Расскажу о любви. К чему всё это?

«Расскажу о любви. К чему всё это?»
Повесть
Часть
«К чему всё это?»

Продолжение письма от бывшей жены моего мужа, страница десять. Почерк идёт вкривь и вкось, потому что каждая строчка дышит злобой в мою сторону, но я не виновата. В молодости я не была его любовницей и даже после смерти моего мужа я не думала жить с её мужем. Я даже пыталась ей помочь вернуть его, потому что она очень просила об этом. Потому что им обоим уже было по семьдесят одному году. Она приводила веские доводы, что некому подать стакан воды.

Мы с Николаем Александровичем живём в одном дворе и поэтому он оказался в нужное время в нужном месте.  Он увидел меня в удручающем состоянии возле моего дома, мимо проходил:
- Что-то случилось?
- Да, у Шамиля плохая флюорография. Его надо вести на рентген. Мне его не довести. У него температура.
- Я вас довезу. Вон моя машина, выходите. Я сейчас к вашему подъезду подъеду.
Он помог нам сделать рентген, а затем отвёз в больницу. У моего мужа обнаружили одностороннее воспаление лёгких.
Мы приехали из Хельсинки на похороны моего двоюродного брата.  Жара и кондиционеры на поминках в заводской столовой сделали своё нехорошее дело с моим мужем.
Моего мужа положили в палату, я осталась с ним. Сорок три года вместе, не шутка.  В палате не было даже стула, чтобы сидеть рядом с больным.

Однажды, прогуливаясь по больничному этажу, я даже не заметила, как зашла в другое отделение и вижу за кадкой с большим цветком стоит стул. Вокруг никого, беру стул и несу его в палату мужа. Но не успела я даже присесть возле кровати Шамиля, как в палату вбегают две  медсестры из того отделения, где я нашла бесхозный стул и потребовали его вернуть.

В конце концов я привезла табуретку из дома, а спала у мужа под кроватью, чтобы быть всегда рядом при необходимости.
После его смерти Николай Александрович помогал мне с похоронами. Дети приехали и уехали, а я ещё делала поминки для татар отдельно, для русских отдельно. Они по дням не подходили, поэтому мне пришлось почти каждый день заниматься их организацией  и тут очень помогал Николай Александрович и он первый раз привёз меня к себе в деревню для того, чтобы я могла отдохнуть душой на свежем воздухе.

 Он сделал шашлыки, пригласил друзей и его бывшая жена, естественно, была тут как тут.
Она много говорила, потом устроила скандал, кто купил дом напротив, она или Николай Александрович. Разве можно вернуть человека, оскорбляя его, тем более через двадцать два года после развода.
Именно в этот день я решила для себя, что больше не буду ей помогать вернуть бывшего мужа, что Николай Александрович мне нравится с молодости и я отпустила свои чувства, которые держала в узде многие десятилетия и сказала ему об этом.
Он даже не догадывался об этом. Через год мы поженились и уехали в Финляндию. А Нина Андреевна начала войну против меня. Своей вины она не видела, а Николаю Александровичу сказала:
- Ты ещё приползёшь ко мне!
Письма её он рвал и выкидывал сам, а это письмо, мне удалось вынуть из мусорного ведра.

Десятая страница.  Десятая строчка сверху.

« К чему я всё это пишу?
Сколько хороших, близких в этом году похоронила, не успев им сказать спасибо за то, что они были в моей жизни. От этого страдаю, нельзя откладывать хорошее в надежде на завтра! А о тебе, зная больше, чем ты о Лидке, поняла, что ты ей нужен для того чтоб не потерять то, что от Шамиля имела.
Не знаю, когда ещё увидимся и очень переживаю, что я не смогу одна многое решить, что решается семьёй. И у Димы, и у Сергея  проблемы. Дима сам их решает. Он у нас — основа благополучия, но его забодали тёща-дура, глав. врач конкурента сжирает. Диме так нужна твоя мужская поддержка. (Диме - 55 лет)  Сам он — творец: уже давно были б решены многие вопросы: квартира у Сергея, его работа ( это тоже Дима взвалил на себя. Сергей — копия ты, возмущается, ждёт помощи, сам стал много пить и вообще изменился после поездки к вам — накачали и вы его против меня. Его жена Анжела показала своё истинное лицо. Я никогда теперь не отдам им свою квартиру. Они хотят поменяться со мной. Они в мою трёхкомнатную, а я — в их двушку.  Я никогда не отдам им свою квартиру. Решай сам его вопрос.  Он так много наврал в угоду тебе: что я не давала им 50 тысяч рублей на Турцию. Привожу пять помидор с огорода, три им. Им вёдрами заваливала лука, овощей. От них: «Купили уже».
Научили вы их блокадой меня взять, но это только против них сработает.
Бери Сергея на себя. Он нигде не работает. На бирже труда стоит.  А я Диме буду во всём помогать, ему на четырёх работах сил не хватает на дом. Он выстроил такую чудную усадьбу из двух половин огромного дома для Вики и для Матвея ( для чужих детей, пришлось взять из дет.дома, своих-то нет), сад.
Вынуждена продолжать писать не для нас, а для детей. Сама сижу на избирательном участке, царапаю, не до почерка.

Коля, ты  мне прислал на компьютер стих о нас, он меня тронул и вселил надежду, что ты хочешь вернуться  в семью.  Мы тебя ждём в ближайшее время, пока не поздно».

(Моя вставка в письмо: Он не посылал ей никакого стихотворения. Он просто поставил «лайк»)

Продолжение письма:

«Я всё острое уже пережила, перекипела. Замуж хочу только потому, что одной ночевать страшно: случись что — кто успеет вызвать скорую!?
Да и за тебя по этой же причине боюсь, на Лидку надежды нет.  Ты ей нужен  пока от тебя польза есть и защита — дети её доставали грубостью, требованием денег им, сама мне жаловалась.
Она была очень откровенна: рассказала, как её родственник изнасиловал ещё в школьном возрасте. Я возмущалась: почему не звала на помощь, ведь в бараке кто-то был. Почему маме не сказала.
Потом решила, что она сама под него легла и под Шамиля тоже, и он вынужден был жениться на ней беременной против воли родни, которые её не любили. Это тоже её признание, с её слов».

Откладываю письмо. Невозможно враньё читать без слёз. Никогда не откровенничайте ни с кем. Всё вами сказанное будет направлено против вас. Но взялся куш не говори, что не дюж. Я всё равно дочитаю это письмо до конца.