙЧЕЛ: Вы тоже знаете мою дочь?

ДМИТРИЙ: Луизу Моррисон? Как не знать. Мы познакомились, когда оба работали в одном банке. Луизу многие считали легкомысленной. После вечеринки случайно оказались в одном номере отеля.

РЭЙЧЕЛ: Она мне про вас не рассказывала.

ДМИТРИЙ: Мы попытались жить вместе в моём доме. В первую ночь Луиза до половины ночи смотрела какой-то дурацкий сериал. И во вторую ночь — то же самое. Я вышел и сказал ей ложиться спать — ведь с утра обоим на работу. На следующий день Луиза собрала вещи и ушла. Она сказала, что не готова терпеть того, кто указывает ей, когда смотреть её любимый сериал, даже если он прав. Возможно, поэтому она и не задерживалась подолгу на одной работе.

РЭЙЧЕЛ: А когда у вас были отношения?

ДМИТРИЙ: Около пятнадцати лет назад.

РЭЙЧЕЛ: Значит, вы отец Майкла!

ДМИТРИЙ: Луиза сказала мне, что беременна. И сказала, что сама воспитает ребёнка. Я говорил ей, что это вообще-то и мой ребёнок тоже, но она настаивала, что это её решение — оставить ребёнка. Я подумал, что у моего сына будут замечательные бабушка — вы и дедушка — адмирал Моррисон, и с воспитанием они справятся. Но мне бы хотелось знать Майкла. И чтобы он знал меня.

РЭЙЧЕЛ: Да, она говорила, что справится с воспитанием ребёнка сама (с нашей помощью), но не потерпит рядом с собой властного мужчину. Не из принципа, а просто потому, что не сможет с этим мириться.

ДМИТРИЙ: А кто отец Клары?

РЭЙЧЕЛ: Его зовут Юджин. Луиза вышла за него замуж. Замужество продлилось около полугода. Потом они разбежались.

ДМИТРИЙ: Значит, Луиза всё такая же легкомысленная и своенравная! Возможно, именно этим она мне и нравилась.

КЕВИН: Я правильно понимаю, что в этой комнате все знают мою сестру Луизу?

ДМИТРИЙ: Выходит, так. Я какое-то время работал на компанию «Ваша цифровая жизнь». Скандально известную. Я работал с цифровыми моделями человеческой личности.

КЕВИН: Из-за этих моделей и был скандал. Оказалось, что это всё — обман и мошенничество.

ДМИТРИЙ: Считать, что цифровая модель может заменить человека — это, действительно, обман и мошенничество. Но от моделей личности может быть немало пользы, если их правильно применять.

КЕВИН: Продолжайте.

ДМИТРИЙ: Есть несколько способов создать цифровую модель. Первый и самый зрелищный — использовать нейросканнер YDL. Он красиво смотрится, мигает лампочками (кстати, лампочки у него только для эффектности). И он снимает цифровой слепок с вашей личности. Но есть и другие варианты. Например, можно создать цифровую модель личности на основе чьих-то воспоминаний. У этой модели будет забавная особенность.

КЕВИН: Какая?

ДМИТРИЙ: Пусть модель Джона создана по воспоминаниям Маркуса. Кто будет присутствовать почти во всех воспоминаниях Джона?

КЕВИН: Маркус.

ДМИТРИЙ: А ещё у цифровой модели могут быть любые воспоминания и знания, к которым вы ей дали доступ.

КЕВИН: Вы хотите сказать, что мы все — цифровые модели личности? Созданные по воспоминаниям Луизы?

ДМИТРИЙ: Я думаю, что-то в это роде...

РЭЙЧЕЛ: Как она могла забыть меня — свою мать?

ДМИТРИЙ: Вы же слышали медсестру — Синяя спячка и амнезия.

КЕВИН: И как же нам выйти отсюда?

ДМИТРИЙ: Сами мы никак не выйдем. Тот, кто запустил симуляцию, может нас выпустить.

ЭЛИНА: А тётя Луиза ещё поиграет со мной в догонялки?

Никто не отвечает. Все молчат, пытаясь переварить услышанное.

Появляется Г'БАОЛАЛ. Он похож на обычного человека, но его кожа имеет светло-сиреневый оттенок, а уши похожи на рысьи, с кисточками. Он может двигать ушами независимо и рефлекторно наводит их на источник звука — так же, как это делают кайли.

РЭЙЧЕЛ: Кто вы?

Г'БАОЛАЛ: Меня зовут Г'Баолал.

РЭЙЧЕЛ: Как вы здесь оказались? И что это за место? Что случилось со всеми нами?

Г'БАОЛАЛ: Физически я сейчас сижу в своей лаборатории. В кресле напротив меня сидит Луиза. Я сканирую её мозг, чтобы восстановить его связность. Ищу участки, которые оказались отключены от главных структур её мозга из-за Синей спячки, и восстанавливаю нарушенные нейронные связи. А то, что видите вы — это моя проекция.

РЭЙЧЕЛ: А кто же мы такие?

Г'БАОЛАЛ: Вы — воспоминания Луизы. Воспоминания о людях, которых она знала. И к которым потеряла доступ. Скоро я его восстановлю.

КЕВИН: Так это вы создали Синюю спячку?

Г'БАОЛАЛ: К сожалению, это правда. Я сам не знал, что я создал. Я ведь не испытывал её на живых людях. Я искал средство для селективного воздействия на геном кайли и землян, и создал вирус. Потом положил его на полку.

КЕВИН: И как Синяя спячка попала в наш дом?

Г'БАОЛАЛ: Её украли. Те, кто устроил этот геноцид, потом мятеж, а ещё до этого — покушение на наследную принцессу Зелару.

КЕВИН: Выходит, смертельный вирус лежал на вашей полке без надёжной охраны?

Г'БАОЛАЛ: Я виноват. Больше всего зла я всегда причинял людям именно по разгильдяйству и неорганизованности.

РЭЙЧЕЛ: Выходит, вы превратили мою дочь в свою невольницу? В рабыню для удовлетворения вашей похоти?

Г'БАОЛАЛ: Ни одна девушка не входит в Зал Сестёр против своей воли. И ваша дочь Луиза не исключение.

РЭЙЧЕЛ: Но вы принуждали её делать грязные, гадкие вещи?! Противоестественные вещи?

Г'БАОЛАЛ: Никого я к этому не принуждал. Я исходил из того, что ваша дочь — взрослая женщина, и сама в состоянии определить, что для неё приемлемо, а что нет. Впрочем, это ваше право — относиться ко мне как угодно. Меня многие называют подонком и выродком. Я к этому давно привык.

РЭЙЧЕЛ: Как девочка, потерявшая память, семью и всё на свете, может что-то для себя определять?

Г'БАОЛАЛ: Именно поэтому я приложил немало усилий, восстанавливая все функции её мозга и её память. А когда обнаружил, что Луиза всерьёз пишет стихи, я предоставил ей лучших учителей на нашей планете. Луиза изучала английскую поэзию и драматургию начиная с Чосера и Шекспира, поэзию и драматургию кайли, и немного — нашу, лакрешскую. Сейчас она образована не хуже, чем выпускники ваших филологических факультетов, но, в отличие от них, сама является сильным поэтом. А ещё драматургом и театральным режиссёром. Думаю, что искусство тоже сыграло немалую терапевтическую роль в её восстановлении после Синей спячки.

ДМИТРИЙ: Как вы нас нашли?

Г'БАОЛАЛ: Да вы орёте на весь мозг. Этот участок её мозга на моих мониторах светится ярко-красным. Аномально высокая нейронная активность. Вот я и зашёл на огонёк, посмотреть, что здесь происходит, прежде чем вернуть Луизе сюда доступ.

ДМИТРИЙ: И что с нами будет?

Г'БАОЛАЛ: Это решит сама Луиза. Я думаю, она здесь скоро появится.

ЭЛИНА: А тётя Луиза ещё поиграет со мной в догонялки?

Свет начинает меркнуть.

ЭЛИНА: А тётя Луиза ещё поиграет со мной в догонялки?

В дальнем углу сцены появляется ЛУИЗА МОРРИСОН.

СЦЕНА ЧЕТВЁРТАЯ

ЛУИЗА выходит на край сцены. Она держит свечу. Освещение концентрируется на ней, как будто свет исходит от её свечи. Остальные персонажи становятся силуэтами в темноте.

ЛУИЗА (читает):

Не вспоминай, тебе же хуже будет,
Не вспоминай, их не вернёшь назад.
Тебя никто за это не осудит,
Что ты не хочешь помнить этот ад.

Прожектора обшаривали небо,
Слепое небо в отблесках беды,
Не знали мы, смотря на эту небыль,
Что большинство из нас уже мертвы.

Не вспоминай, как мать тебя качала,
Не вспоминай, как брат играл с тобой.
Укрыта скорбь забвенья одеялом —
Коль снять его — подавишься виной.

Виной за то, что выжила из многих,
Своих детей живыми увезла,
За то, что смерть стояла на пороге,
Но вот забрать вас так и не смогла.

Не вспоминай своих друзей со школы,
Не вспоминай отца своих детей —
Под номерами скрыты протоколы,
Лежат в могилах номера людей.

Они ушли бескрайней вереницей.
Им ветер пел — коль хочешь, подпевай,
Но не пытайся всматриваться в лица —
Вот мой совет: о них не вспоминай.

Луиза поворачивается к обитателям комнаты. Она немного неуверенно смотрит на Г'Баолаала, и, поколебавшись, говорит.

ЛУИЗА: Г'Баолал, ты сейчас не сидишь в своём кресле в лаборатории...

Г'БАОЛАЛ: Судя по твоей интонации, со мной случилось что-то серьёзное.

ЛУИЗА: Да, Г'Баолал, серьёзное...

Г'Баолал изучающе смотрит на неё, потом говорит.

Г'БАОЛАЛ: Даже так? И как я умер?

ЛУИЗА: Ты умер достойно. Ты умер, защищая свою колонию и своих людей.

Г'БАОЛАЛ: Эта смерть намного лучше, чем я заслуживаю. Спасибо, что сказала, Луиза!
Выходит, я тоже — одно из твоих воспоминаний?
Являются ли воспоминания, живущие в чьём-то мозгу, формой разумной жизни? Обладают ли они своими эмоциями, мыслями, волей?
Но одно точно понятно. Они, то есть, мы не имеем даже призрачной надежды на какую-то жизнь «после». Мы просто диссоциируем, распадаемся, когда разрушаются помнящие нас нейронные связи...

ЛУИЗА: Прощай, господин! Прощай, учитель!

Г'БАОЛАЛ: Прощай, моя девочка...

Луиза машет ему рукой. Он машет в ответ и начинает растворяться в воздухе. Рэйчел поднимает руку и неуверенно машет дочери. Луиза видит и узнаёт мать, машет в ответ, и Рэйчел тоже медленно растворяется в воздухе. Остальные персонажи, один за другим, делают то же самое. Последней — Элина.

Занавес.

Это стихотворение и пьеса были написаны дочерью адмирала Джейка Моррисона Луизой, выжившей, но потерявшей память во время геноцида землян в колонии Тайлис-2. Неизвестный контрабандист пожалел Луизу и её двух детей и переправил её на Грестол-4. Там она попала в руки Г'Баолала. Г'Баолал вылечил её от последствий Синей спячки — биооружия геноцида. Потом Луиза стала горничной. В горничных она училась писать стихи и также осваивала театральное искусство в театре имени Рианы Тайрин. Уже после смерти Г'Баолала и после встречи с отцом Луиза сочинила и поставила пьесу. Она набрала труппу из таких же выживших на Тайлис-2. Пьеса называлась, как и её стихотворение, — «О них не вспоминай».

Спектакль произвёл фурор в Т'Кайришаре. Тысячи потрясённых кайли с цветами шли к посольству планеты Земля, плакали, стоя на коленях, и говорили, что они и представить себе не могли, что их убеждения будут использованы для такого злодеяния. На следующее утро в мусорных баках были обнаружены тысячи фиолетовых повязок, какие носят «верные чистоте».

Имперский совет Зелары XII провёл несколько заседаний, посвящённых всемерному осуждению геноцида, и принял меры, чтобы такое никогда не повторилось. Зелара XII использовала эффект от этого спектакля, чтобы дополнительно ослабить влияние «верных чистоте», которые давно были для имперской власти занозой. В пятый год правления Зелары XII Миротворицы между Империей Кайлиш и Землёй был, наконец, подписан постоянный мирный договор, к которому позднее присоединилась и Муравьиная Лакри. Виконтесса Хон была провозглашена спасительницей Империи и защитницей Хрустального Трона.

Джейк Моррисон признал, что его непутевая дочь со своим спектаклем добилась куда большего, чем он со своей эскадрой. Это также примирило его с тем фактом, что его дочь побывала в лапах извращенца.