Горшок Горшкович

Зависть зачинается там, где мы смотрим в глаза чужому таланту и видим в них собственное оскорбление.

***

Стоял на полочке горшок — толст, неуклюж, стар; бока в печи позажарены, нутро выскребено — особливо не обидев, пенёк пеньком.

— А что, Горшок Горшкович, вы ещё тот мужчинка, — заигрывала с ним большая салатница.

— Да и ты посудина хоть куда, — поддакивал он ей.

А на их разговор молодые тарелочки позвякивали — похихикивали.

***

Прикупила хозяйка новую посуду. Да так уж горшку понравилась одна чайная тарелочка, будто он всю жизнь на полке зазря стоял — всё её ждал.

Как хозяева спать улягутся, тут же шепчет он масляной тряпочке:

— Намажь мне, сударушка, бока, я на свиданье, значится, иду.

— Ох, старик, а всё туда же, — отчитывала его тряпка, но по старой памяти масленила ему глиняное пузо.

Подкатится горшок к тарелочке, потрётся о её краюшек, да и залезет на неё дутой чашкой. Шепчет ей всё что-то на ушко, а она, дуреха, ой и смеётся.

***

Так бы вся жизнь горшка и прошла: кашу бы варил, да о тарелочки шаркался. Но хозяйка уж больно посуду любила — прикупила и глиняный кувшин. Поставила аккурат на ту самую горшечную полочку.

Нерадостно встретил соседа горшок. Была бы у него рука — и той бы не дал. А тарелочки тут как тут — с кувшином смеются, заигрывают.

— Молодой человек, — подкатилась к нему одна, с цветочками, — и сколько в вас росту?
— А шейка-то какова! — воскликнула другая. — Прямо лебедь в нашей заводи!
— Изысканно... И ручка на месте, — язвила старая салатница. — Есть за что подержаться. Не то что у некоторых.

***

Всю ночь варил в себе злость горшок. А под утро подкрался к кувшину — и спихнул его с полки.