Небо, Су-7 и экзамен для Казаченко

Майское солнце 2026 года жарило обшивку аэродромного ангара, но внутри команды Беленькой кипели куда более жаркие страсти. Накануне Марина Никифоровна пригнала на базу отреставрированный, хищный и невероятно мощный истребитель-бомбардировщик Су-7. Этот советский реактивный зверь требовал железной руки.Рядом с самолетом, переминалась с ноги на ногу новенькая — 24-летняя Елена Михайловна Казаченко. Молодая, с точеной фигурой, но с упрямым блеском в глазах, она только что окончила училище лётчиков-испытателей.Марина Никифоровна, затягивая ремни высотного комбинезона, смерила Лену строгим взглядом:— Ну что, Казаченко? Теорию ты знаешь на пять. А как насчет практики? Напросилась в спарку? Сегодня я проверю, из какого теста ты слеплена. На Су-7 слабаков не берут. Готова встретиться с перегрузкой?— Готова, Марина Никифоровна! — звонко, но немного напряженно ответила Елена, поправляя защитный шлем.У стремянки самолета суетилась вся команда. 83-летний Василий Васильевич Анисимов лично протирал козырек фонаря кабины, что-то ласково шепча самолету. Владимир Михайлович Пиняев вместе с Мироном Токаревым настраивали радиосвязь и проверяли КИПиА, а Лидия Никифоровна и Татьяна Трофимова тревожно переглядывались в сторонке.У пультов на СКП (стартовом командном пункте) замерли Ангелина Викторовна и виновник недавнего торжества — бортинженер Смекайло-де-Цопфи. Его лицо было сосредоточенным: Су-7 — машина строгая, ошибок не прощает.— Двигатель в норме, параметры идеальные! — доложил Смекайло по рации, подмигнув Пиняеву. — Командир, к взлету готовы. Повеселитесь там, но без фанатизма!— Цопфи, дорогой, фанатизм — мое второе имя! — расхохоталась в ларингофоны Марина. — Леночка, держись за ручки. Поехали!Раздался оглушительный рев турбины АЛ-7Ф. Су-7, оставляя за собой шлейф дрожащего горячего воздуха, стремительно разбежался и свечой ушел в лазурное весеннее небо.На высоте четырех тысяч метров Марина Беленькая решила устроить молодой преемнице настоящий экзамен на смелость.— Внимание, Казаченко! Смотри, как надо крутить виражи на этой ласточке!Марина резко заложила ручку вправо. Су-7 с грохотом перевернулся, уходя в глубокий, крутой вираж. Земля и небо бешено поменялись местами. Перегрузка вдавила девушек в кресла. Щеки поползли вниз, дышать стало трудно.— Держишься? — крикнула Марина, закладывая левый вираж, переходящий в форсированную бочку. Машина ревела, переборки стонали от напряжения.В этот момент на приборной панели в обеих кабинах вспыхнул тревожный красный огонек — отказ основной гидросистемы! Ручка управления налилась свинцовой тяжестью. Самолет на огромной скорости начало заваливать в крутое пике.На земле, у экранов, Мирон Токарев побелел:— Давление упало! Гидравлика!Василий Васильевич схватился за сердце, а Ангелина тихо ахнула. Но паники не было. Смекайло-де-Цопфи мгновенно включил микрофон. Его голос звучал как монолит:— Марина! Спокойно. Пиняев, врубай резервную частоту! Марина, переходи на дублирующий контур управления, тумблер АЗР слева под локтем! Мирон, готовь аварийную команду!В кабине Су-7 ситуация была критической. Марина Никифоровна изо всех сил удерживала штурвал, но ей не хватало физической силы пересилить падающее давление.— Казаченко! — крикнула Марина, проверяя девчонку. — Систему заклинило! Падаем! Прыгаем, или поборолся?!Елена Михайловна Казаченко, несмотря на бледность и дикую перегрузку, не закричала и не потянулась к кольцам катапульты. В её глазах вспыхнул тот самый огонь «беленькой» породы. Она мгновенно сориентировалась:— Никаких прыжков, командир! Поборемся! Включаю аварийную насосную станцию! Помогаю со штурвалом!Лена изо всех сил вцепилась в спаренное управление в своей кабине. Вдвоем, соединив силу опытного мастера и молодой испытательницы, они рванули ручки на себя. Смекайло с земли вовремя подсказал: «Сбрось форсаж, сними нагрузку с хвоста!».Марина щелкнула тумблером, Лена удержала горизонт. С диким свистом и ревом, буквально в нескольких сотнях метров от верхушек сосен, Су-7 выровнялся и послушно встал на курс. Дублирующий контур, активированный подсказкой Смекайло и руками Лены, сработал.— Фух... — выдохнул на земле Мирон Токарев, вытирая пот со лба. — Пронесло... Наш бортинженер снова на высоте.Через пятнадцать минут Су-7 мягко коснулся бетонной полосы. Когда фонарь кабины открылся, Марина Беленькая первой спустилась на землю. За ней, слегка покачиваясь, но гордо подняв голову, сошла Елена Казаченко.Вся команда окружила их. Лидия Никифоровна уже держала наготове термос с горячим чаем, а Смекайло-де-Цопфи довольно улыбался в усы.Марина подошла к Елене, внимательно посмотрела ей в глаза, а затем с размаху хлопнула по плечу так, что у молодой лётчицы чуть шлем не слетел:— Ну, Казаченко! На виражах не сдрейфила, в пике не обделалась, за кольца катапульты не схватилась! Смекалка работает, страха нет. Объявляю вердикт команды: принята! Наша кровь!— Спасибо, товарищ командир! — улыбнулась Лена, почувствовав, как дрожат от напряжения, но радуются ноги.— Так, команда! — громогласно скомандовала Марина Никифоровна Беленькая, обнимая Лену одной рукой, а второй подзывая Мирона и Смекайло. — Стресс смывать будем проверенным методом! Ангелина, доставай вторую партию вареников! Мирон, неси «Три топора»! Сегодня у нас пополнение, и этот полет мы еще долго будем пересматривать по телевизору!И команда, дружно смеясь и обсуждая секунды смертельной опасности как обычные трудовые будни, пошагала в свой родной, самый лучший в мире авиационный гараж.