Бесстихийница. Глава 8. Туристка

 Чтобы вернуть себе истинную свободу и молодость, когда вокруг бушует жизненный шторм, нужно стряхнуть с плеч пыль прожитых лет и вернуться к детским увлечениям. Лоретта Бройнинг называет это оживлением старых нейронных связей, а я — поиском тех самых магических ключей.

 Глава 8 . Туристка.

Вчера мне казалось, что я не осилю предыдущую главу…
А сегодня я рассказываю вам свою историю поиска свободы дальше.

Весна была затяжная. День тепло, день снежно. И так до середины мая. Катастрофически не хватало энергии солнца. Я решила полететь туда, где впервые ощутила триумф масштабной победы. В Иркутск, чтобы просто подышать рядом с Байкалом.

Хотелось лишь прикоснуться к своим детским воспоминаниям и силе тех мест. Поэтому полетела всего на сутки. В детстве часто ездила туда на сборы и спортивные соревнования, в юности — в командировки по работе. Продумала маршрут, оплатила билеты и отель онлайн, собрала свой походный рюкзак и улетела.Сидя у иллюминатора, я смотрела на облака и ощущала безграничное счастье от полёта. В небе мне всегда хорошо — так, как когда-то было рядом с мамой.

Иркутск встретил солнечной погодой и идеально складывающимися обстоятельствами. Всё шло чётко по плану. Из аэропорта я доехала до автовокзала, откуда сразу отправилась в Листвянку, чтобы подняться на Камень Черского. Домчались быстро.
По пути смотрела в окно: многое в этих местах изменилось. От остановки маршрутки пришлось пройти метров пятьсот до канатки. По дороге зашла в отель — выпить горячего какао в лобби — баре и немного отдохнуть. «Байкал» был после реконструкции. Современная мебель и ремонт, но атмосфера совдепа там всё равно сохранилась.

Ещё дома, когда решала, где остановиться на ночь, выбирала между двумя вариантами и всё-таки оплатила номер в иркутском бизнес-отеле «Байкал». Четыре звезды, свежие номера, всего десять минут на такси от аэропорта и хороший отзыв от знакомой перевесили все плюсы гостиницы в Листвянке.

Открытый парнокресельный подъемник медленно плыл над замёрзшей землёй к Камню Черского. Кое-где виднелись проталины. Картинка была безрадостной и монотонной, пока я не оказалась наверху. Там ждала смотровая площадка — что-то вроде шаманской беседки с сотнями цветных ленточек, развевающихся на ветру. А внизу распростёрся великий Байкал. Лишь у истока Ангары вода не замерзала, оставаясь тёмной и живой. По гладкому льду озера то и дело проносились хивусы.Около часа я впитывала эту силу.

Пока оставалась одна, удалось помедитировать на самой вершине. Потом, когда продрогла, вернулась к подъёмнику и зашла в скромное кафе, где мне сварили глинтвейн. Осторожно пила обжигающий напиток и наблюдала за кошкой, которая грелась на солнце, сидя на заборе. Выйдя на улицу, почесала её за ушком и стала спускаться вниз.

Вид в этом направлении открывался невероятный: заснеженные горные хребты на линии горизонта граничили с замёрзшими водами озера. Настоящее место силы — мощь и первозданная красота! На остановке около музея толпились люди в ожидании маршрутки до города. Пока ждали, подошли два автобуса с туристами из Китая разных возрастов и социальных слоёв. Одна женщина даже попыталась заговорить со мной на ломаном английском. Мы обменялись парой фраз, и вскоре я села в тёплую маршрутку. На обратном пути в Иркутск я мечтала только о том, чтобы принять согревающий душ и поужинать.

В холле отеля, как и в Сочи, стоял чёрный рояль Yamaha. Я улыбнулась такому совпадению и подумала, что это точно неспроста. Получила чип-ключ от номера и поднялась на лифте на свой этаж.

Номер в отеле оказался просторным, в успокаивающих бежевых оттенках. В ванной ждал пушистый махровый халат, много мягких полотенец и тапочки. Огромная кровать на весь номер манила прилечь. В холодильнике нашлась прохладная вода, а на столике — капсульная кофемашина, чайник и пакетики чая.Ужин я заказала прямо в номер, выбрав понятную русскую кухню. Принесли невероятно наваристый, горячий борщ с ароматным салом и пампушками, домашнее картофельное пюре с биточками и свежий хлеб.

Через полчаса официант забрал посуду. «Полежу немного, пока сохнут волосы, и поеду в центр гулять», — подумала я. Но проснулась только рано утром от абсолютной тишины. За окном едва светало. Я завела будильник на восемь утра, нырнула обратно под тяжёлое тёплое одеяло и снова провалилась в сон.

Завтракать спустилась в ресторан. В зале была совершенно одна. Съела небольшую порцию каши с маслом и немного сладкой творожной массы, но больше всего мне понравились маленькие слоёные булочки-улитки с изюмом и морковный фреш со сливками. Ела не спеша, растягивая удовольствие и наслаждаясь этой сонной атмосферой. Потом вызвала такси и уехала в аэропорт.

Домой вернулась с ощущением полной перезагрузки и желанием снова приехать в этот отель, чтобы всё-таки погулять по местам моей детской славы. А ведь я уже рассказывала вам, что родилась в Красноярском крае, и родители поженились, когда мне исполнилось полтора года. Мы с мамой поехали жить к отцу. Всего полчаса на электричке, но территориально это уже была Иркутская область. Именно там я сделала первые шаги в спорте, которые потом приведут меня в профессию персонального тренера.

Маму папы звали Валентина, а отца — Николай. Если бы не война, они вряд ли когда-нибудь познакомились. Муж бабушки Вали с войны не вернулся, а дед Николай всю войну пробыл узником концлагеря Дахау. Когда он вернулся домой к семье на Урал, начались репрессии. Он успел уехать и спрятаться в сибирской деревне, где они и познакомились.

Николай и Валентина никогда не были в официальном браке, но прожили вместе остаток жизни и нарожали шестерых детей. Всех детей записали на фамилию бабушки до брака — Холодухины. Боялись политических репрессий. Когда я появилась в этой семье, дяди и тети были еще молоды, они только создавали свои союзы, и у кого-то уже подрастали маленькие дети.

Так вот представьте, какая огромная компания собиралась в гостях у бабушки в праздники. После любого застолья все выходили на лужайку перед домом, делились на две команды и играли в разные активные игры типа вышибал и лапты.

До первого класса моими закадычными друзьями были двоюродные братья Андрей и Серёга. Мы были примерно одного возраста и младших в свою компанию не принимали. Чего только мы не вытворяли!

Вот одна из таких историй. Это случилось летом. С Андрюхой мы погодки: мне шесть, ему — пять. Жили мы примерно через квартал друг от друга. Он пришёл к нам во двор погулять — как выяснилось позже, без разрешения родителей. Потом мы пошли во двор к нему, тоже никого не спросив.

Соседи видели, как мы вместе болтались по улице. В общем, в какой-то момент мы приняли стратегическое решение: пойти в гости к бабушке в деревню.Идти было далеко. Сначала через весь посёлок, потом через лес и мост над небольшой речкой. Места были людные, поэтому мы совсем не боялись. Обычно такая дорога занимала больше часа.

Придя на место, мы уверенно соврали бабушке, что родители нас отпустили. Наигрались и спокойно легли спать.И вдруг — громкий стук в дверь. На улице к тому времени уже совсем стемнело. Бабушка о чём-то взволнованно поговорила в прихожей, и оказалось, что это приехали наши родители. Это сейчас, став взрослой, я понимаю, какой ад они пережили тогда. Телефонов ни у кого не было. Они обошли всех соседей, потом родственников… Им и в голову не могло прийти, что мы способны самостоятельно уйти к бабушке, да ещё и наврать.

Мы с братом тут же притворились глубоко спящими. Нас пожалели, оставили у бабушки до утра и забрали только на следующий день. И что самое поразительное — никто не ругал, в угол нас не поставили. С нами просто провели долгую, спокойную воспитательную беседу. Объяснили, почему такое поведение недопустимо и как сильно за нас волновались. Этого мягкого разговора хватило с лихвой. Мне было невыносимо стыдно, и с тех пор мы с братом больше никогда не ходили друг к другу в гости без разрешения.

 Или вот ещё. Летом Андрюха помогал деду пасти коров. Он лихо рассекал на красивом рыжем жеребце, обожал этого коня и свободно скакал на нём галопом даже без седла.Однажды брат предложил мне прокатиться. Он подвёл коня к сложенным штабелем брёвнам, чтобы мы могли взобраться на спину этого великана.
Мы устроились поудобнее, он легонько стукнул его пятками по бокам, и конь сначала пошёл шагом, а потом резко перешёл на галоп.

Мы неслись на бешеной скорости по деревне, а затем вылетели на узкую лесную тропинку. Мне было так страшно упасть! Ветер свистел в ушах, сердце уходило в пятки, и я едва уговорила брата остановиться. Обратно к бабушке я всю дорогу шла пешком, а он гордо ехал верхом на коне рядом со мной.

В играх на лужайке мы тоже участвовали наравне со взрослыми.А еще я любила ходить с мамой в гости к ее подружкам и петь песни на всю деревню. До сих пор помню, как выводила: «Вот кто-то с горочки спустился, наверно, милый мой идёт. На нём защитна гимнастёрка, она с ума меня сведёт!»

В школе мама увлеченно занималась биатлоном. В ее альбоме до сих пор сохранились фотографии с соревнований. А папа в армии прыгал с парашютом и в юности увлекался фотографией. Так что все мои детские увлечения родились не на пустом месте. Их заложили мне в семье.

В первом классе я сама записалась в секцию по лёгкой атлетике. Но это продлилось недолго. Примерно в середине осени я пришла на тренировку без обуви — просто забыла кеды и вышла в зал в носках. Тренер это увидел и отправил меня домой:

— Холодухина, выйди из строя! Почему в носках? К тренировке не допускаешься. Иди  домой.

Я так рассердилась, что заявила маме с папой: «Я туда больше не пойду!»Во втором классе я поступила в музыкальную школу и о спорте даже не вспоминала. Носилась на переменах с одноклассниками, играла с дворовыми ребятишками в догонялки, и этого мне вполне хватало.

Всё самое интересное началось во время летних каникул после четвертого класса. Мы с соседской девчонкой вдвоём слонялись без дела по двору. Было скучно.

— А пойдём на школьный двор, — предложила Лена.
— И что там делать будем? — спросила у неё я.
— Ну, по спортивному городку на турниках хоть полазим. Может, кто-то из ребят там будет, — упрашивала меня соседка.
— Ладно, пошли, — согласилась нехотя я.

На улице стояла жара. Никого, кроме спортсменов из секции по лёгкой атлетике, там не было. Ребята играли в футбол. Тренер сидел на скамейке и судил игру, он то и дело свистел в свисток. Когда игра закончилась, они все подошли к турникам и начали делать растяжку. Вот тут-то меня и заметил тренер.

— Оля, а ты что здесь делаешь? — спросил он.
— Тренируюсь, — ответила я уверенно.
— Так каникулы же! Почему, как все, не отдыхаешь? — удивился Сергей Дмитриевич.
— Мне нравится на турниках заниматься. Вот и пришла вместе с Ленкой, — ответила я.
— А хочешь с нами на Байкал?
— Да, хочу, — не раздумывая ответила я.
— Тогда приходи завтра утром с мамой сюда. Надо это обсудить.
— Хорошо, приду, — пообещала я.

Дома я обо всём рассказала маме. Она тогда была в декретном отпуске — совсем недавно у меня родился младший брат Олежка. На следующий день мы вместе пришли в школу. Мама вошла в тренерскую, а меня оставила за дверью.
 
Минут тридцать они оживленно разговаривали. Потом попросили меня войти и объявили, что через пару дней я еду в составе Иркутской команды СДЮШОР на поезде в Иркутск, а оттуда — на спортивную базу в Байкальск. Вот ещё вчера я бегала с пацанами во дворе, а через два-три дня буду с настоящими спортсменами из команды олимпийского резерва области тренироваться. И не где-то, а на Байкале!
Я светилась от гордости и искренне радовалась неожиданной удаче.

С этой поездки у меня сохранилось одно фото — тренер и костяк его команды. Ребята были в возрасте от 13 до 17 лет. Я среди них — самая маленькая, мне в январе исполнилось всего одиннадцать.

На сборах я пробыла целый месяц. С первого же дня начались активные тренировки: ранний подъём, зарядка, а затем — основные занятия до обеда и вечером. Мы бегали по песчаному берегу Байкала, тренировались на стадионе и по пересечённой местности, а в дождливую погоду прятались в манеже. Играли в подвижные игры, ходили в походы.

Сергей Дмитриевич был настоящим профессионалом своего дела: каждому давал свой уровень нагрузки и заботился о нас как отец. С первого дня тренер научил меня вести дневник тренировок. Я записывала в него всё, что делала, что ела в этот день и сколько пила воды.

Байкальск в те времена был небольшим, компактным городком, зажатым между дымчатыми горами с одной стороны и бескрайним берегом Байкала — с другой. Огромное впечатление на меня оставили пробежки вдоль берега. В зависимости от погоды озеро всегда было разным. В солнечные дни — почти прозрачная вода и мягкие барашки волн. Перед дождём же Байкал становился суровым, серым и с шумом бросал высокие волны на прибрежные камни.

Пару раз мы поднимались высоко в горы. По пути жадно ели дикую чернику прямо с кустов, а потом все ходили с забавными, цветными пальцами и губами.В первые выходные мы поехали в Иркутск — посмотреть кино в 3D-очках, поесть мороженого в уютной кафешке и погулять по историческому центру. Следующий уик-энд мы провели уже всей базой: выбрались с палатками на озёра. Мне особенно запомнились Лебединое и Мёртвое. На Лебедином плавали настоящие чёрные и белые лебеди. Мы с ребятами осторожно наблюдали за ними из-за деревьев, боясь вспугнуть. А вот Мёртвое озеро оказалось очень солёным — там не водились даже сороконожки.

Вечером нас ждали песни под гитару у костра и походный ужин. К тому же родители часто брали нас на рыбалку, так что опыт ночёвок под открытым небом у меня уже был. Мне безумно нравилось проводить время с новыми друзьями. Столько лет прошло, а я до сих пор в деталях помню те детские впечатления.

Каждую неделю на спортивной базе устраивали дискотеки для спортсменов. Я с любопытством наблюдала, как старшие ребята заигрывали с девчонками из других команд. Мы вовсю танцевали под заграничные хиты Modern Talking и Bad Boys Blue, но чаще всего из колонок гремел культовый «Островок» группы «Форум».

И всё же для меня это была первая столь длительная поездка без родителей. Днём я была увлечена тренировками и лагерной суетой, но по вечерам очень скучала по дому. Под подушкой у меня лежала фотография маленького брата. Перед сном я смотрела на неё и тихонько плакала.

Несмотря на все впечатления, я рада была вернуться домой. Конечно, я наперебой рассказывала обо всём и жалась к маме. В одиннадцать лет я ещё иногда играла в куклы с младшей сестрёнкой, хоть жила уже в дисциплине как взрослая.

Внешне я похожа на маму: кудрявые волосы, голубые глаза, розовые губы, голос. И характер у обеих — огонь! Только я более медлительная. Она прожила всего 36 лет. Я навсегда запомнила её молодой. Отец уйдёт в 60.А пока я об этом не знаю. И продолжаю пробовать этот мир на вкус с их помощью.

С сентября у меня началась насыщенная жизнь школьницы. Перед уроками — зарядка в спортзале с командой, утром — занятия в обычной школе, потом дневная тренировка, а дальше музыкалка. В промежутке перед вечерними занятиями я забегала домой покушать и даже успевала немного поиграть во дворе. Потом — снова тренировка. Позже, уже дома, я делала уроки, играла с маленьким братом и сестрёнкой, а перед сном обязательно читала. Иногда, когда все засыпали, я тайком выбиралась ночью с книжкой на кухню.

И в таком режиме прошло четыре года. С первого класса я была отличницей, поэтому старалась не ронять планку. Пока моих сил хватало на всё.В выходные была всего одна тренировка и не было уроков. Поэтому я по очереди ездила гостить к бабушкам. Иногда мы выбирались всей семьёй.

Потом ещё будет много спортивных сборов, соревнований в разных городах: Тайшет,Юрты, Иркутск, Ангарск, Залари, Красноярск, Байкальск, Москва — это география моих грамот.Я расскажу вам ещё немного из этого отрезка моей жизни.

Первые старты начались уже осенью, через два месяца после сборов в Байкальске. К этому времени вся команда была в сборе. Оказалось, что девчонок моего возраста в группе было еще трое.Это были районные соревнования в Тайшете. Я бежала дистанцию полтора километра в городском парке. Было много детей из разных команд, и я немного волновалась. Представьте: середина осени, красно-желтая листва и солнечная, сухая погода. Воздух чистый, дышать легко. Я прибежала первой, чем удивила абсолютно всех. Новое, никому не известное имя в этой среде. Сергей Дмитриевич был горд за свою команду — мы тогда все первые места забрали.

Зимой была область. Бежали в манеже. Меня выставили на дистанции четыреста и восемьсот метров. И снова — первая. Потом было много стартов с самыми разными результатами: первое, второе, третье места. Но в эстафетах меня всегда ставили на последний этап. Тренер говорил перед стартом:— Оля, надо победить!— Хорошо! — соглашалась я, и наша четверка побеждала.

Через год, следующим летом, сборы были уже в Москве. Добирались поездом и на каждой большой остановке бегали по перрону. Потом в своих плацкартах делали упражнения — в общем, всеми силами поддерживали форму. Спортивные базы того времени были на очень хорошем уровне. У меня были дефицитные адидасовские кроссовки, красивый спортивный костюм, шиповки для соревнований. Нашу команду спонсировала Федерация легкой атлетики Иркутской области. Мы часто ходили в сауну и баню, так и убирали последствия стрессов. У меня никогда не было забитых мышц и боли в теле после тренировок.

В первые выходные мы всей командой поехали гулять по столице: ЦУМ, ГУМ, Красная площадь, Патриаршие... По пути к мавзолею Ленина все остановились у ларька „Союзпечать“, чтобы купить лотерейные билеты. Проверили. Выигрыш оказался только у меня. Пока я его забирала, команда ушла вперед. Я обернулась — и никого. Попыталась найти их в толпе, потом у метро, у самого мавзолея — пусто. Мне двенадцать лет, я впервые в Москве.

 Сначала, конечно, запаниковала. Но потом спустилась в метро, вспомнила название станции, откуда мы приехали, спросила у людей, в какую сторону мне ехать, и спокойно вернулась на базу. Приехала и сразу легла спать. Следом за мной вернулись и все остальные. Тренер немного поругался, а потом выдохнул и успокоился. А на следующей неделе точно так же потерялась еще одна девочка из нашей команды. Она поступила точь-в-точь как я. Несмотря на то, что Сергей Дмитриевич постоянно нас контролировал, мы все равно умудрялись чудить.

В мавзолей в ту поездку мы так и не попали, но через год нам это удалось. Отстояв огромную очередь, мы все-таки увидели Ленина.Та поездка пришлась на ноябрьские праздники. Мы остановились в высотке при манеже, где жили самые разные именитые спортсмены. В лифте я часто слышала иностранную речь.В эту поездку был один очень интересный момент.

Перед самым стартом под куполом манежа начали объявлять участников: громко называли имя, фамилию и то место, откуда приехал спортсмен. В динамиках несколько раз прозвучало: „Юрты“. Как потом я узнала, в манеже в те дни проходили всероссийские соревнования. Спортсменов моего года рождения там вообще не было заявлено — для меня это был чисто пробный старт.После стартов к нам подошли девочки-москвички и удивленно спросили:

— А вы что, в чумах живете?
Мы все дружно, в один голос ответили:
— Да-а-а! И медведи по улицам у нас ходят!
На лицах москвичек отразилось глубокое вопросительное недоумение. Мы рассмеялись и признались, что это была шутка. Познакомившись с девчонками поближе, мы уже нормально рассказали, откуда приехали и как на самом деле живем.

Масштаб тех событий своей жизни я осознаю только сейчас. Сергей Дмитриевич Босиков был по-настоящему масштабной фигурой. Он развивал нас абсолютно всесторонне: на тренировках держал железную дисциплину, но при этом давал колоссальную базу. Получить финансирование на спортивную команду из маленького поселка и вывести ее на такой всесоюзный уровень, думаю, было очень непросто. Но он умел делать главное — создавать настоящую команду победителей. Я бы могла все это придумать, но нет. Грамоты и старые фотографии подтверждают каждое моё слово.

До сих пор помню все наши командные игры — волейбол, баскетбол, футбол. Были и турники, и прыжки в длину, и бег на самые разные дистанции.
Во время летних каникул нам, конечно, больше всего хотелось купаться, гулять по лесу и есть ягоду прямо с куста. Поэтому наши тренировки в теплое время года приобретатали особенный шарм. Мы добегали всей командой до назначенного места в лесу, делали там растяжку, комплекс упражнений, а потом у нас оставалось еще целых два-три часа, чтобы вволю искупаться, позагорать и наесться лесных ягод. А на обратном пути мы либо бежали обратно, либо добирались на электричке.

Зимой наши тренировки обретали особый, морозный ритм. Мы много катались на лыжах, регулярно ходили на каток, упиваясь скоростью и чистым сибирским воздухом. Но когда наступали по-настоящему сильные морозы, вся команда перебиралась в школьный спортзал. Помню, как мы без устали бегали там по кругу под гремящие треки Bad Boys Blue, которые крутились на старом бобинном магнитофоне. Эта музыка буквально впечаталась в мою память.

Я и сейчас, спустя много лет, часто включаю те самые хиты во время своих пробежек. Стоит только зазвучать первым аккордам, как я мгновенно забываю, сколько мне лет. Весь груз прожитых лет куда-то испаряется, и я снова бегу как в детстве — абсолютно легко, свободно, на одном дыхании...

В этом самом спортзале на стене потом несколько лет красовалась фигура гимнастки в человеческий рост. Она стояла на брусьях на одной ноге, а вторую держала сзади двумя руками. Я нарисовала её по просьбе тренера. Рисовала сама, стоя высоко на стремянке. Ребята из команды в один голос сказали, что я нарисовала себя…

Сейчас я смотрю на свою жизнь и задаю себе вопрос: так кто же я на самом деле — неудачница или победитель? Однозначного ответа на это нет и никогда не будет. Я и то, и другое одновременно. Помните культовую игру знатоков „Что? Где? Когда?“, которая всегда начиналась со слов: „Вся наша жизнь — игра!“?

Потом в центре стола бешено вращался волчок, стрелка замирала на случайном секторе, и этот же роковой голос диктора спрашивал из темноты: „Игроки, вы готовы дать ответ?“. Жизнь постоянно бьет по разным секторам, толкает то в триумф, то в катарсис. Но главный фокус в том, что этот волчок в своей судьбе крутит один и тот же человек. И этот человек — я.