3. Тень Королевы

© Copyright Menectrel и Леди Барлог (Дарья Шматок)

Тень Королевы

(Январь 802 года. Арверния. Дурокортер. Карломан Кенабумский\Альпаида, Хлодоберт VII\Матильда Де Кампани)

***

Иногда требуются чрезвычайные обстоятельства, чтобы тот или иной человек мог проявить все свои способности, достичь такой силы характера, которой от него не ждали, и которая в обычных обстоятельствах не проявилась бы.

Как, например, произошло с красавицей Матильдой де Кампани, младшей дочерью канцлера Арвернии Гуго де Кампани и его супруги Кродоар, что была статс-дамой королевы Бересвинды Адуатукийской? В то время, как ее родители, по-видимому, были совершенно довольны, исполняя приказания своей царственной госпожи, Матильда еще в детстве получила пример более высокого предназначения и долга перед отечеством.

Ей посчастливилось близко познакомиться с майордомом Арвернии, графом Карломаном Кенабумским, поразившим воображение девушки. Но не меньше сделала для Матильды и его жена, изящная и мудрая Альпаида, убедившая дочь канцлера, что ее юности и красоты еще недостаточно, чтобы сделаться достойной высоких целей.

И потому Матильда, дружившая со старшим сыном Карломана и Альпаиды, Ангерраном, продолжала учиться у четы графов Кенабумских. Постепенно она сделалась не только одной из первых красавиц при Арвернском дворе, но также самой образованной и обходительной. Повзрослев, Матильда была вполне достойна играть одну из важнейших ролей при дворе.

Граф Карломан Кенабумский, невольно завладевший сердцем Матильды, восхищался ее успехами, до известной степени видел в ней их с Альпаидой творение, но не вправе был ответить на любовь девушки. Тем не менее, они с женой всерьез стали выбирать девушке жениха, что будет достойным ее.

Но в начале нового века сама судьба, как будто, пошла им навстречу, хотя для этого потребовались трагические события.

В то время королем был Хлодеберт VII, старший сын Хлодеберта VI и Бересвинды Адуатукийской, племянник Карломана. Он уже был женат на своей кузине, королеве Регелинде Адуатукийской, и имел от нее сына, тоже Хлодеберта. Государям следует заботиться о продолжении рода заблаговременно. Юная Матильда де Кампани была фрейлиной молодой королевы и пользовалась ее доверием, так что считалась скорее подругой, чем прислужницей.

Однако в 801 году королева Регелинда родила королю еще и дочь, получившую то же имя, что у матери. И, к несчастью, она сама скончалась несколько дней спустя. Придворные лекари не смогли спасти молодую королеву. Кроме того, ее свекровь, королева Бересвинда, как всегда, принимавшая близко к сердцу судьбу своих сына и племянницы, приказала, чтобы снять лихорадку, сжигавшую молодую женщину, делать ей кровопускания. И ослабевшая, обескровленная Регелинда скончалась.

Смерть жены потрясла короля Хлодеберта. Он пал духом, на какое-то время отошел от государственных дел, и даже редко навещал своего маленького сына и новорожденную дочь, оставшихся без матери.

Матильда, как подруга покойной королевы, взяла на себя заботу об осиротевших детях. Когда ей доводилось видеть короля, девушка сочувствовала ему, что выглядел таким печальным. Да и Альпаида Кенабумская просила ее позаботиться не только о детях короля, но и о нем самом, поскольку состояние царственного юноши вызывало опасения и внушало беспокойство его близким.

Видясь с королем, Матильда вспоминала вместе с ним умершую Регелинду, искренне оплакивала ее. Напоминала молодому королю об его детях, об обязанностях перед Арвернией. И мучившая Хлодеберта тоска постепенно отступала, оставляя место для надежды на лучшее.

В то время, как король оплакивал жену, в его окружении продолжались интриги. Престолонаследие вновь повисало на тонкой ниточке: ведь у короля остался всего один наследник - маленький мальчик. Если бы с ним что-то случилось, наследником престола стал бы младший брат короля, принц Теодеберт - безвольный юноша, находившийся под полным влиянием своей деспотичной матери, королевы Бересвинды Паучихи. Лучше всего для молодого короля было жениться вновь, хотя бы для рождения запасных наследников. Однако найти достойную невесту для короля и согласовать все приготовления к браку было не так-то просто.

Да и не все окрестные государи готовы были отдать своих родственниц-принцесс в Арвернию, в невестки зловещей королеве Бересвинде. Ее родной брат, король Беренгар Адуатукийский, жестоко опечаленный смертью своей дочери Регелинды, в чем винил сестру, разослал тайные письма всем королям-соседям, советуя им под вежливым предлогом отказывать арвернскому королю в сватовстве. Разумеется, все было выражено вежливо и благопристойно, однако по сути брат Паучихи советовал своим царственным собратьям поберечь своих дочерей. После смерти Регелинды он возненавидел свою сестру, губившую всех вокруг в результате давнего проклятья.

***

Итак, овдовевшему королю было трудно найти себе новую супругу, даже если он помышлял об этом. Впрочем, в 802 году он еще носил траур по Регелинде. Но это был сильный духом юноша. Он уже постепенно преодолевал свое горе, и начал интересоваться не только государственными делами, но и своими осиротевшими детьми.

После очередного заседания Королевского Совета, где обсуждалась повестка дня, Хлодеберт, по совету своего дяди, майордома Карломана, направился в детскую, чтобы навестить своих сына и дочь.

В детской он застал Матильду де Кампани, которая, в окружении служанок, трогательно заботилась о маленьком принце Хлодеберте. Тем временем, девочка-младенец спала в соседних покоях.

Сейчас девушка сидела на коврике у камина вместе с принцем Хлодебертом, которому тогда исполнилось полтора года. Она раскладывала перед малышом искусно сделанные и раскрашенные фигурки разных животных, давала ему потрогать их и называла.

- Это овечка. Из ее кудрявой шерсти сделана твоя сорочка, - рассказывала Матильда. - А это - конь. Когда ты подрастешь, будешь учиться ездить на них, вот так, - Матильда показала мальчику, как скачет конь. - А вот это, с рогами - корова, чье молоко ты пьешь каждое утро...

Мальчик весело засмеялся, подняв фигурку коровы за рога.

В этот миг в детскую вошел король. В первый миг он с болью в душе заметил, как его сын веселится, словно и не лишился матери всего несколько месяцев назад. Подрастет - вовсе не вспомнит Регелинду, как и его сестра.

Но, послушав, как ласково говорит с ребенком дочь графа де Кампани, как мягко сияют ее лучистые синие глаза, Хлодеберт даже устыдился своих мыслей. Ведь в заботе Матильды об осиротевших детях не было ничего своекорыстного, всего лишь желание помочь детям, ради памяти их матери. А он, отец, чуть не забыл о собственных детях, думая только о себе.

Что ж: молодой вдовец все еще грустил о Регелинде. Но тоска уже не поглощала его душу полностью, оставив после себя только светлую печаль. Он решил сделать все, чтобы память о его жене не померкла. У него еще были силы начать все сначала. В конце концов, ему еще не исполнилось и двадцати лет...

И король присел на пол рядом с сыном, ласково положил руки на плечи мальчику. Потом включился в игру: взял одну из фигурок и, в свою очередь, показал ее сыну.

- Это кошка! Завтра я покажу ее тебе: она живет у нас на поварне, и ее можно погладить. Только не хватай кошку как попало: она больно царапается!..

Ребенок залепетал, пытаясь повторить слова отца. Удивленно взглянул на него, но затем поглядел на Матильду, словно хотел переспросить: правда ли то, что говорит этот человек?

- Да, мой принц, это кошка! - подтвердила девушка. - Слушай слова своего царственного отца! Только давай я сперва расчешу тебе волосы, чтобы ты понравился своему батюшке!

Матильда осторожно расчесала гребнем темные кудряшки маленького принца. От овдовевшего короля не укрылось, как его сын оглядывается на нее, заменившую ему мать. Он вспомнил, как его покойная жена любила их первенца, сама заботилась о нем, не перекладывая всех материнских обязанностей на нянек, как многие знатные дамы. А Матильда, как ее фрейлина и ближайшая подруга, помогала ей. Вот сын и запомнил ее...

- Благодарю тебя, госпожа де Кампани, - печально проговорил король.

Матильда поняла, о чем он думает, и тихо проговорила:

- Государь, я ведь тоже тоскую о королеве Регелинде! Я всю жизнь буду чтить ее память. И для меня и честь, и благо заботиться об ее детях, насколько могу, - она передала мальчику еще одну фигурку, и указала свободной рукой на другие покои, где под присмотром кормилицы лежала в колыбели маленькая принцесса Регелинда. - Кроме того, твои дети очень милы, государь! Я рада общаться с ними.

Хлодеберт-младший что-то весело залепетал, казалось, подтверждая слова своей воспитательницы. А король взглянул в глаза девушке, синие, как летнее небо, и, неожиданно для самого себя, улыбнулся уголками губ.

- Регелинда была бы рада твоей помощи, Матильда! - он нечаянно впервые назвал ее по имени. - Я вижу, моим детям повезло с тобой!

Девушка тихо улыбнулась в ответ.

***

В это время, после заседания Королевского Совета, майордом Карломан вместе со своим дядей и тестем, принцем Дагобертом Старым Лисом, неспешно шли через анфиладу комнат, беседуя по пути.

- Пока еще Совет не пришел ни к какому определенному решению относительно Окситании, - заметил майордом.

Дагоберт, коннетабль Арвернии, тяжело вздохнул. Несколько лет назад при Дурокортерском дворе нашли приют его старшая сестра, вдовствующая герцогиня Нантильда, и ее внук Реймбаут, законный наследник Окситании.

- Пока мы будем наблюдать и терпеливо готовиться, - произнес он. - Придет час - и я выдвину войска в Окситанию, когда наше вмешательство станет уместным.

- Лишь бы королева Бересвинда не заставила Совет слишком рано принять непродуманное решение, - Карломан нахмурил угольно-черные брови. - Пока король пребывает в меланхолии, королева-мать усиливает свое влияние! Скорее бы Хлодеберт собрался с силами! Я знаю: у него большие способности.

- Лучше всего его излечит от меланхолии новая любовь и брак, ведь Хлодеберт еще так молод, - с надеждой поговорил Дагоберт. И добавил, глядя на Карломана: - Но, кажется, мы раньше отпразднуем свадьбу моего старшего внука Ангеррана с Луитбергой Андосийской, не так ли?

Карломан слегка развел руками.

- Это правда: я уже заканчиваю переговоры с Вилдигерном Мудрым, герцогом Андосии, о браке его дочери с Ангерраном! Когда мой первенец побывал там с посольством в прошлом году, они полюбились друг другу.

Дагоберт покачал головой, словно не в силах был поверить:

- Подумать только! Кажется, лишь вчера Ангерран родился на свет - и вот, он уже готовится жениться! А ведь нам с Гербергой казалось, что вы наградили нас внуком слишком рано! - и Старый Лис тонко улыбнулся, решив подразнить своего зятя: - Смотри: через год-другой Ангерран и вам с Альпаидой подарит внука!

Карломан усмехнулся белоснежными зубами. Ему было всего тридцать пять лет, он находился на пике своих возможностей, незаурядных даже для оборотня. И ему, и Альпаиде, по всем, признакам, было рано думать о внуках! Но он одобрительно кивнул:

- Да будет так! Мы порадуемся, если это произойдет!

И Дагоберт одобрительно улыбнулся вместе с ним. Ведь дети от Альпаиды и ее будущие внуки оказались его единственными потомками, так пусть хотя бы их будет как можно больше!

***

Король Хлодеберт и Матильда де Кампани еще немного поиграли с маленьким принцем, беседуя между собой о том, как растут дети, и о покойной королеве Регелинде, что была так дорога им обоим.

Но прошло какое-то время, и малыш стал вялым и сонным, уже не хватал так руками свои игрушки. А потом он широко зевнул, и Матильда едва успела прикрыть ему рот рукой.

- Мой принц, ты устал, играя весь день! Тебе пора укладываться спать! - проговорила она, подозвав одну из служанок.

Король подхватил сына на руки, но тот отвык от своего отца и потянулся ручками к Матильде, произнося еще невнятные младенческие звуки.

Видя, как сильно его сын привязался к своей воспитательнице, Хлодеберт вздохнул, сожалея, что в последнее время слишком редко навещал детей. Вот уже и сын едва узнал его! Недаром дядя Карломан несколько раз как бы вскользь замечал ему, что он лишает своих детей, потерявших мать, еще и отца, делает их круглыми сиротами. Это было в дни его самого жестокого горя, когда он не в силах был ничем заниматься.

Но теперь король увидел, как подрос сын за несколько месяцев. Он был ухожен и весел, но благодаря чужой женщине, а не своему родному отцу! И Хлодеберту сделалось стыдно.

Он донес сына до кроватки, стоявшей в нише, за занавесом, расписанным кораблями и рыцарями. За ними последовала одна из служанок, которой Матильда и король поручили малыша.

- Раздень и уложи принца, спой ему, если надо, пока он не заснет, - проговорила девушка, поглядев на малыша, сидевшего на руках у отца.

Король поставил сына в кровать, огороженную прутьями. Но тот на мгновение обнял нагнувшегося к нему отца за плечи, а другую руку протянул к склонившейся Матильде, притягивая и ее. И король с девушкой почти соприкоснулись головами над кроваткой ребенка.

- Ложись и спи, мой принц! - тихо проговорила Матильда, погладив мальчика по голове.

Тот улегся на постель и закрыл глаза, засыпая, и виконтесса де Кампани укрыла его одеялом. А король почувствовал, как у него становится легче на душе, впервые после смерти жены. И он поцеловал руки Матильде, благодаря ее за заботу об осиротевших детях. Поглядев, как она зарделась, Хлодеберт отметил про себя, что девушка очень хороша собой и прекрасно воспитана.

***

А, тем временем, старая королева Радегунда Аллеманская прогуливалась по зимней оранжерее. Ее сопровождали Альпаида Кенабумская и ее мать, принцесса Герберга, супруга коннетабля Дагоберта. Чуть позади них следовали фрейлины, петляя между кустов зимних роз.

Бабушка короля, живая, подвижная дама с холодным выражением бледного лица и ледяными голубыми глазами, и в молодости не отличалась мягкостью характера. А теперь, пережив обоих своих сыновей, короля Хлодеберта VI и принца Теодеберта Малыша, она и вовсе сделалась недоступной каким-либо чувствам, кроме осознания пользы для государства.

И вот, она проговорила тонким, звенящим голосом:

- Я принимаю близко к сердцу трагедию моего царственного внука! Овдоветь таким молодым весьма печально! Но ведь король не вправе замыкаться в своих страданиях. Высший долг предписывает ему жениться вновь и продолжить род. Хлодеберт молод, а его наследник мал. А следующий за ними в очереди на престол - мой внук Теодеберт, болезненный и безвольный, - старая королева неодобрительно поджала губы.

Дамы, сопровождавшие ее, поддержали беседу.

- Мне тоже хотелось бы, чтобы король сумел утешиться и найти счастье со второй женой, - проговорила Альпаида. - Но, к сожалению, пока что не удается просватать королю новую невесту.

Ее мать неодобрительно покачала головой.

- Ближайшие соседи под учтивым предлогом отказываются сватать своих принцесс за овдовевшего короля Арвернии! И что может быть тому причиной - ума не приложу!

Радегунда Аллеманская нахмурилась, чувствуя в том недобрый признак:

- Мне это вовсе не нравится! Все соседние правители будто сговорились игнорировать Арвернию. Здесь замешана чья-то враждебная политика, а быть может, и нечто личное...

Принцесса Герберга заметила:

- Однако же, соседи отказывают в сватовстве именно королю! Хоть это странно: ведь, клянусь ожерельем Фрейи, о столь добродетельном юноше не могло быть никаких порочащих слухов... Однако же, мой внук Ангерран обрел невесту в Андосинии, - Герберга с гордостью взглянула на дочь.

Графиня Кенабумская кивнула, сдерживая свою гордость за старшего сына перед царственной родственницей.

- Что ж, в таком случае, я предполагаю, что скоро у моего мужа появится новая забота государственного значения - найти королю новую супругу, - проговорила она.

И обе дамы согласились с ней, рассчитывая, что граф Карломан Кенабумский найдет своему царственному племяннику достойную невесту.

Ни одной из них не пришло в голову спросить, хочет ли сам король жениться вновь. Даже Альпаида, твердо знавшая для себя, что, погибни ее муж, и она умерла бы следом, не сомневалась, что ее царственный племянник должен снять траур и взять новую жену. Ведь он был королем! А у венценосцев свой долг и свои обязанности, отличающие их не только от простых людей, но даже от самых близких к престолу. Хлодеберт был воспитан в осознании своего долга, и обязан был согласиться на новый брак, как только Карломан найдет ему невесту, достойную стать королевой Арвернии.

***

Между тем, сам Карломан вместе с коннетаблем Дагобертом пришел в свой кабинет. Там их ждал Варох, заместитель и лучший друг майордома, тоже оборотень. Он раскладывал на столе важные документы, с которыми майордому следовало ознакомиться. Карломан послал друга вперед, сам задержавшись в Зале Советов, чтобы предложить своему царственному племяннику навестить его детей. А Варох поспешил вперед и выполнил задание. Так что к приходу Карломана он нашел все важные сведения в груде других донесений.

- Вот, Карломан! Прочти последние известия из Окситании. А это - донесения наших шпионов о том, что замышляет Реймбаут, внук принцессы Нантильды, претендент на престол герцогства Окситании!

Майордом сел в свое кресло, а Дагоберт и Варох - в свои, поблизости от него. Пока Карломан просматривал документы, двое других мужей совета вполголоса обсуждали последние известия из Окситании и с границы с нею.

Дагоберт напомнил Вароху:

- Если ты помнишь, не далее как в прошлом году мой старший внук Ангерран ездил с посольством в Андосинию, где и влюбился в Луитбергу, дочь герцога Вилдигерна. Целью его поездки было доподлинно выяснить, как обстоят дела с Окситанией.

- Это правда: ведь Андосиния граничит с Окситанией, хоть и лежит в горах, в менее плодородной местности, - подтвердил Варох. - Хвала Матери Богов: андосийцы - хорошие соседи, и желают мира на границе, также как и мы, и нибелунги.

- Все-таки, герцог Вилдигерн - мой племянник от сестры Билихильды, и его недаром прозвали Мудрым, - одобрительно заметил Дагоберт Старый Лис. - Полезно иметь родственные связи с большинством соседних дворов, разумеется, если родичам знакомо чувство благодарности!

- Еще бы! Ведь и побег, устроенный Карломаном герцогине Нантильде с ее внуком, удался благодаря андосийцам, - заметил Варох, припоминая одно из самых успешных предприятий. - Там их приняли, а затем переправили через пролив в наши владения, в Арморику. Да и теперь через герцога Андосийского доходят самые скорые и точные известия об Окситании, что уже давно превратилась в змеиное гнездо...

Пока почтенные мужи совета беседовали таким образом, Карломан, не отвлекаясь на их разговор, читал последнее письмо от герцога Вилдигерна Андосийского. Тот, по большей части, сообщал будущему свату о приготовлениях к предстоящей свадьбе Ангеррана и Луитберги, о пожеланиях своей дочери, о размерах приданого. Это все были приятные известия, и Карломан улыбался, читая их.

Но вот герцог Андосийский перешел к вещам, имеющим государственное значение. И майордом Арвернии мгновенно насторожился, словно бы в лесу пересек след крупной и опасной добычи. ("А неплохо было бы сбежать с Варохом в лес хоть на часок, обернуться волками и побегать по тропам, поваляться в свежевыпавшем снегу, покататься по нему, ощутить приятный холод всей шкурой, чтобы в голове сразу прояснилось, - так подумал Карломан волчьей частью своего существа.)

Но он продолжал читать письмо герцога Андосийского собранно и внимательно, как подобало майордому Арвернии:

"А помимо того, мой любезный родич и союзник, я должен сообщить тебе о важных и тревожных вещах, касающихся наших соседей окситанцев. Самопровозглашенный герцог Окситанский, дядя законного наследника, принца Реймбаута, продолжает разгульный образ жизни, хоть он и женат на нибелунгской принцессе, вынужденной терпеть бесчестье. Однако сейчас речь идет не о ней, а об отвергнутой любовнице псевдогерцога и ее родичах. Бывшая фаворитка происходит из семейства барона Гримальди. Его владения лежат как раз на границе с Андосинией, так что я, на всякий случай, наблюдаю за ними. И вот, мне довелось убедиться, что во владениях Гримальди что-то готовится. Туда приезжают по ночам какие-то странные люди, которых никто не знает, пересылаются странные письма. По всей видимости, родные отвергнутой фаворитки намерены отомстить псевдогерцогу за унижение. А от этого семейства можно ожидать всего, вплоть до оружия и ядов. Так что обстановка в Окситании может в скором времени измениться."

Карломан прочел письмо и вновь скатал пергаментный свиток. Лицо его оставалось напряженным, сосредоточенным.

- Теперь можно ждать чего угодно, - задумчиво проговорил он. - Не удивлюсь, если и Реймбаут уже узнал, что у его дяди-узурпатора появились новые враги, и постарается связаться с ними.

Майордом оказался прав. Развернув срочное письмо одного из своих соглядатаев, приставленного следить за изгнанным герцогом Окситанским, живущим при Арвернском дворе, он прочел:

"Сегодня на рассвете герцог Реймбаут отослал одного из своих слуг в Окситанию, с письмом к барону Гримальди, живущему на границе с Андосинией."

Карломан отложил в сторону и это послание, причем камень на его руке, украшенный волчьей головой, тяжело стукнул о дерево.

- Чувствую, что Арверния получит много неприятностей, втянувшись в распрю с Окситанией, - мрачно промолвил он. - Бывают родичи, любое согласие с которыми приносит беду.

- Например, королева Бересвинда, родства с которой не пожелаешь и злейшему врагу, - вмешался Дагоберт, у которого были свои причины не любить нынешнюю королеву-мать.

Карломан кивнул, соглашаясь.

- Но я чую, помощь Реймбауту Окситанскому принесет Арвернии не меньше вреда, - произнес он.

***

Уложив маленького принца в постель и убедившись, что он заснул, оставленный под присмотром няньки, король Хлодеберт и Матильда де Кампани покинули детскую. Та была устроена в отдельном крыле замка, и они направились вместе, к винтовой лестнице, в одном направлении.

По пути король спросил девушку, стараясь искупить недостаток внимания к детям:

- Скажи мне, любезная виконтесса Кампанийская: здоровы ли мои дети? Хорошо ли они растут?

Матильда улыбнулась уголками губ.

- К сожалению, я не так уж хорошо разбираюсь в детях... Но, насколько мне известно, принцесса Регелинда - очень спокойный ребенок. Ест молоко кормилицы и спит. Ее нянька утверждает, что девочка хорошо растет.

- Хвала Владыкам Асгарда! - выдохнул Хлодеберт. - Ну а что же мой сын? Я, конечно, видел его сейчас, но мне хотелось бы знать о нем больше.

Матильда подняла голову, глядя на короля. И вдруг, словно увидев его заново, осознала, что он напоминает ей кого-то своей величественной осанкой и густыми черными волосами, чертами мужественного красивого лица. Неужели... Да, вот именно: своего дядю, великолепного графа Карломана Кенабумского! Только король был, разумеется, моложе, и глаза у него были другие - светлые, серебристо-серые.

Удивленная открытием о сходстве короля и майордома, Матильда ответила ему, не выдав волнения:

- Государь, твой наследник, принц Хлодеберт, тоже здоров и хорошо растет! Он уже начинает что-то говорить, только пока еще ничего не понятно...

Хлодеберт улыбнулся, вспомнив, как они играли с малышом.

- Я заметил, ты уже учишь моего сына разным словам и понятиям, виконтесса! Мальчик привязялся к тебе...

- А я - к нему, - заверила Матильда. - Ведь он - сын королевы Регелинды, которой я была преданна. Вдобавок, маленький принц - само очарование!

Чуть помедлив, она добавила:

- И еще, твой сын очень похож на тебя, государь!

В разговоре с Матильдой у короля стало легче на душе, хоть он и не заметил, как это произошло. Он понял, что все же любит детей, оставшихся ему от Регелинды.

- Хорошо, виконтесса! Я постараюсь впредь чаще навещать моих детей. Если ты будешь рядом с ними, мы еще увидимся.

- Я буду счастлива увидеть тебя, государь, если ты пожелаешь продолжить беседу! - заверила девушка.

Она тоже почувствовала облегчение. В последнее время она соболезновала овдовевшему королю и жалела его детей. Теперь Матильде хотелось надеяться, что у них все будет хорошо.

***

Тем временем Карломан Кенабумский в своем кабинете продолжал беседовать с Дагобертом и Варохом. Майордом припомнил, как несколько лет назад его сын Ангерран со своей подругой Матильдой подслушали разговор, доказывающий причастность тогда еще юного Реймбаута Окситанского к убийству его родной матери, герцогини Арнауды, находившейся в плену у себя на родине.

- Вероятнее всего, этот подлый змееныш Реймбаут уже что-то замышляет, - вслух проговорил Карломан. - Если он будет вербовать себе союзников, то в Окситании и на наших границах станет очень беспокойно.

- И от нас начнут требовать решить проблему военным путем, - заметил Варох, не называя имен, но подразумевая королеву-мать.

Карломан кивнул и обернулся к Дагоберту:

- Прошу тебя, доблестный коннетабль: прикажи маршалу юга усилить приграничные патрули, но не вестись на провокации!

Главнокомандующий серьезно кивнул:

- Арверния не ввяжется в окситанские распри прежде, чем будет готова! - пообещал он.

- На то и надеемся! - ответил Карломан, и вновь повернулся к Вароху: - А у меня большая просьба к тебе, друг мой! Встреть на андосийской границе Луитбергу с надежным эскортом, позаботься, чтобы она благополучно приехала к моему сыну! Лишь твоей мудрости и чутью я вполне могу довериться, Варох!

Синеглазый оборотень встретился внимательными взорами с зеленоглазым, уловив, что его названый брат всерьез тревожится за невесту своего сына и за самого Ангеррана. И Варох кивнул и широко улыбнулся, стараясь развеять напряжение. Чем сразу напомнил Карломану мальчишку, чьи губы были вечно перемазаны черникой:

- Будь спокоен, Карломан! Я буду беречь невесту Ангеррана, как зеницу ока! И скоро мы отпразднуем самую веселую свадьбу на свете! Торжества при дворе запомнятся не только молодым, но и всем, кто их увидит!

Карломан и Дагоберт одобрительно оживились.

- Устроим балы, турниры, придворные игры с живыми шахматами и шарадами, маскарады! - воодушевленно поддержал Карломан. - Я не пожалею никаких средств, лишь бы свадьба моего первенца по-настоящему удалась!

Все трое надеялись от души, что так и будет. Ведь при дурокортерском дворе уже можно было отмечать пышные торжества. Общий траур по королеве Регелинде миновал, хотя ее тень еще витала при дворе. Овдовевший король продолжал носить траур. Но родные надеялись, что торжества в честь свадьбы его родственника помогут и ему утешиться.

И, в предвкушении будущего праздника, Дагоберт снова в шутку поддразнил зятя:

- Вам с Альпаидой посчастливилось иметь одних мальчишек! Не успеете оглянуться - и, даст Фрейя, пятеро красавиц-невесток украсят ваш дом, не говоря уж о богатом приданом. А были бы дочери, пришлось бы отрывать их от сердца, доверяя их чужим мужчинам, прощаться надолго...

Варох заступился за своего друга:

- Чем же Карломан с Альпаидой виноваты, что у них родились одни сыновья? И они тоже, пожалуй, не ожидали так скоро проводить своего первенца к алтарю Фрейи...

Но Дагоберт покачал головой с печальной улыбкой:

- Нет, Варох, не скажи! У тебя тоже одни сыновья, ты не поймешь. А я выдавал замуж мою дочь Альпаиду, и помню, как волновался тогда. Отдавать дочь замуж - совсем другое дело, чем женить сына.

Сам же Карломан следил за их разговором, сам не принимая в нем участия. Он думал в это время о своем царственном племяннике, с которым судьба обошлась так жестоко, отняв у него молодую жену. Но все же, граф Кенабумский надеялся, что торжество в честь свадьбы Ангеррана будет уместно. Хотелось верить, что король почтит свадьбу своим присутствием.

Варох и Дагоберт, беседуя о сыновьях и дочерях, заметили задумчивость Карломана. И каждый понимал, о чем он думает. Для всех была еще свежа трагедия, унесшая молодую королеву и разрушившая семью короля Хлодеберта. Родственники всей душой сочувствовали царственному юноше. Норны, стоявшие над его колыбелью, щедро наделили старшего сына Бересвинды Адуатукийской умом и силой характера. Но, как видно, не дали ему счастья! Однако родные надеялись, что жизнь еще может улыбнуться овдовевшему королю: ведь ему еще не исполнилось и двадцати лет!

***

А сам король в это время дошел вместе с Матильдой де Кампани до развилки переходов. И Хлодеберт поклонился девушке, поцеловав ей руки.

- Ну что ж, мне пора идти, прекрасная виконтесса! - произнес он на прощание. И добавил без особого восторга: - Мне следует навестить мою царственную матушку, в знак почтения!

В его интонациях, против собственной воли, прозвучала отчужденность, указывающая, что юному королю не так уж хотелось идти к своей матери. Ведь королева Бересвинда всегда стремилась указывать ему, будучи непогрешимо уверена в правильности своих советов. Она всеми силами старалась влиять на короля, как и на его младших братьев, чтобы он выполнял ее волю, как свою собственную. Но король недаром был учеником дяди Карломана. Он предпочитал полагаться на свой ум и на мудрость своих советников.

Матильда уловила, что отношения короля и его матери далеко не просты. Но ничего не сказала об этом, лишь ответила, сделав книксен:

- Государь, а я, с твоего позволения, направлюсь в библиотеку. Меня ждут там виконт Ангерран Кенабумский и его младшие братья.

- А-а, мои юные пажи, которых в семье зовут Лисятами! - протянул король. - Я отпустил их сегодня со службы под опеку их старшего брата.

- Да, это так, государь, - подтвердила девушка. - Ангерран хотел показать нам подарок, присланный ему будущим тестем, герцогом Андосийским.

- Ну что ж, ступай! - отпустил ее Хлодеберт, про себя подумав, что эта девушка, если уж она дружит с семьей его дяди, должна и сама быть незаурядной личностью. И он поинтересовался на прощание, как бы невзначай: - Верно, после Лисят мой Хлодеберт - само спокойствие?

Матильда улыбнулась в ответ, очаровательной и печальной улыбкой, прощаясь с королем.

Они разошлись в разные стороны. Но, пока король направлялся в покои матери, перед его глазами неотступно стояла Матильда де Кампани, что взяла на себя заботу об его осиротевших детях. Ему хотелось сделать для девушки что-то хорошее, по-настоящему отблагодарить ее за доброту. Но он чувствовал, что даже королю Арвернии может быть трудно найти для нее достойную награду. И еще он убедился, что виконтесса умна, с ней было интересно беседовать.

***

Размышляя так, Хлодеберт пришел в покои своей матушки, вдовствующей королевы Бересвинды. Она встретила его, сидя в кресле, и выглядела, как всегда, величественно в своем траурном шелковом платье.

Позади королевы-матери стояла ее статс-дама, герцогиня де Кампани. Король на мгновение задержал на ней взгляд: ведь она была матерью его недавней собеседницы Матильды.

Затем Хлодеберт поклонился своей матери, и только после этого сел в заранее приготовленное для него кресло напротив нее. Он учтиво спросил, как подобало преданному сыну:

- Здравствуй, матушка! Все ли у тебя благополучно? Как твое здоровье?

Бересвинда Адуатукийская, в то время еще цветущая, очень красивая дама, улыбнулась своему первенцу уголками губ:

- Благодарю тебя, мой царственный сын! Я здорова, хвала Владыкам Асгарда! Но я благодарю тебя, что ты нашел время среди забот, отягчающих плечи каждого государя, проведать меня! Ведь сегодня состоялось заседание Королевского Совета, не правда ли? Какие решения были приняты?

Король, как подобало ученику Карломана, постарался уклониться от беседы со своей матерью о политике. Он прекрасно знал, что некоторых из принятых сегодня решений королева Бересвинда ни за что не одобрила бы.

- Ах, матушка: я только что навещал своих детей. Они растут не по дням, а по часам, а мой сын уже начинает что-то лепетать. Скоро он научится говорить. Дети - настоящее чудо, они гораздо важнее всех политических вопросов.

Но Бересвинда Адуатукийская не позволяла сбить себя с начатой темы разговора. Ей было до всего на свете, особенно - если она чувствовала, что ее царственный первенец готов отбиться у нее от рук.

- Я рада, что мои внуки здоровы, сын мой! Но хотела бы все же знать, например: согласился ли Совет снизить некоторые торговые пошлины, как нас просили купеческие гильдии? - с надеждой спросила она. - По крайней мере, пошлины на превосходное адуатукийское полотно, а также на кружева, которые так любила твоя жена, несчастная Регелинда?

Король закусил губу, понимая, что мать пытается разжалобить его памятью о жене. Но он оставался тверд.

- Нет, матушка! Совет принял решение не снижать пошлин. Несправедливо, чтобы наживались одни иноземные купцы, а казна Арвернии не получала от торговли положенных прибылей.

Бересвинда вздохнула и опустила на колени руки, очень белые на фоне траурного платья.

- Увы, государь! Подумай лучше о том, что польза международных отношений не исчерпывается сиюминутной выгодой. Иногда приходится уступать соседям, связанными, к тому же, родственными узами, чтобы заручиться их доброжелательством. Я надеялась, что, пойдя навстречу нашим соседям, мы скорее сможем просватать за тебя невесту из достойного правящего рода.

Бересвинда не подозревала, что как раз ее брат, король Адуатукии, из мести ей советовал соседям-королям не отдавать принцесс за ее сына. Она думала, что препоны сватовству имеют чисто политическое значение, и их можно преодолеть, сделав уступки будущим родичам. На сей раз королева-мать была намерена, как и советники, сама найти своему царственному сыну вторую жену.

Но король неодобрительно нахмурился и проговорил:

- Благодарю тебя за доброту, матушка! Но Королевский Совет большинством голосов уже принял решение, с которым я вполне согласен. Не сожалей об этом: вполне естественно, когда разные люди мыслят по-разному об одних и тех же вещах. Желаю тебе здоровья на долгие годы, матушка! Прости, но мне пора идти! - с этими словами Хлодеберт действительно поднялся с кресла.

- И я желаю тебе всех благ, мой милый сын! - принужденно улыбнулась Бересвинда, в душе негодуя, что он поставил ее мнение наравне со словами своих советников, и даже ниже.

Король еще раз поклонился, поцеловал матери обе руки и вышел из покоев.

***

А между тем, Матильда де Кампани пришла в библиотеку. Там, за одним из читальных столиков, ее уже ждали Ангерран Кенабумский и двое его младших братьев, Аледрам и Аделард, которых в семье называли Лисятами.

Мальчики, переодевшись из своих пышных пажеских одеяний в домашнюю одежду, вскочили, приветствуя вошедшую:

- Здравствуй, Матильда! Погляди, что у нас есть! - воскликнул Аледрам.

- Ангеррану его будущий тесть прислал волшебную шкатулку! - вторил брату Аделард.

Ангерран понимал шумных мальчишек, освободившихся от обременительных цепей придворного этикета. Но слегка хлопнул их по плечам, исполняя обязанности старшего брата:

- Уймитесь, неугомонные! Вы уже оглушили Матильду! Не вздумайте так скакать и вопить, когда приедет моя будущая жена!

Девушка улыбнулась, подойдя к братьям. Они были такими же, как всегда, веселыми и дружными. Истинные сыновья графа и графини Кенабумских.

- Здравствуйте! - проговорила она, подойдя к столу. - Так что ты хотел мне показать, Ангерран?

- Волшебную шкатулку! - вновь вместо старшего брата ответил Аделард.

- Скоро прибудет невеста, а подарок жениху уже есть! - поддержал Аледрам.

- Я скажу, что юные пажи не умеют себя вести! - пригрозил братьям Ангерран.

- Мы умеем! Когда хотим, - добавил Аледрам. - А ты лучше покажи Матильде шкатулку, жених!

- Жених! Жених! - поддразнил Аделард Ангеррана, который, сдерживая смех, показал братьям кулак.

Матильда с улыбкой наблюдала, как Ангерран, ее друг детства, проводил время со своими младшими братьями, такими разными, но равно дружными и любящими, как все семейство графа Кенабумского.

Одновременно с тем она разглядела стоявшую на столе шкатулку. Та была довольно большой - во всяком случае, туда мог войти плотный свиток. Она была вырезана из драгоценного палисандрового дерева и украшена то ли искусно нанесенными узорами, то ли природным орнаментом, что разглядел мастер в прожилках дерева. Шкатулка вся блестела от лака. А, когда Ангерран поднял ее крышку, до изумленной Матильды донеслась прекрасная мелодия. И она поразилась еще больше, увидев, как внутри шкатулки ожили и задвигались крошечные фигурки. В середине стояла дама в роскошном платье и с короной на голове. Вокруг нее скакал рыцарь на вороном коне. Под музыку он соскочил с коня и преклонил колени перед своей дамой. Затем они взялись за руки и протанцевали внутри шкатулки круг, пока играла музыка. Ангерран закрыл крышку, а, когда поднял ее вновь, рыцарь и дама ожили и исполнили свое представление под музыку.

- Это изумительно! - восхитилась Матильда, никогда не видевшая ничего похожего.

А маленький Аделард вскочил и захлопал в ладоши:

- Волшебство! Видите - тут живые люди и конь, только очень-очень маленькие! Волшебник поселил их в шкатулке!

- Какое волшебство? - фыркнул Аледрам, всегда стремившийся во всем докопаться до самой сути. - Эту шкатулку сделал великий мастер из Венетии, тот самый, что рисовал нашу сестричку Беатриче. Он и живописец, и механик, и еще много чего! Вот бы мне встретиться с ним... А в эти фигурки он вставил пружинки, чтобы они двигались. И никакого волшебства!

Аделард страдальчески скривился, как будто у него отнимали мечту.

 - Нет, все равно тут есть волшебство! - горячо воскликнул он.

Ангерран взял за руки обоих мальчиков.

- Братья, не ссорьтесь: оба вы правы по-своему! - проговорил он. - Эта шкатулка сделана человеческими руками. Но руки великого мастера, способные создать чудо - и есть волшебство, как и ум, способный вообразить такие красивые и хитрые вещи, которых не было раньше!

Лисята притихли и стали разглядывать шкатулку, удовлетворенные объяснением старшего брата. А Матильда, глядя, как под музыку кружатся дама и рыцарь, вдруг вспомнила, казалось бы, безо всякой связи, разговор с королем. И ей захотелось, чтобы он тоже увидел волшебную шкатулку.

***

А между тем, король после встречи с матерью пришел к себе в покои. К его удивлению, у него тоже не выходил из головы разговор с виконтессой де Кампани. Он представлял себе, как она сейчас проводит время вместе с его юными кузенами, смеется над забавными выходками неугомонных Лисят. И ему захотелось снова увидеть ее.

Хлодеберт собирался вскоре встретиться с дядей Карломаном. И теперь решил поразить одной стрелой две цели разом. Он начертил несколько слов на полоске пергамента и передал записку слуге.

- Скажи графу Кенабумскому, что встреча переносится в библиотеку! - велел король.

***


Тень королевы (продолжение)

На какое-то время в библиотеке воцарился покой. Но очень скоро Аледрам с Аделардом заскучали вновь. Рассмотрев волшебную шкатулку со всех сторон, они вновь принялись поддразнивать старшего брата.

- Подумать только, Ангерран: неужели тебе скоро станет не до нас? - спросил Аледрам. - Скоро приедет Луитберга, и уж не отпустит тебя никуда!

- Будешь сидеть у женской юбки, жених несчастный! - грубовато добавил Аделард.

Ангерран возвел очи вверх и покачал головой, переглянувшись с Матильдой.

- Нет, эти мальчишки невыносимы! - воскликнул он.

Раскрыв одну из книг, лежавших на столе, старший брат показал ее мальчикам.

- Вот книга об основах рыцарских умений! Здесь расписаны от и до все приемы, виды оружия, породы коней, и все, что нужно знать будущим рыцарям! - произнес он. - Здесь вам будет чему поучиться!

Лисята стали читать книгу и разглядывать рисунки к ней. Их глаза разгорелись, и они слегка подталкивали друг друга локтями, взволнованно дыша.

Матильда усмехнулась, глядя на мальчиков. И с улыбкой проговорила, обращаясь к Ангеррану:

- Государь Хлодеберт правильно сказал: в сравнении с Лисятами любые другие дети - само спокойствие!

- Ты говорила с нашим царственным кузеном? - удивился Ангерран.

- Его Величество пришел навестить своих детей, как раз когда я была у них, - пояснила Матильда. - Он спрашивал меня, и я рада была ответить, что дети здоровы.

- Вот ты и попала в воспитательницы королевских детей! - поддразнил Ангерран свою подругу детства.

Но Матильда ответила не менее остроумно, привыкнув к таким беседам:

- Не очень-то радуйся, Ангерран! Если ты скоро женишься, то со временем и у вас с Луитбергой пойдут дети, не менее беспокойные, чем ваши Лисята.

Виконт с деланным испугом поглядел на братьев, которые шуршали страницами книги столь энергично, словно готовы были выдернуть их все.

- Нет уж, я надеюсь, что мои дети будут поспокойнее! - проговорил он, сдерживая смятение.

Матильда усмехнулась, словно хотела сказать другу, что семейная жизнь не так-то проста во всех ее проявлениях.

***

Король Хлодеберт в это время как раз направлялся в библиотеку, им навстречу.

Он старался сосредоточиться и думать о важных государственных делах, как подобало государю Арвернии. Дядя Карломан обещал ему при встрече передать последние сведения об Окситании.

Но одновременно с тем король неотступно думал о Матильде де Кампани. Хорошо, что он вот-вот снова увидит ее, придя в библиотеку! Правда, если там будут также его юные кузены - Лисята, то побеседовать с виконтессой будет затруднительно. Младшие сыновья графа Кенабумского и так в последнее время стали вести себя потише, когда весь королевский замок надел траур по Регелинде. А ведь до того непоседливые мальчишки готовы были перевернуть весь Дурокортерский замок вверх дном! Многие придворные даже сочувствовали графу и графине Кенабумским, вынужденным справляться с беспокойными подростками. Зато все единодушно хвалили их первенца Ангеррана, что всегда был спокоен и рассудителен. Что до двоих средних сыновей Карломана и Альпаиды, то они, по большей части, воспитывались в Арморике, при дворе их бабушки, королевы Гвиневеры, а арверны мало знали их.

***

А граф Кенабумский в это время пока что находился в своем кабинете, вместе с Дагобертом и Варохом. Оба достойных мужа совета понимали тревогу Карломана за его царственного племянника, пережившего тяжкую утрату. И постарались отвлечь его от тревожных мыслей.

Варох проговорил, заглянув в глаза другу:

- По крайней мере, относительно Ангеррана и его невесты я уверен, что все будет хорошо! Я благополучно доставлю ее в Дурокортер, и мы отпразднуем веселую свадьбу! Пусть только почтенный коннетабль обещает нам порядок на окситанской границе!

- Я ручаюсь за это, в интересах моего старшего внука и всей семьи! - подтвердил принц Дагоберт.

Карломан понимал, что близкие хотят успокоить его. Еще раз перечитав последние донесения, он кивнул в такт своим мыслям. Затем обернулся к соратникам и приветливо проговорил:

- Благодарю вас, родные мои, за все труды, что вы предпринимаете!

Затем, поглядев на клепсидру - водяные часы, Карломан удивленно воскликнул:

- Ого! Мне пора спешить к королю.

В это время раздался стук в дверь. В ответ на разрешение майордома войти, появился слуга короля и, поклонившись, передал его послание.

- Господин майордом, государь велел сообщать, что он ожидает тебя в библиотеке, - произнес посланец.

Лицо Карломана не выразило никакого удивления. Казалось, он знал, что царственный племянник пригласит его именно в библиотеку. Хотя майордому было известно, что там сейчас находятся Ангерран вместе с Матильдой и Лисятами.

Варох весело заметил:

- Должно быть, Лисята будут разочарованы! В присутствии самого короля и майордома им не удастся перевернуть всю библиотеку вверх дном!

- Пусть лучше послушают старших! - пожелал дед мальчиков, Дагоберт Старый Лис.

Карломан, услышав их, вмешался:

- Может быть, все к лучшему! Надеюсь, что после доклада об Окситании, общество очаровательной Матильды и моих детей развлечет короля и вернет ему радость жизни.

- А это ты хорошо придумал! - согласился Дагоберт.

- Постарайся расшевелить короля! - пожелал и Варох. - Нам, советникам, тоже нужно, чтобы его меланхолия поскорее прошла!

Карломан вышел из своего кабинета, а Варох с Дагобертом переглянулись.

- Значит, Ангерран пока приглядывает за младшими братьями, - заметил Варох. - Но, наверное, у него осталось не так много свободного времени.

Дагоберт улыбнулся:

- Пусть женится и обзаводится детишками! Мне трудно представить мою Альпаиду бабушкой. Но всему свое время.

Варох пожал широкими плечами:

- Почему бы и нет? У меня уже есть внук от старшего сына, а я себя не чувствую стариком. Не важно, сколько поколений потомков стоит за тобой, главное - чтобы ты сам был бодр и готов действовать! Я уверен, что и Карломан думает так же.

- Ну что ж, значит, будет ждать приезда невесты моего внука, а там отпразднуем свадьбу на славу! - согласился Дагоберт, сдерживая грустную улыбку.

***

Тем временем, король пришел в библиотеку. Навстречу ему поднялись трое кузенов. Здесь же находилась и Матильда де Кампани, что приветствовала его, присев в книксене.

- Здравствуй, прекрасная виконтесса де Кампани! Приветствую и вас, кузены! - обратился Хлодеберт к Ангеррану и Лисятам.

- Приветствуем тебя, государь! - ответил за всех первенец Карломана. - Прошу тебя, погляди, какую чудесную шкатулку мне прислал мой будущий тесть, герцог Андосийский!

Король, как и все, удивился прекрасному изделию венетийского мастера. Любуясь ею, он вновь вспомнил свою покойную жену. Регелинде непременно понравилась бы такая замечательная вещь! Однако исходящая из шкатулки музыка и танец механических рыцаря и дамы, совсем как настоящих, развеяли его тоску. И он с улыбкой обернулся к Ангеррану:

- Ну что ж: я желаю тебе счастья с будущей невестой, кузен! На долгие годы! - он вздохнул, вновь вспомнив жену.

Ангерран поклонился в ответ:

- Благодарю тебя, государь! Надеюсь, что и ты почтишь мою свадьбу с Луитбергой Андосийской?

Король пожал плечами, не отвечая ни "да", ни "нет". Возможно, он пока не решил. И, желая сменить тему, он обратился к Матильде с комплиментом:

- Благодарю тебя, наша добрая фея! Только в твоем присутствии мои кузены Лисята ведут себя тихо!

Матильда улыбнулась, растрепав волосы мальчикам, стоявшим рядом.

- Благодарю тебя, государь! Но мое влияние вовсе не столь велико!..

В этот миг в библиотеку вошел Карломан. Двигаясь своей бесшумной походкой, он разглядел следующую картину. Ангерран стоял возле стола, показывая палисандровую шкатулку. Матильда теребила волосы Лисятам, стоявшим по обе руки от нее. А король, слегка улыбнувшись, что-то говорил девушке и Ангеррану.

Майордом мысленно отметил, что его царственный племянник немного повеселел. Видно, у него стало легче на душе. То, что он пригласил его в библиотеку, было едва ли не первым самостоятельным решением короля после смерти супруги.

Увидев Карломана, его сыновья радостно заулыбались, а младшие едва сдержались, чтобы не побежать ему навстречу. Лицо Матильды просияло при виде мужчины, которым она так восхищалась, глаза ее разгорелись, и она, не ведая того, стала еще краше. А король кивнул и деловито обратился к дяде:

- Рад тебя видеть, дядя Карломан! Ну, теперь поведай, какие у тебя известия?

- Приветствую тебя, государь! И вас также! - майордом обвел взглядом всех присутствующих. - Если ты согласен, государь, пройдем в другой зал библиотеки, - и он сделал знак Ангеррану и Матильде следовать за ними.

Они направились дальше, оставив Лисят одних. Зная своих сыновей, Карломан строго сказал им, уходя:

- Прошу вас не разгромить библиотеку!

- Обещаем, батюшка! - дружно отозвались мальчики.

Но глаза у них горели, и Матильда с Ангерраном, хорошо знавшие Лисят, не сомневались, что они замышляют веселое приключение.

Отойдя со своими спутниками во внутренний зал библиотеки, Карломан поведал им последние вести, касающиеся Окситании, а также действий Реймбаута, живущего в Дурокортере.

Услышав их, Ангерран с Матильдой переглянулись, вспоминая давний подслушанный разговор, доказывающий преступления Реймбаута.

Король Хлодеберт сурово нахмурился:

- Известно, что дядя Реймбаута, самозваный герцог Окситанский - недостойный человек и правитель. Но и наш родич Реймбаут, хоть и законный наследник, будет не лучше, если получит власть!

- Увы, это так! - согласился Карломан. - Вокруг Реймбаута Окситанского вечно творятся темные дела! Его недруги умирают подозрительно странными способами. Он разбирается в ядах и умеет подстраивать несчастные случаи. Мне бы вовсе не хотелось, чтобы арвернам пришлось воевать за его интересы!

- Ты прав, дядя Карломан! - согласился Хлодеберт, и вновь нахмурился, вспомнив разговор с матерью: - Моя царственная матушка по-прежнему вмешивается в политику, и сейчас живо интересуется международными делами! И лучше бы не позволять ей этого...

Карломан уловил мысль племянника и продолжил:

- Иначе Реймбаут может обратиться к королеве Бересвинде, и она потребует поддержать его притязания!

- Надеюсь, что до этого не дойдет! - произнес король.

В этот миг дядя и племянник услышали звонкий смех и приглушенный возглас Матильды:

- Аледрам! Аделард! Ступайте состязаться в оружейной, не в библиотеке!

Лисята вспрыгнули на стол и устроили там поединок, продолжая смеяться.

- Мы отрабатывали приемы по книге, что нам дал Ангерран! - отвечали братья, пытаясь спихнуть друг друга на пол.

Старший брат и Матильда только покачали головами. А король с уважением обратился к дяде:

- И как только ты справляешься с ними, ума не приложу!

Карломан хлопнул в ладоши, и мальчики соскочили со стола, пристыженные.

- Или вы ведете себя тихо, или уходите отсюда! - просто сказал им отец.

Склонив головы, Лисята стали убирать разбросанные вещи. А Карломан обернулся к царственному племяннику. Он убедился, что Хлодеберт вновь начинает интересоваться жизнью других людей, уже не замыкается в собственных переживаниях, как было сразу после смерти его жены. И он предложил королю:

- Государь, если ты не спешишь сейчас, задержись немного в нашем обществе, прошу тебя!

- Я охотно проведу этот вечер вместе с тобой, дядя Карломан, и с моими кузенами, а также с очаровательной виконтессой де Кампани! - царственный юноша нашел в себе силы улыбнуться.

- Вот и славно! - Карломан выдвинул один из стульев вокруг библиотечного столика - для короля, затем - для единственной дамы в их обществе, и только потом сел сам. - Постараемся, чтобы ты, государь, не заскучал в нашем обществе! - добавил он, оглядев всех присутствующих.

Они были готовы скрасить королю сегодняшний вечер.

***

Тем же вечером принц Дагоберт со своей супругой Гербергой прогуливались в оранжерее, среди розовых кустов и зимних вишен. День был трудный, и супруги чувствовали себя утомленными, однако нашли в себе силы побеседовать обо всем, что видели, как было у них привычно за долгую совместную жизнь.

Герберга проговорила, тяжело вздохнув:

- Из Междугорья тоже пришел отказ в сватовстве короля к их принцессе! Мягкий и дипломатичный, но безоговорочный отказ. Это уже третий! Скоро не останется на примете незамужних принцесс, чтобы Хлодеберт мог посвататься к ним! Я чувствую - это неспроста!

Дагоберт, мягко державший супругу за руку, нахмурился в ответ:

- Верно, после того, как королева Бересвинда нечаянно уморила Регелинду, всем стало жаль своих дочерей и сестер! И я их понимаю! Сам бы тоже не захотел отдавать девушку из моего рода в лапы Паучихе.

Супруги были правы в том, что отказы королю в сватовстве - не случайное совпадение. Но даже они не представляли, насколько все взаимосвязано!


***


На исходе того же долгого зимнего вечера Карломан с Альпаидой, наконец, встретились в своих покоях. Там, прежде, чем лечь в постель, они могли побеседовать обо всех важных делах, свидетелями и участниками которых стали за минувший день.

Теперь супруги сидели на кровати, забравшись на нее с ногами. Они были готовы к ночи: Альпаида - в изящном кружевном пеньюаре, Карломан - обнажен до подштанников. Камин, горевший в глубине покоев, давал немного света, и графиня Кенабумская видела блики на смуглой коже супруга, любовалась его мускулистым, почти совершенным телом, замечала, как огоньки от камина отражались в его изумрудных глазах, придавая им слегка диковатое выражение. А Карломан, прекрасно видя в темноте, разглядывал свою жену, такую же изящную, как в молодости, любовался ее прекрасным лицом, ее очаровательной улыбкой, водопадом черных волос, которые он сам только что распустил по ее спине и плечам.

Несмотря на все тревоги предшествующего дня, у супругов еще хватало сил заключить друг друга в объятия. Но сперва, как по-настоящему близким, им нужно было поделиться всем самым важным.

Карломан сообщил жене:

- Я решил послать Вароха привезти невесту для нашего сына! Поскольку и герцог Андосийский, и мои соглядатаи сообщают, что на границе с Окситанией может быть опасно, лучше перестраховаться.

Альпаида спокойно кивнула.

- Если Варох будет сопровождать Луитбергу, то можно ни о чем не тревожиться! Надежнее него не найти друга... Ну а как же ты сам провел сегодняшний вечер, муж мой?

На губах великолепного майордома Арвернии мелькнула отчаянная мальчишеская улыбка, по которой сразу становилось видно, в кого пошли Лисята.

- Я провел вечер в библиотеке, которую наши младшие дети очень старались поставить вверх дном, а Ангерран присматривал за ними.

- О, кольцо Водана! - Альпаида приподняла и опустила руки, давая понять, что и ей трудно справляться с подрастающими мальчиками.

Карломан улыбнулся и продолжал:

- Также с нами в библиотеке была Матильда. И сам король, наш с тобой царственный племянник. Знаешь, Альпаида: мне показалось, что его меланхолия пошла на убыль! Он с интересом приглядывался к тому, что творится вокруг.

В тонких, почти острых, как и у ее отца, принца Дагоберта, чертах лица Альпаиды, отразилась искренняя радость.

- Пусть Владыки Асгарда хранят государя Хлодеберта! Он ведь еще так молод, и у него впереди большие возможности. Я надеюсь, что у него еще все будет хорошо. А пока что королева Радегунда тоже тревожится за своего царственного внука. Она обеспокоена очередным вежливым отказом в сватовстве Хлодеберта. Скорее всего, тебе придется в скором времени заняться этим вопросом всерьез.

Карломан не удивился такой предполагаемой возможности, о которой говорила его жена.

- Я сделаю все, что в моих силах! Но опасаюсь, что будет трудно найти невесту для короля. Вот и герцог Андосийский намекнул мне, что, если бы к его Луитберге сватался не мой сын, а сам король, то, как бы велика ни была честь, ее лучше отдали бы в жрицы, чем в невестки королеве Бересвинде. Так могут полагать и другие царственные родители, да и сами возможные невесты. Легче, да и безопаснее оставаться незамужними девами, предназначенными для чертогов Гевьон, чем становиться названными дочерями той, кого не без оснований зовут Паучихой!

Альпаида глубоко вздохнула. Она знала, как и весь Дурокортерский двор, что королева Бересвинда, не ведая того, оказалась виновной в смерти королевы Регелинды, хоть и любила невестку, как родную дочь. Тем более, что та приходилась ей племянницей. Но ее вмешательство и роковой совет погубили молодую мать, которой следовало жить и жить.

- Что ж, я пойму невест и их родителей, что опасаются такого родства, - с горечью признала Альпаида. - Но неужели Бересвинда не сознает, что сама портит жизнь родному сыну?

- Она пытается на свой лад заручиться поддержкой окрестных властителей, - усмехнулся Карломан. - Государь Хлодеберт сообщил мне, что только сегодня королева-мать упрашивала его снизить пошлины для чужеземных купцов, чтобы торговля с Арвернией была более выгодной для наших соседей.

- Но, я думаю, Хлодеберт отказался это исполнить? - полуутвердительно заметила Альпаида.

Ее супруг кивнул, гордясь догадливостью своей жены:

- Да: наш царственный племянник не станет делать уступки чужим за счет своих! Кроме того, я думаю, что, даже если бы Хлодеберт снизил торговые пошлины, это не принесло бы пользы ни ему, ни Арвернии. В этих трех отказах, повторенных почти слово в слово, мне видится нечто личное, что не исчерпывается политическими и торговыми выгодами. В конце концов, правители - тоже люди.

Графиня Кенабумская внимательно глядела на супруга, и в ее светлых глазах отражались языки пламени от камина.

- Так что же теперь будет с Хлодебертом? - спросила она с явным волнением и тревогой за их царственного племянника.

- Сперва надо убедиться, верны ли мои догадки, хотя я думаю, что так, - произнес Карломан. - Если королей действительно заставляют отказывать Хлодеберту некие личные причины, значит, отказ пришлют и из тех стран, которым брачный союз с Арвернией был бы по-настоящему выгоден. Обычно политические и денежные выгоды преобладают для власть имущих надо всем остальным. Я буду смотреть, как поведут себя остальные возможные родственники. Если дело в личных причинах, те, кто откажется, потеряют доступ ко всем богатствам Арвернии.

- Трудно поверить, что найдется правитель, который на это согласится, даже из жалости к своей дочери, - Альпаида покачала головой.

- Значит, будем смотреть, как поведут себя другие соседи, - повторил Карломан. - Думаю, что, если кто-то откажется от выгодного союза с Арвернией, значит, их щедро поддерживает другой, не менее богатый союзник. Ну а тогда уже видно будет, что с этим делать.

- И добыть королю новую жену? - с надеждой уточнила Альпаида.

- Надеюсь на это! - подтвердил Карломан. - По правде говоря, мне думается, что для будущей жены Хлодеберта нужны не только богатство и знатность. Разумеется, будущая королева должна быть подготовлена к жизни при дворе, в том числе Арвернском, под рукой у Радегунды Аллеманской и Бересвинды Адуатукийской, - майордом нахмурился. - Ей потребуются ум и сила духа! Но прежде всего Хлодеберту нужна жена, готовая полюбить его и его детей. Тогда и он сможет ответить ей любовью. Желательно - чтобы она была образованной, могла быть остроумной собеседницей, с которой Хлодеберту будет интересно общаться, - Карломан, увлекаясь, расписывал свой идеал женщины, веря, что тот подойдет и его царственному племяннику.

Альпаида со своей, женской точки зрения добавляла необходимые черты будущей королевы:

- Важно, чтобы она сознавала, что выходит замуж за вдовца, уже имеющего сына - наследника престола! Если вторая жена родит Хлодеберту сыновей, они должны оставаться на втором месте, вырасти помощниками своему брату, а не соперниками. И их мать должна понимать это.

Карломан восхищенно взглянул на жену и придвинулся ближе, протягивая к ней руки.

- Ты права, как всегда, моя мудрая Альпаида! Но у нас еще есть время все обдумать. А сейчас я хотел бы совсем другого.

Альпаида распахнула глаза, изображая удивление:

- И чего бы именно?

Карломан расхохотался:

- Ну, если ты забыла, чем следует заниматься, когда приходит ночь, то иди ко мне, женщина!

И Альпаида с готовностью бросилась в объятия мужу, укрыла лицо на его груди, обняла Карломана за плечи, и они вместе упали на кровать. Их страсть не увядала с годами!

***

Прошло еще несколько седьмиц, и в Арвернии царила зима - белая, морозная, с глубокими пышными снегами.

В это время Варох уехал с надежным отрядом в Андосинию, за невестой для юного Ангеррана. В ожидании ее приезда, семейство графа Кенабумского готовилось к будущей свадьбе, что должна была стать первым радостным событием при дворе по окончании траура.

Тем временем, пришел еще один отказ в сватовстве молодого короля - из Агайи. Царевна с южных берегов предпочла стать жрицей Гестии, берегущей огонь, чем невесткой Бересвинды Адуатукийской. Правда, ее богатая родня не так уж нуждалась в родстве с арвернами, чтобы подтвердить догадки Карломана и Альпаиды. Но обстоятельства складывались одно к одному.

Король Хлодеберт VII, еще не помышляя в ближайшее время о новой женитьбе, стал чаще навещать своих детей. Но он еще не вполне сознавал, что его тянет в детскую еще и общество Матильды де Кампани, которую обычно можно было там застать. Когда она, мило улыбаясь, осторожно передавала ему в руки дочь-младенца, или вела под руку маленького принца навстречу отцу, король чувствовал, как внутри тает сковывавший его лед.

Королева-мать, тем временем, старалась вернуть пошатнувшееся влияние на своего царственного сына и на Королевский Совет. С помощью своей верной статс-дамы, графини де Кампани, она была намерена заручиться поддержкой ее мужа, канцлера. Он, как третье лицо в Совете после майордома и коннетабля, должен был говорить то, что нужно королеве Бересвинде!

Из Окситании приходили тревожные вести. Изгнанник Реймбаут договорился с баронским семейством Гримальди, и теперь, должно быть, рассчитывал их руками устранить своего дядю по отцу, узурпировавшего престол. И Карломан Кенабумский следил за обстановкой еще внимательнее, понимая, что теперь на окситанской границе все может непредсказуемо измениться в любой момент.

***

А его младших сыновей, неугомонных Лисят, угораздило простудиться в морозный зимний день. Теперь Аледрам с Аделардом сидели, запертые в своих покоях, с компрессами на горле, кашляли и пили лекарственные отвары. Но беспокойный нрав мальчиков брал верх над болезнью. Как только у них прошла лихорадка и началось выздоровление, они стали развлекаться в своем вынужденном заточении.

В один прекрасный день Ангерран вместе с Матильдой решили навестить их. Девушка взяла с собой корзину медовых пирожков и кувшин горячего мятного напитка.

- Пусть больные полакомятся на досуге, - проговорила она, идя с Ангерраном по коридорам замка.

- На досуге! - фыркнул первенец Карломана. - Я собираюсь, навестив их, заодно проверить, не разгромили ли они свою спальню!

- Мне кажется, ты переоцениваешь своих братьев, - смеясь, возразила девушка.

- А мне кажется - недооцениваю! Их возможности неисчерпаемы! - заверил Ангерран. - Они и простудились-то, играя в саду в снежки. Разгорячились так, что сбросили с себя теплые плащи. Как тут не заболеть?

- Я этого не видела! - удивилась Матильда.

- Батюшка сказал мне, - пояснил Ангерран. - Он как раз проходил мимо вместе с государем Хлодебертом и канцлером. Они даже чуть задержались, любуясь их игрой. Мои братцы подняли в воздухе настоящий снежный вихрь, настолько увлеченно играли! И сам король повеселел, глядя на них. Должно быть, вспомнил собственное детство.

- Правда? - с неожиданной живостью спросила Матильда.

- Да: батюшка сказал, что у него в глазах блестели веселые огоньки.

- Да помогут королю Владыки Асгарда! - пожелала девушка.

Про себя она радовалась, что к королю возвращается вкус к жизни. Общаясь со своими детьми, он становился все веселее, оживленнее. Так оно и было. Но Матильда еще не сознавала, что во многом королю помогает и она сама.

Беседуя так, Ангерран и Матильда дошли до комнаты младших сыновей Карломана, откуда они дали слова не выходить, пока не выздоровеют.

Как раз когда вошли посетители, Аледрам с Аделардом затеяли бой подушками. В одних сорочках и подштанниках, босые, они прыгали по широкой постели среди разбросанных одеял, толкались и бросали друг в друга подушками, задорно восклицали, хоть их хриплые голоса еще то и дело срывались на кашель. И повсюду в комнате летели пух и перья из растрепанных подушек. Они кружились в воздухе, как снежная метель, и оседали на ковер, на постель, на черные волосы обоих мальчишек.

Увидев такую сцену, Ангерран картинно закатил глаза.

- О, Владыки Асгарда, пошлите мне сил справиться с этими неслухами! - воскликнул он, сдерживая смех, потому что на самом-то деле горячо любил своих младших братьев. Семейство графа Кенабумского всегда было дружным.

***

И вновь через оранжерею шествовала старая королева, Радегунда Аллеманская, в сопровождении Герберги и Альпаиды. Об идущих позади фрейлинах можно было бы не упоминать: они были незаметны, пока не понадобятся, как и требовала их должность.

Старая королева выглядела обеспокоенной. Она проговорила, советуясь с сопровождавшими ее дамами:

- Очередной отказ правящих домов породниться с нами видится мне все более подозрительным!

- Государыня, я полагаю, что, пока королю Арвернии отказывают в браке агайцы, это не имеет большого значения! - заверила Альпаида. - Их владения лежат далеко, взаимоотношения с ними происходят через третьи страны. Хуже будет, если королю Арвернии станут отказывать те, кто заинтересован в союзе с потомками Карломана Великого.

Радегунда Аллеманская стиснула бледными пальцами свой траурный веер.

- Этого нам еще не хватало! Не думала дожить до того, что от рода арвернских королей станут шарахаться, как от чумы!

- Я уверена, что до этого не дойдет! - успокаивающим тоном вмешалась принцесса Герберга. - Мой зять Карломан Кенабумский и другие советники найдут королю достойную невесту!

На лице Радегунды не дрогнул ни один мускул при имени ее пасынка Карломана, с которым она враждовала прежде, однако примирилась несколько лет назад.

- Должно быть, моя невестка Бересвинда сейчас грызет локти, пытаясь помочь своему царственному сыну... Овдовевшему не без ее вины, - сурово заметила она.

- Королева-мать рассчитывает заручиться поддержкой канцлера, графа де Кампани, чтобы через него влиять на решения Совета, - заметила Герберга.

Старая королева усмехнулась:

- Пусть попробует! Ода де Кампани - подруга Бересвинды, но ее муж Гуго поставлен на свою высокую должность мной, и должен это помнить!

- Королева Бересвинда рассчитывает с его помощью добиться снижения торговых пошлин, - добавила Герберга. - Она борется за счастье своего сына, как только может.

Радегунда Аллеманская немного помолчала, возможно, вспоминая, как некогда она сама боролась за счастье своего семейства всеми правдами и неправдами. Затем обернулась к Альпаиде и спросила у нее немного приветливее:

- Ну а как себя чувствуют твои мальчики, милые Аледрам и Аделард?

- Они уже выздоравливают, государыня, благодарю тебя! - ответила графиня Кенабумская. - Мой старший сын Ангерран собирался навестить их, вместе с Матильдой де Кампани.

Но королева Радегунда не заметила имени Матильды. Какое ей было дело до одной из многих фрейлин, пусть и дочери канцлера? Старая королева была слишком практична, чтобы замечать незначительных особ.

- Я благодарна твоим сыновьям, Альпаида, за то, что они развеселили моего царственного внука своей игрой в снежки. Жаль, что они простудились при этом! Меня радует, что король вновь начал улыбаться.

- Благодарю тебя, государыня! - Альпаида склонила голову.

- Но все же, меня беспокоят отказы в браке моему царственному внуку Хлодеберту! - вернулась Радегунда к тому, с чего начала. - Вижу, что пора поговорить с Карломаном: пусть примет свои меры! Он уже давно добился бы пользы, если бы Бересвинда не давила на короля и на Совет, отнимая время у майордома! - такое признание заслуг Карломана в устах старой королевы дорогого стоило!

Альпаида уловила намек и произнесла, сделав реверанс:

- В таком случае, государыня, с твоего дозволения, я пойду навестить моих больных сыновей? - спросила она.

- Ступай! - кивнула Радегунда.

И Альпаида ушла к Лисятам, на самом деле собираясь после найти Карломана и своего отца, чтобы поговорить с ними.

***

В это же время король Хлодеберт вместе с Карломаном, Дагобертом, королевой Бересвиндой, в сопровождении канцлера и придворных, находились в зале фресок. Однако им некогда было любоваться красотой настенных росписей - они собрались для серьезного разговора.

Бересвинда Адуатукийская только что попыталась вернуть пошатнувшееся влияние на своего царственного сына.

- Государь, если ты согласишься прогуляться со мной в библиотеку или в оранжерею, я дам тебе совет по поводу запутанных отношений с Окситанией...

Но король взглянул в глаза матери и проговорил спокойно, но твердо и невозмутимо:

- Матушка, вопрос с Окситанией пусть разрешат майордом, коннетабль и канцлер. Я вполне доверяю мудрости этих мужей совета. А прогуляться в твоем обществе я охотно соглашусь, но в другой раз. А сейчас, прости, я уже решил навестить моих детей!

Бересвинда Адуатукийская пришла в замешательство. Она не могла поверить, что ее сын пренебрегает материнскими советами! Но все же сделала вид, что ничего особенного не произошло.

- Конечно же, государь! Я рада, что ты заботишься о своих детях. Это помогает тебе утешиться поскорее...

Король усмехнулся, давая понять, что знает цену материнским заботам Паучихи.

***

Застав Лисят во время боя подушками, Ангерран в первые минуты рассердился.

- Значит, вам мало игры в снежки, вы устроили метель прямо в своих покоях! - фыркнул старший брат. - Вот заставлю вас самих заново набивать подушки!

Но младшие мальчики вовсе не испугались. Соскочив на пол, они весело воскликнули:

- Ой, Ангерран! Матильда!

Гнева старшего брата как не бывало:

- С ума сошли? Вы же босиком! Срочно обуйтесь!

Пока мальчики обувались, Матильда многозначительно проговорила:

- Я тут взяла для вас кое-что вкусненькое... Но теперь оно подождет, пока вы не наведете порядок в покоях!

- А мы сейчас!

Лисята стали собирать пух, рассыпавшийся по всей комнате. Они скатывали его в большие белые комья, делая вид, что снова играют в снежки. При этом все четверо весело беседовали, и старшие развлекали младших.

- Сам король смотрел, как мы тогда играли в саду! - заметил Аледрам, и закашлялся.

Аделард с замотанным горлом прошептал в ответ:

- Наш царственный кузен остановился и глядел на нас! Если бы не его звание, то ему бы хотелось тоже поиграть с нами!

- Чтобы тоже простудиться и лежать в постели? Болтуны вы! - усмехнулся Ангерран и потрепал братьев по головам, заодно вытаскивая пух из их волос.

Но Матильда при упоминании о короле представила его в заснеженном саду, играющим в снежки вместе с детьми. Казалось, будто столь несерьезное поведение совершенно не подходит рассудительному, всегда сдержанному Хлодеберту VII, даже когда он не был погружен в меланхолию. Однако девушка уже достаточно хорошо узнала молодого короля, чтобы понять, что в нем немало скрытой жизнерадостности, и он мог позволить себе иногда повеселиться. Ведь таким же был и его дядя, граф Карломан Кенабумский. И это сходство тоже волновало Матильду, хоть она еще пока не поняла саму себя.

***

А король, находившийся в это время в зале фресок, поклонился своей царственной матери.

- До встречи, матушка! Прошу прощения, но мне следует уйти вместе с дядей Карломаном.

Он сделал знак майордому, и они ушли.

Бересвинда Адуатукийская сурово поглядела вслед Карломану и встретилась взглядом с коннетаблем Дагобертом. Исполненная негодования, она высказала ему то, что думала о советниках, оспаривающих ее влияние на короля:

- Если наши мужи совета действительно служат Арвернии и хотят счастья королю, то им следует поддержать мое стремление к миру с соседями!

Дагоберт ответил как можно более обходительно:

- Я ручаюсь, государыня, что Королевский Совет все уладит в кратчайшие сроки! Все мужи совета также стремятся, чтобы между соседними странами был мир, если только нам не придется защищаться от других. У всех, кто близок к престолу, общие цели на благо короля и Арвернии!

Для Дагоберта было главным, чтобы Бересвинда не совала нос еще и в военные дела. Она же отступила на шаг, не смея возразить прямо, но сверля коннетабля своими пронзительными черными глазами.

Канцлер, Гуго де Кампани, попытался всех примирить:

- Если среди вельмож Арвернии царит согласие, значит, мы добьемся пользы для королевства!..

Но согласие среди правителей Арвернии было зыбким, его удавалось сохранять до сих пор, прежде всего, благодаря влиянию Карломана, которого уважали все без исключения.

***

В покоях младших сыновей графа Кенабумского после некоторых усилий все же удалось навести порядок. Лисята с помощью старших постарались сложить рассыпанный пух обратно в подушки, а потом Ангерран позвал служанку, которая зашила наволочки и вымела ковры.

- Вот теперь здесь хотя бы похоже на жилище королевских родственников, - заметил юноша, стараясь быть заботливым и строгим старшим братом.

А Матильда передала мальчикам принесенные лакомства. Ей было жаль Лисят, вынужденных сидеть взаперти, не в состоянии проявить свою энергию.

- Ешьте, теперь вы их заслужили, - улыбнулась девушка, протянув Аделарду медовый пирожок.

Коснувшись горячей руки мальчика, она заглянула в глаза одному, потом другому, и встревожилась.

- Слушайте: у вас обоих, кажется, опять начинается жар, - заметила она, трогая ладонями их лбы.

- Допрыгались, неслухи! - Ангерран счел нужным осудить своих братцев.

Лисята только виновато зашмыгали носом.

- Голова кружится... и знобит, - пожаловался Аледрам.

У Аделарда тоже зуб на зуб не попадал.

- Поедите - и ложитесь в постель, - приказала им Матильда.

Она как раз укладывала в постель враз присмиревших мальчиков, когда в детскую вошла Альпаида. Графиня Кенабумская мигом оценила обстановку, с уважением взглянула на девушку. "Из нее, такой одаренной, получится и прекрасная мать. Лишь бы Фрейя послала ей хорошего мужа, который будет любить и уважать ее, и вытеснит из ее сердца несбыточные девичьи мечты о Карломане", - подумала Альпаида, пересекая комнату.

Ангерран поклонился матери, а Матильда, подоткнув на лежащих мальчиках одеяла, присела в книксене.

- Здравствуйте, Ангерран, Матильда! Спасибо вам, что пришли навестить младших! - она склонилась над детьми, что порывались вскочить ей навстречу, и слегка нахмурилась: - Ну а нашим Лисятам придется еще полежать в постели, пока не выздоровеют!

Мальчики, хоть и соскучились по матери, кротко кивнули. Они знали: когда матушка говорит вот так, не повышая голоса, но твердо, спорить с ней бесполезно.

- Как дела, матушка? - поинтересовался Ангерран.

- Я не надолго к вам. Королева Радегунда поручила мне разыскать твоего отца. Она хочет поручить ему поиск невесты для государя Хлодеберта, - ответила сыну Альпаида.

Матильда, еще стоявшая возле кровати мальчиков, почувствовала странную досаду, однако сумела не выдать своих чувств. Она решила, что ее недовольство вызвано тем, что скоро государь Хлодеберт женится вновь, и другая королева займет место ее государыни и подруги, Регелинды. Хоть бы она была добра к королю и его детям, как они заслуживают! Но ведь граф Кенабумский, конечно, не выберет своему царственному племяннику плохую жену...

Подумав о детях, девушка спохватилась и поглядела в окно. Там короткий зимний день уже клонился к закату. И она обратилась к графине:

- Если ты позволишь, я пойду сейчас к маленьким принцу и принцессе,  пока еще могу быть полезной для них.

Альпаида кивнула, все лучше узнавая Матильду.

- Конечно, ступай, моя дорогая!.. Я тоже сейчас пойду искать Карломана... А ты, Ангерран, побудь еще с братьями, да последи, чтобы они не вскакивали с постелей.

- Мы не будем, матушка, - просипел под одеялом ее любимец Аделард.

Альпаида погладила головы младших сыновей и, нагнувшись, поцеловала их в лихорадочно горящие щеки. Но затем проговорила строгим тоном:

- Лежите и слушайтесь Ангеррана! Я еще навещу вас перед сном!

- Да, матушка! - вздохнули Лисята в два голоса.

Альпаида вышла вслед за Матильдой и плотно закрыла за собой дверь. А ее младшие сыновья переглянулись между собой, а затем оба обратились взорами к старшему брату, надеясь, что он придумает, как их развлечь.

- Прошу тебя, Ангерран, расскажи нам что-нибудь! - с надеждой произнес любопытный Аледрам.

- Рассказать... - протянул Ангерран, и вдруг его лицо оживилось: - Вот скоро приедет Луитберга, чтобы стать моей женой, и вы узнаете свою новую сестру! Волосы у нее темные и мягкие, как черный шелк, а кожа белее горных цветов, что растут прямо на скалах в горной Андосинии. Я принес ей такие цветы, забравшись на скалу, у кромки нетающих льдов. А она поблагодарила и сказала, что, по андосийским обычаям, эти цветы сулят вечную любовь. Я надеюсь, что так и будет, когда моя невеста приедет к нам. Примите мою будущую супругу, как подобает, подружитесь с ней!

Мальчики слушали старшего брата, удивленные его непривычным волнением. И больше они уже не дразнили его в связи с предстоящей женитьбой.

***

Между тем, король Хлодеберт в обществе Карломана Кенабумского направлялся в детскую. По пути они беседовали о важных делах, стоявших на повестке дня.

- Как обстоят дела с Окситанией? - поинтересовался молодой король.

Карломан многозначительно пожал плечами.

- Моим соглядатаям удалось перехватить несколько писем от Реймбаута, что пишет барону Гримальди, и ответы старого барона нашему любезному родичу. Реймбаут подбивает семейство Гримальди к мятежу, суля им золотые горы, если они расправятся с его дядей. Но барон медлит, поскольку герцог Андосийский укрепил свои границы; это знак, что они могут получить ответ. К тому же, баронскому семейству не хочется таскать каштаны из огня для другого.

- Мне этого хочется не больше, как бы ни старался кузен Реймбаут! - заверил король.

За разговором они почти дошли до детской. И здесь король решился поделиться с дядей тревогой, что мучила его:

- К сожалению, матушка опять стремится, чтобы я все делал по ее воле! Я люблю и почитаю ее, как подобает сыну, но уже просто ума не приложу, как мне оставаться настоящим королем, не поссорившись с ней!

Карломан, что был воспитан мудрейшей из матерей - Гвиневерой Армориканской, все же умел поставить себя на место других. Он понимал, что сыновьям Бересвинды Адуатукийской всегда придется нелегко. И взвешенно проговорил:

- Прежде всего, государь, будь настоящим королем, к чему тебя предназначили Норны! Слушайся и разума, и сердца, и слов опытных советников, если ты видишь, что они говорят правильно. А государыня Бересвинда, если она настоящая мать, поймет тебя и будет гордиться твоей славой, научится видеть в тебе истинного государя, а не дитя, нуждающееся в опеке матери.

По устам короля скользнула недоверчивая улыбка: он сомневался, чтобы королева Бересвинда могла измениться. Но ему тоже хотелось верить в лучшее относительно своей родной матери.

Но вот они вошли в приоткрытую дверь детской, и Хлодеберт первым шагнул через порог туда, где жил его сын. Карломан остался в тени за дверью, но так, что видел и слышал все. И ничто из произошедшего далее не осталось незамеченным им.

Там, возле маленького принца Хлодеберта, находилась Матильда де Кампани. Она помогала ребенку складывать кубики на ковре у камина. При этом девушка напевала ту самую песню, что любила покойная королева Регелинда:

- Скажи мне, вечно юная Идунн: о чем плачет малыш? Все дело в красном яблочке, которое он потерял. Я дам одно, и дам другое - одно малышу, а второе тебе!

На мгновение у Хлодеберта перевернулось сердце: ему почудилось, что тень его жены пришла навестить их сына. Но, стоило ей поднять голову, и в ярком свете камина король разглядел золотые волосы Матильды де Кампани, а не черные локоны Регелинды.

- Здравствуйте! Я навестил вас, как обещал! - произнес он приглушенным голосом.

Матильда встрепенулась, проворно подобрав юбки, оказавшиеся у нее под коленями. И хотела подняться, чтобы приветствовать короля, как подобает.

Но тут маленький Хлодеберт, бросив свои кубики, узнал отца и, раскинув руки, воскликнул вполне разборчиво:

- Па!.. - и готов был броситься к отцу, но Матильда взяла его за руку и проводила, проговорив:

- Да, мой принц: это твой батюшка, государь Арвернии! Он всегда очень занят, но все же нашел время, чтобы навестить тебя и твою сестричку, принцессу Регелинду!

- И тебя вместе с ними, виконтесса де Кампани, наша добрая фея! - добавил король, обращаясь к ней.

Он нагнулся и подхватил на руки радостно заверещавшего сына. А Матильда стояла рядом с ними, улыбаясь. И со стороны можно было подумать, что это счастливая семья, воссоединившаяся после трудного дня.

***

В покоях сыновей Карломана Ангерран вдохновенно рассказывал своим братьям о невесте, Луитберге Андосийской.

- Она ласкова, как лесная горлица, и мудра, как сова. Она многое знает и любит узнавать новое, с ней всегда интересно общаться. Скоро она приедет в Арвернию, на родину своей бабушки, принцессы Билихильды, - с надеждой проговорил влюбленный юноша.

- Пусть она приедет, а мы с Аделардом покажем ей все-все, здесь и в Кенабуме, - проговорил Аледрам, пригревшись под одеялом.

Ангерран улыбнулся Лисятам.

- Примите свою сестру с братской любовью! - попросил он.

- Пусть она будет такой же ласковой, как Матильда, - с надеждой проговорил Аделард, засыпая.

Уставшие за день, и сморенные жаром, Лисята заснули под ровный голос старшего брата.

Ангерран поправил на них сбившееся одеяло и улыбнулся своим мыслям. Он надеялся, что скоро сможет жениться на Луитберге, и, конечно, хотел со временем иметь с ней детей. Но предпочел бы, чтобы они были поспокойнее, чем его братья.

***

Тем временем, королева Бересвинда, исполненная негодования, окинула присутствующих в зале фресок огненным взором. Затем сделала знак своим фрейлинам и направилась с ними прочь. Кипя яростью, она уже изобретала замыслы, как отомстить всем и вернуть пошатнувшееся влияние на своего царственного сына.

Принц Дагоберт понимающе переглянулся с канцлером, графом де Кампани. Коннетабль решил поговорить о королеве-матери с Карломаном. А Гуго собирался сообщить обо всем королеве Радегунде Аллеманской, своей истинной покровительнице.

Едва Бересвинда ушла, как в зале фресок появилась Альпаида. Ее отец направился ей навстречу, а граф де Кампани почтительно поклонился супруге майордома.

- Приветствую тебя, батюшка! И тебя, господин канцлер! - поздоровалась Альпаида.

- И мы тоже приветствуем тебя, госпожа графиня! - ответил канцлер, меж тем как она здоровалась с отцом. - Не знаешь ли ты, где сейчас находится королева Радегунда? Мне нужно срочно сообщить ей нечто важное.

- Я не так уж давно рассталась с Ее Величеством в оранжерее, - ответила Альпаида, и Гуго направился туда.

После ухода канцлера, Дагоберт спросил, приобняв дочь за плечи:

- Ну а что ищет здесь моя Лисичка?

- Я ищу Карломана. Мне поручила это сделать королева Радегунда, - ответила Альпаида.

- Он не так давно ушел вместе с королем, собиравшимся навестить своих детей, - сообщил Дагоберт.

И отец с дочерью направились в сторону детской.

***

Там король с готовностью принялся играть вместе с сыном и Матильдой, складывая вместе с ними башни и замки из кубиков.

Карломан наблюдал за ними, стоя в дверях и скрестив руки на груди. Он глядел внимательно, словно перед ним разворачивались более важные события, чем игра с маленьким ребенком.

Матильда почувствовала его взгляд и обернулась. Под взглядом графа Кенабумского у нее, как всегда, жарко забилось сердце. Когда-то она мечтала, что он взглянет на нее другими глазами, радостно и влюбленно, как глядел Берхар Сладкопевец. Но, чем больше понимала виконтесса де Кампани, тем яснее ей становилось, что этого никогда не произойдет.

И, стараясь держать себя в руках, Матильда перевела взгляд на короля, сидевшего на ковре рядом с ней. И ее вновь поразило, как сильно похож король на своего дядю, хоть видела это и раньше.

А Хлодеберт поначалу забыл обо всем на свете, заигравшись со своим сыном и с его воспитательницей. Им было весело вместе. Но вот, он заметил движение Матильды, обернулся вслед за ней и увидел дядю Карломана, стоявшего в дверях.

Он смущенно проговорил:

- Прости, пожалуйста, дядя Карломан: я на миг совсем забыл о тебе! Я рассчитываю, что ты продолжишь и впредь так же хорошо следить за тем, что касается Окситании! На этом все. Ты можешь идти!

Карломан направился прочь, улыбнувшись своим мыслям.

А король продолжал играть вместе с Матильдой, развлекая маленького принца. Честно говоря, было похоже, что он и сам увлекся игрой не меньше малыша. Составляя из кубиков строение, он называл их: башня, замок, мост.

- Погляди на свои владения, сынок! - и он поднял сына на руки, чтобы он разглядел строения с высоты.

Но ребенок вдруг зевнул. Поглядев ему в глаза, отец убедился, что у маленького Хлодеберта они слипаются от усталости.

- Вижу, что пора укладывать спать наследника престола, - он поставил сына на пол и обратился к Матильде.

Та кивнула, взяв за руку принца, готового заснуть прямо на полу у камина.

- Ты прав, государь: после юных Лисят все другие дети гораздо спокойнее, - признала она.

Они уложили принца, который мгновенно заснул, и оставили его под присмотром няньки. Затем вышли в другие покои. Как всегда, с удовольствием беседуя с Матильдой, Хлодеберт проговорил:

- Мои юные кузены, конечно, беспокойны, но их веселью можно позавидовать! Если бы мне не приходилось блюсти королевское достоинство, то, застав их в саду, я и сам с удовольствием присоединился бы к их игре. Они так увлеченно бросались снежками, что их азарт передавался каждому!

Матильда и впрямь разглядела в глазах короля озорные искорки, что живо напомнили ей глаза майордома Карломана и его младших сыновей, неугомонных Лисят. Как видно, они пошли в отца своим неукротимым духом!..

Король же поинтересовался у Матильды:

- Как себя чувствуют Аледрам с Аделардом? Я слышал, что они простудились после той игры в снежки...

- Я только что навещала их вместе с Ангерраном, - ответила Матильда. - Они уже достаточно окрепли, чтобы устроить бой подушками. Правда, после этого у них поднялся жар, но скоро они выздоровеют.

И король с девушкой продолжали весело и оживленно беседовать.

***

А королева Бересвинда вернулась к себе в покои. Она была настолько раздражена, что не могла сдержаться, не поделившись ни с кем. Усевшись в свое кресло, Паучиха принялась жаловаться своей любимой наперснице, Оде де Кампани:

- К сожалению, мой царственный сын оказался неблагодарным! Он не хочет и прислушиваться к советам своей матери! А ведь я хотела лишь помочь ему, заручиться поддержкой наших царственных соседей, чтобы Хлодеберт мог скорее жениться вновь. Кто, кроме матери, сможет по-настоящему заботиться о счастье сына?

Ода поддакивала королеве, как от нее и ожидалось:

- Государыня, так всегда ведут себя взрослеющие дети! Они думают, что знают все лучше старших. Но это пройдет, и король еще поблагодарит тебя за помощь и поддержку!

Но королева-мать продолжала хмурить свои черные брови:

- И мой царственный сын, и его советники не хотят снизить пошлины, они все делают назло мне! Но я еще возьму свое! Пусть только найдут невесту для Хлодеберта, а я уж постараюсь влиять на нее, как некогда - на несчастную Регелинду. А с ее помощью - и на короля.

- Да будет так, государыня! - кивнула графиня де Кампани, надеясь на одобрение Бересвинды.

Однако про себя Ода подумала, что Гуго не станет повиноваться королеве-матери, пока королева-бабушка, Радегунда Аллеманская, его благодетельница, сохраняет силу.

***

А в оранжерее канцлер действительно разыскал старую королеву, прогуливающуюся там вместе с принцессой Гербергой. Дамы приветствовали его, а Радегунда спросила своим надменным тоном:

- В чем дело, граф? По какому поводу ты пришел к нам столь спешно?

Гуго де Кампани поспешил доложить, как подобало верноподданному:

- Государыня: твоя невестка, королева Бересвинда Адуатукийская, только что упрекала Его Величество за то, что он не желает прислушиваться к ее материнским советам. Королева-мать также винит советников короля в том, какие советы они дают государю.

Радегунда Аллеманская язвительно скривила тонкие бледные губы:

- Моя племянница и невестка, якобы заботясь лишь о благополучии своего царственного сына, чересчур напористо вмешивается в политику! Если бы могла, она одна заменила бы весь Королевский Совет!

Принцесса Герберга, супруга Дагоберта Старого Лиса, утешительно проговорила:

- Государыня, ведь, по сути, у тебя и у королевы Бересвинды одна цель - найти невесту для короля.

Но Радегунда Аллеманская, в последние годы сильно разочаровавшаяся в своей родственнице, Бересвинде Адуатукийской, холодно проговорила:

- Нынешней королеве-матери нужна такая невестка, что будет слепо послушна ее воле, и употребит свое влияние на короля лишь так, как нужно ей, Бересвинде! А я позабочусь, чтобы она не получила удобной куклы на троне!

Канцлер покачал головой при этих словах, сознавая, что королева-мать станет опасной, заполучив неограниченную власть над королем.

Старая королева поинтересовалась у него:

- Не видел ли ты, любезный граф, где находится майордом Арвернии?

- После встречи с королевой-матерью, король и граф Кенабумский направились в детскую, - ответил Гуго.

- Кстати, как себя чувствуют дети короля? - вмешалась принцесса Герберга.

Канцлер ответил:

- Моя дочь Матильда, что была фрейлиной покойной королевы Регелинды, в память о ней заботится о детях. Она говорит, что маленькие принц и принцесса растут благополучно.

Радегунда Аллеманская величественно кивнула в ответ:

- Меня радует, что мой царственный внук стал заботиться о своих детях! Стало быть, его меланхолия отступает.

Всем хотелось бы в это верить...

***

Между тем, Альпаида и Дагоберт направлялись в детскую, надеясь по пути встретить Карломана. Идя по коридорам, отец с дочерью беседовали обо всех событиях последнего времени.

- Какие вести из Окситании, батюшка? - поинтересовалась графиня Кенабумская.

- В Окситании покуда граница на замке, и мы с твоим мужем постараемся, чтобы там все оставалось в порядке, - с деланным спокойствием ответил коннетабль. - Лучше скажи, как поживают мои внуки, маленькие Лисята?

- Они еще лежат в постели. У них опять поднялся жар, - ответила Альпаида. - Они ужасно гордятся, что смогли развеселить самого короля, играя в снежки.

Дагоберт улыбнулся уголками губ.

- Хорошо, что мои внуки смогли порадовать своего царственного кузена! Но, кажется, больше королю пока что нечему радоваться. Иноземные властители не хотят отдавать ему в жены ни одну принцессу, а его мать норовит оспаривать решения Королевского Совета.

Альпаида кивнула, вовсе не удивленная:

- Для этого государыня Радегунда и поручила мне разыскать Карломана, чтобы поговорить с ним о сватовстве короля.

- В таком случае, я надеюсь, что с нашей помощью Карломан скоро все поправит, - сказал Дагоберт.

И отец, и дочь мыслили трезво, зная, как непроста политика. Но они также знали дарования зятя и супруга - Карломана, что уже не раз преодолевал самые трудные испытания.

***

Тем временем, сам Карломан, отпущенный королем, в раздумьях стоял возле окна. Он смотрел, как опять падал снег, укутывая сад белым покрывалом. Крупные снежинки ложились на снежные шапки, укрывающие темные лапы роскошных елей. Время от времени снежный покров на ветках тяжелел настолько, что опадал и мягко скатывался вниз, подобно небольшим снежным лавинам. Карломан знал - так бывает и в жизни людей, и в политике. Множество незначительных причин, сочетаясь, способны привести к колоссальным последствиям.

Майордом Арвернии выстраивал логическую цепочку относительно его царственного племянника и невест, которые вежливо отказывали ему, одна за другой. А еще он неожиданно подумал о Матильде, которой он сам и Альпаида уделяли столько внимания, что по праву могли считать ее своей воспитанницей. Карломан ценил в девушке ее ум и стремление к знаниям, умение ладить с людьми. Он видел, что из нее вырастет незаурядная женщина. Но теперь он понял, что она также исполнена сострадания. Она так трогательно заботилась о королевских детях, да и самого короля поддерживала после смерти Регелинды. Однако граф Кенабумский пока еще не пришел ни к каким определенным выводам относительно нее.

Он был так погружен в свои мысли, что не заметил приближения Альпаиды и Дагоберта. Волчье чутье не предупреждало против близких.

Дагоберт уловил задумчивость своего зятя и племянника, и подал знак Альпаиде. И та, как истинная дочь Дагоберта Старого Лиса, решила воспользоваться моментом. На ее лице мелькнуло озорное выражение, очень напоминавшее Аледрама и Аделарда. Тихо, совсем бесшумно, она подкралась к супругу и попыталась закрыть ему глаза ладонями...

В следующее мгновение Карломан обернулся, как всегда стремительно, и обхватил жену за талию, весело смеясь вместе с ней, подобно влюбленным новобрачным.

- Я надеюсь, ты смогла выкроить для меня свободный вечер? - спросил он, в душе сознавая, что, скорее всего, жена разыскала его по необходимости.

Дагоберт стоял чуть поодаль от дочери и зятя. Он понимал, сознавая на собственном опыте, насколько трудно, служа при дворе, найти время для таких вот счастливых встреч.

Вот и Альпаида проговорила в ответ мужу с затаенной грустью:

- Хотелось бы мне видеться с тобой только для радости и веселья, мой Карломан! Но я обязана сказать, что королева Радегунда желает побеседовать с тобой.

Дагоберт же добавил к словам дочери:

- Кроме того, королева Бересвинда осталась весьма недовольна отпором, полученным от мужей совета. А еще более - тем, что король предпочел навестить детей, чем общаться с ней.

Карломан стоял, держа жену за руку. Услышав слова тестя, он нахмурился. Ему вовсе не нравилось излишнее вмешательство королевы Бересвинды в государственные дела. Он радовался, когда король давал отпор своей деспотичной матери.

А Дагоберт продолжал:

- Наверняка она не успокоится на этом, попытается хоть как-нибудь, но вернуть себе влияние!

Карломан мог только кивнуть в знак согласия. Затем, поглядев на Альпаиду, он ответил:

- Передай королеве Радегунде, что я скоро приду. А до тех пор мне с твоим почтенным батюшкой необходимо еще кое-что обсудить.

- Сейчас, наверное, царственной сестре Радегунде докладывает о распрях с Бересвиндой граф де Кампани, - заметил Дагоберт.

- Тогда я подожду, - ответил Карломан.

Альпаида видела тревогу мужа и попыталась хоть как-то развеять его сумрачный настрой:

- Муж мой, я твердо верю, что у нас все будет хорошо! Ты сильнее и мудрее всех, ты преодолеешь все трудности, как всегда.

Ее нежность прикоснулась к сердцу Карломана, словно теплый лучик близящейся весны. Он крепко обнял жену, чувствуя, как ее ласковое присутствие пробуждает в нем новые силы.

- Благодарю тебя, любовь моя! - тихо произнес он.

Дагоберт молчаливо наблюдал за дочерью и зятем, разделяя их счастье. Он улыбнулся, на миг позабыв о государственных делах.

Наконец, Альпаида отстранилась от мужа, собираясь направиться в оранжерею, к старой королеве.

При этом Дагоберт шутливо обернулся к зятю:

- Лишь бы за множеством хлопот у тебя нашлось время хоть на ночь глядя воссоединиться с женой! Не давай моей дочери заскучать!

Он обращался к Карломану, однако Альпаида, истинная дочь Лиса, все услышала и ответила так же шутливо:

- Я верю, у моего Карломана на все хватит и времени, и сил!.. Ну, до встречи, Карломан! Мы скоро увидимся.

- До встречи! - ответил майордом и, обернувшись к своему тестю, произнес, тоже шутя: - Не беспокойся, батюшка: как бы трудно ни приходилось, я не позволяю Альпаиде заскучать!

- Я знаю! И очень рад за вас, - ответил Дагоберт уже совсем другим тоном.

Мужчины медленно направились в сторону оранжереи, давая время канцлеру доложить обо всем старой королеве. Обменявшись парой шуток, они немного сняли напряжение и вновь готовы были обсуждать серьезные дела.

Дагоберт первым проговорил:

- Все же, меня всерьез тревожит, что Бересвинда Адуатукийская так настойчиво вмешивается в политику! Не дайте, Владыки Асгарда, чтобы она всерьез заинтересовалась делами Окситании и потребовала поддержать Реймбаута! И, по-моему, напрасно она так наседает на короля с международной политикой, пусть и под предлогом поиска для него новой супруги.

- Я уверен, что иноземные властители нарочно сговорились отказывать королю Арвернии в сватовстве, и их не задобришь так легко, - нахмурился Карломан. - Скорее всего, невесту для короля придется искать в Арвернии, среди дочерей здешних принцев крови, наших родичей.

Но, пока он говорил так, перед его глазами неотступно стояла сцена в детской. Он вновь подумал о Матильде, привязавшейся к королю и его детям, как к родным. Да и сам Хлодеберт радовался в ее обществе, настолько, что на мгновение даже забыл о нем, своем любимом дяде...

Дагоберт же, еще не ведая замыслов своего зятя, пока еще смутных даже для него самого, заметил успокаивающим тоном:

- У нас еще есть время выяснить причины отказов в сватовстве королю! Ведь Хлодеберт еще носит траур, и не требует срочной женитьбы. Ну а пока Совет выясняет, что к чему, как раз подойдет время свадьбы моего старшего внука Ангеррана с Луитбергой Андосийской... Вот уж тогда, я надеюсь, весь Дурокортерский двор повеселится от души! Все-таки, у нас слишком долго не было радостных событий, с тех пор как умерла бедняжка Регелинда.

Карломан кивнул в знак согласия.

***

Тем временем, канцлер передал старой королеве последние известия и покинул оранжерею, удостоившись благодарности своей госпожи.

По пути Гуго встретил Альпаиду и учтиво поклонился ей.

- Здравствуй, почтенный граф де Кампани! - приветствовала его Альпаида. - Не скажешь ли, где я могу найти государыню Радегунду?

- Я только что от нее. Она все еще в оранжерее, вместе с твоей благородной матушкой, - ответил канцлер.

- Благодарю тебя! - и Альпаида направилась в оранжерею, где находились Радегунда и Герберга.

А Гуго де Кампани направился дальше по коридору, и на следующем повороте встретился с Карломаном и Дагобертом. Они обменялись приветствиями.

Затем Карломан проговорил:

- Государыня Радегунда пригласила меня для важной беседы.

- Государыня рассчитывает на твою помощь, - подтвердил канцлер. - Она ждет тебя в оранжерее.

Придя в указанное место, Карломан и Дагоберт встретились со старой королевой, Гербергой и Альпаидой.

После взаимного обмена приветствиями, Дагоберт подозвал к себе жену и дочь:

- Альпаида, родная, расскажи нам о наших внуках. Все, что произошло в последнее время! - попросил он, отвлекая внимание дам.

Альпаида принялась рассказывать. А Радегунда Аллеманская протянула руку Карломану и отошла вместе с ним к снежной розе, чтобы поговорить наедине.

Кто увидел бы сейчас мачеху и пасынка - не поверил бы, что раньше королева Радегунда ненавидела Карломана, бастарда своего супруга. Теперь она разговаривала с ним очень уважительно и оказывала ему всяческие знаки внимания, поскольку убедилась, что один лишь Карломан может помочь ее царственным потомкам. Сам же майордом держался скромно и обходительно при общении со старой королевой. Они были готовы действовать сообща ради блага молодого короля и Арвернии. Оба оставили позади прошлое и намеревались, если потребуется, противостоять Бересвинде Адуатукийской, применяя все свое влияние и государственный ум. Их союз должен был упрочить независимую власть молодого короля Хлодеберта VII.

А поодаль от них в это время Дагоберт с женой и дочерью обсуждали и государственные, и семейные дела.

***

Миновало еще несколько седьмиц.

За это время Варох встретил на андосийской границе Луитбергу с ее свитой, и готовился сопроводить невесту для Ангеррана в Дурокортер. А заодно он кое-что выяснил от андосийцев по поводу Окситании, по заданию Карломана. И регулярно посылал ему воронов с посланиями.

Сам же Карломан, тем временем, готовился действовать, договорившись со старой королевой, Радегундой Аллеманской. Майордом Арвернии недаром имел связи почти во всех странах, от Окруженного Моря до Великих Степей. Он был связан названым родством с моравским княжеским домом. Она из сестер его побратима, княжича Ростислава - Стефания Моравская, была нынче королевой Междугорья, откуда пришел один из первых отказов в сватовстве молодому королю. Карломан связался с ней, и она поведала, что ее царственного супруга и других властителей подкупил, ради союза против Арвернии, король Беренгар Адуатукийский, мстя своей сестре за смерть дочери.

Выяснив это, Карломан окончательно убедился, что невесту для короля Хлодеберта придется искать в самой Арвернии.

Тем временем, королева Бересвинда пыталась подчинить своей воле Королевский Совет. Но и там встречала все более жестокий отпор. В конце концов, она сосредоточила свое внимание на трех основных фигурах: майордоме, Карломане Кенабумском, коннетабле, принце Дагоберте, и канцлере, Гуго де Кампани.

Но и с ними Паучихе не очень-то везло. Канцлер повиновался лишь старой королеве. Беседуя с Бересвиндой, он держался очень вежливо и произносил общие фразы, но так, что за ними не ощущалось никакого определенного содержания.

Дагоберт, напротив, делал вид, что поддается ей, но лишь с той целью, чтобы королева-мать не вмешивалась в военные дела, и особенно - в то, что касалось Окситании.

Ну а по поводу Карломана - его требовалось сперва застать для серьезного разговора. На него нынче ложилось столько забот, что он не всегда мог выкроить свободное время даже для Альпаиды. А его сыновья и вовсе редко видели своего отца. Ангерран, самый старший, все понимал и принимал, как должное, а средние были далеко. Но младшие, неугомонные Лисята, уж и не знали, как привлечь отцовское внимание.

***

На сей раз Альпаида вместе с сыновьями прогуливалась в оранжерее, среди недавно расцветших лилий. Она шла под руку с Ангерраном, а Аледрам с Аделардом ушли далеко вперед. Они полностью выздоровели и могли бы веселиться по-прежнему, но им не хватало отца.

Сейчас, глядя им вслед, Ангерран тихо произнес:

- Батюшка сейчас не может бывать с нами так часто, как хотелось бы. Но я постараюсь, по мере сил, заменить его тебе и младшим братьям.

Альпаида печально улыбнулась. Ангерран, их с Карломаном первенец, так похожий на отца, все же не был им, он совсем другой.

Между тем, Лисята убежали далеко вперед, и стали советоваться.

- Давай, когда встретим батюшку, устроим что-нибудь такое, чтобы он заметил нас! - предложил Аледрам брату.

- Давай! - оживился Аделард, не вполне, впрочем, убежденный, что им это удастся.

И мальчики принялись шептаться, обсуждая, что им предпринять, чтобы привлечь внимание своего отца, майордома Арвернии.

Альпаида же обратилась к старшему сыну:

- Уже скоро приедет твоя невеста, мой Ангерран! Варох прислал с дороги новое письмо.

На устах юноши появилась мечтательная улыбка.

- Да помогут Владыки Асгарда, матушка! Мне уже ночами снится, как я веду Луитбергу к алтарю Фрейи, снится наша свадьба...

***

Тем временем, король вместе с Карломаном и Дагобертом задержались в Зале Советов после очередного совещания.

Карломан сделал жест своему тестю, и тот произнес:

- Арверния по сей день предпринимает все возможное, чтобы не допустить разжигания войны на границе с Окситанией! Мы должны позаботиться, чтобы наш родич Реймбаут не втянул нас в невыгодную для Арвернии войну!

- Ты прав, наш доблестный коннетабль! - кивнул король. - Я постараюсь ограничить притязания кузена Реймбаута!

Тем временем, Карломан молча наблюдал за своим царственным племянником. Он вновь думал о том, где же найти для короля достойную невесту. Майордом понимал, что искать ее в семьях принцев крови тоже будет непросто. Между ними сразу возникнет соперничество, вельможные роды примутся спорить между собой. А это тоже опасно для внутреннего покоя Арвернии.

И вновь почему-то перед глазами Карломана встал очаровательный образ Матильды де Кампани, хоть он еще не уловил связи.

А в следующее мгновение он услышал ее имя из уст молодого короля. Хлодеберт поднялся из-за стола и обратился к Дагоберту:

- Благодарю тебя за все усилия, почтенный коннетабль! Но мне сейчас пора идти в детскую. Я обещал Матильде де Кампани, которая заботится о моих детях, навестить их сегодня.

Король назвал имя девушки таким тоном, что Дагоберт уловил в его голосе нечто особенное и переглянулся с Карломаном.

- До встречи, государь! - пожелал майордом.

Хлодеберт вышел. А коннетабль заметил, обращаясь к Карломану:

- Все же за Окситанией нужен глаз да глаз! До меня дошли слухи, что Реймбаут пытается найти себе союзников при Арвернском дворе.

Однако Карломан ничего не ответил, провожая царственного племянника задумчивым взглядом. Дагоберт не был оскорблен его молчанием. Он видел, что его слова дошли до майордома, и сейчас тот искал правильное решение.

***

Между тем, король пришел навестить своих детей - крошку Регелинду и маленького принца, который с воплем радости бросился к отцу и не хотел сходить с его рук.

- Принцу Хлодеберту требуется больше общения, - проговорила Матильда, глядя на отца с сыном. - Я делаю для него, что могу, но ему с возрастом будут нужны так же и друзья, которые будут проводить с ним побольше времени, а впоследствии станут его верными соратниками. Я уже говорила об этом с матушкой, а она передала королеве Бересвинде мою просьбу приставить к принцу кого-нибудь из придворных детей. Однако, к сожалению, королева-мать оставила мою просьбу без внимания...

Король изумленно встрепенулся. Его самого воспитывали отдельно от его младших братьев, Теодеберта и Хильдеберта, но все же в обществе сверстников из детей знати. Конечно, надежные люди потребуются и его сыну, когда он подрастет!

- Ты права, Матильда! - оживился Хлодеберт. - Я поговорю с моей царственной бабушкой, чтобы она помогла найти будущих друзей для моего сына!

Так короля сблизила с Матильдой забота о принце и принцессе, лишившихся матери. И они, сами не замечая, как это произошло, испытывали друг к другу все большую симпатию.

Для Матильды облик молодого короля все больше сближался с Карломаном, на которого его царственный племянник так сильно был похож.

А для Хлодеберта общество Матильды, такой живой, яркой, остроумной, все больше затмевало покойную жену. Регелинда постепенно отступала в тень, оставалась позади для овдовевшего супруга.

***

Вечером граф Кенабумский встретил Матильду де Кампани в оранжерее. Она прогуливалась там вместе с Альпаидой, перед тем, как уйти на ночь к себе в покои. Встреча эта могла показаться случайной, но, конечно же, не была такой. Карломан слишком хорошо знал своих близких, и не сомневался, где застанет их.

Альпаида была несказанно рада встретиться с мужем после долгого, утомительного дня. Обменявшись приветствиями, они прогуливались среди цветущих растений, в обществе Матильды, которая только вздохнула про себя, видя по-настоящему любящую семейную чету.

Однако Карломан и Альпаида держались с девушкой так, что она никогда не чувствовала себя лишней в их обществе. Сегодняшний день не был исключением. Они интересовались ее жизнью и советовались с ней, как с равной себе.

Вот и теперь майордом как бы ненароком поинтересовался у девушки:

- Расскажи нам, Матильда, как ты общаешься с Его Величеством Хлодебертом? Он отзывается о тебе очень тепло и с большим уважением.

Альпаиде сразу послышалось в словах мужа нечто особенное. Она, уже готовившаяся проводить старшего сына с избранной им невестой к алтарю Фрейи, поняла, что Карломан хочет выяснить своими как бы невзначай заданными вопросами, излечился ли король от меланхолии. Да и состояние самой Матильды, безусловно, волновало и его, и Альпаиду, точно родителей, пекущихся о будущем своей дочери. Они понимали, что сердце девушки отдано Карломану, однако эта любовь была обречена. Они могли лишь предложить ей участие взамен любви, позаботиться, чтобы ее судьба не оказалась сломана.

Матильда же ответила с радостью, осветившись, словно лилия, открывающаяся навстречу лучам масляных светильников, обогревающих оранжерею:

- Государь Хлодеберт беседует со мной всякий раз, когда приходит навестить своих детей. Я рада, что мне посчастливилось узнать его ближе, и стараюсь быть для него достойной собеседницей. Маленький принц радуется, встречая своего отца. И государь в последние дни стал веселее, и на сердце у него, как видно, прояснилось. Это добрая весть!

Глядя на девушку, зардевшуюся при этих словах, Альпаида, как и ее супруг, понимала ее лучше, чем она сама себя. Матильда вполне созрела для брака. Они с Карломаном даже сами советовали ее родителям не спешить искать жениха для младшей дочери, подождать, пока встретится равный ей всеми качествами ума и сердца. Ведь Матильда очень многого достигла, обучаясь у Альпаиды и ее восхитительного супруга! И ничего удивительного, что в облике Карломана для нее воплотился идеальный образ возлюбленного, о каком мечтают многие юные девы. Но его сердце было отдано ей, Альпаиде, и девушке не на что было претендовать. Зато они с Карломаном взяли на себя ответственность за ее судьбу, и им следовало обдумать, что делать с ней.

Карломан многозначительно кивнул, выслушав ответ Матильды. Своим волчьим чутьем он чувствовал, что между ней и его царственным племянником зарождается новое чувство, и что они с каждым днем значат друг для друга все больше.

Но в этот момент в оранжерею ворвались сыновья Карломана и Альпаиды - неугомонные Лисята, а за ними и Ангерран, присматривающий за младшими. А те, увидев отца, по которому так соскучились, с воплями бросились ему навстречу, обхватили за плечи, едва не повисая на нем.

- Батюшка, мы только сейчас услышали, что ты сегодня вечером свободен, и сможешь навестить нас! - воскликнул Аледрам, захлебываясь словами.

- И мы поспешили сами тебя найти! - перебил его Аделард, боясь, что ему не дадут вставить слова.

От обоих мальчиков исходил такой заразительный вихрь радости, что и Матильда, и даже Альпаида с Ангерраном, которым уместнее было бы проявить строгость, не выдержали, и широко улыбнулись в ответ на их выходку. Но промолчали.

Карломан же произнес с деланной строгостью, но так, что не обманул сыновей ни на миг:

- Вы - самые непослушные пажи, какие были за всю историю Арвернии! Ни старший брат, ни ваши наставники не справляются с вами! - в голосе майордома прозвучала теплота, показывающая, что и он сильно соскучился по своим беспокойным сыновьям.

И при этих словах Карломана, Матильду осенило, чем можно занять Лисят, которым и впрямь нелегко давалась пажеская служба. Они могли бы заботиться о маленьком принце Хлодеберте, своем родиче, и развлекать его сколько угодно! Именно их следовало приставить к нему!

Карломан же, перестав изображать строгость, ласково потрепал сыновей по волосам, заодно улыбнувшись Ангеррану: мол, все в порядке!

В это время Матильда тихо рассказала Альпаиде, что пришло ей на ум.

Графиня Кенабумская задумчиво взглянула на своих младших сыновей и проговорила:

- Вообще-то, их самих еще воспитывать и воспитывать! Но, может быть, ответственность за маленького ребенка - то, что им нужно, чтобы скорее повзрослеть. По крайней мере, в одном я могу быть уверена относительно своих сыновей: у них доброе сердце, и они не пренебрегут судьбой маленького принца!

Так Матильда поделилась своим замыслом, хотя пока еще ничего не было решено.

А Лисята, не подозревая, какая ответственность может быть возложена на них, воскликнули, обращаясь к отцу:

- Поиграй с нами, батюшка! Попробуй, догони!

И они бросились бежать, обогнули с разных сторон широкую кадку с апельсиновым деревом, а Карломан бросился в погоню за ними, смеясь, точно сам на мгновение стал мальчишкой. Так волк играет с подросшими волчатами, обучая их, чтобы их лапы были сильными, а дыхание - неутомимым.

Альпаида приблизилась к Ангеррану вместе с Матильдой, у которой даже глаза загорелись, когда она увидела майордома Арвернии совсем не таким, как при дворе.

Графиня Кенабумская, не столь уж удивленная выходкой мужа, тихо обратилась к старшему сыну:

- Мне кажется, я знаю, куда пристроить твоих взбалмошных братцев, чтобы они не перевернули Дурокортерский замок вверх дном, после того, как ты женишься! Собственно, это Матильда подсказала мне поручить им заботиться о принце Хлодеберте и играть с ним.

Ангерран, поглядев, как отец играет с мальчиками, поймав сперва одного, а затем второго, одобрительно кивнул:

- Что ж, если они согласятся, я буду рад! Там они, по крайней мере, всегда будут пристроены. И их услуги могут быть полезны в будущем, поскольку королевские дети обычно вырастают. Благодарю тебя, Матильда, тебе приходят в голову хорошие идеи!

Но девушка едва услышала слова своего друга. Она продолжала глядеть на Карломана Кенабумского, что ощутимо помолодел, играя с детьми.

- Лишь бы никто из придворных не вошел сейчас в оранжерею! - улыбнулась Альпаида. - А то они не поверят своим глазам, увидев майордома Арвернии, Почти Короля.

- Главное - чтобы не вошла королева Бересвинда: ей хочется, чтобы средоточием общего внимания была одна она, - заметил Ангерран.

- А я больше опасаюсь королеву Радегунду, что так строго соблюдает этикет, - наконец, проговорила Матильда.

И она вновь продолжала глядеть на Карломана, стремительно бегущего вслед за сыновьями, будто он не мог их поймать. Издалека он казался гораздо моложе, и девушке было легко представить на его месте юношу с такими же черными волосами до плеч, ловкого и быстрого, очень похожего на его лицом. Но она все еще не осознавала, что, сливая их образы воедино, представляет себе молодого короля.

А Альпаида с Ангерраном, тем временем улыбались, глядя на своих родных.

***

В это же время королева Бересвинда Адуатукийская искала способ вновь вернуть пошатнувшееся влияние на государственные дела. Когда-то ей было легче заставить короля прислушиваться к ее советам, по праву матери. Но сейчас у нее ничего не получалось. И она в своих покоях опять жаловалась излюбленной наперснице, графине де Кампани:

- Скажи мне, Ода, как я могу еще заставить Королевский Совет прислушиваться ко мне, когда они все под каблуком у моей тетушки, королевы Радегунды? Никто, даже твой муж-канцлер, не оправдывает моих ожиданий!

Ода терпеливо переждала признаки недовольства королевы, грозного, как заоблачные раскаты колесницы Донара. И ловко попыталась направить ее гнев в другую сторону:

- А что говорит майордом, граф Кенабумский? Если бы он согласился повлиять на короля и на Совет...

Бересвинда порывисто вздохнула:

- Мне так и не удалось поговорить с майордомом! А ведь он имеет большее влияние на моего царственного сына, чем я сама! Государственные дела не позволяют ему найти время для встречи со мной, вдовой его царственного брата... Увы, я в настоящее время не более чем тень королевы!..

Графиня де Кампани поспешила проявить преданность, и заодно повторила свою прежнюю просьбу:

- Государыня, может быть, тебе попытаться обрести влияние на короля через его детей? Конечно, сами они еще слишком малы, чтобы что-то делать. Но надо окружить принца и принцессу верными людьми, что воспитают их в правильном духе. А заодно подскажут королю нужный совет - ведь он благоволит к тем, кто заботится об его детях. Он уже отличил мою дочь Матильду. А она предлагает приставить к наследному принцу детей постарше, чтобы играли и развлекали его, и сделались полезны в будущем.

Королева-мать на сей раз прислушалась к совету Оды и оживленно подняла голову.

- Может быть, это дельная мысль! Я поговорю об этом с моим царственным сыном!..

***

А между тем, другая вдовствующая королева - Радегунда Аллеманская, в этот вечерний час прогуливалась по залу фресок в сопровождении принцессы Герберги и свиты из фрейлин. Она обратилась к своей родственнице привычным холодным голосом; другого от нее никто не слышал уже много лет:

- Я услышала, что Карломан выяснил причину отказов в сватовстве моему царственному внуку. И что, судя по всему, нам не удастся в ближайшее время найти за границей невесту королевской крови.

Герберга склонила голову:

- Мой муж и зять беседовали об этом, моя царственная сестра! Они пришли к выводу, что самое главное сейчас - чтобы король поскорее пробудился от меланхолии. А достойная его невеста найдется и в самой Арвернии.

Старая королева не успела спросить, о ком идет речь. Потому что в зале фресок появился сам король. Он подошел к бабушке и почтительно склонился перед нею.

- Здравствуй, государь! - произнесла Радегунда. - А мы сейчас как раз говорили о тебе!

- А я искал тебя, бабушка! - ответил Хлодеберт и почтительно взял ее под руку, готовясь сопровождать. Он поклонился также и Герберге, супруги своего двоюродного деда, принца Дагоберта.

- Как чувствуют себя твои дети, мальчик мой? - поинтересовалась Радегунда у короля.

- Хвала Владыкам Асгарда, они в основном здоровы, - Хлодеберт слегка улыбнулся. - Виконтесса де Кампани, что заботится о них - настоящая добрая фея! Правда, она говорит, что моему сыну не хватает общения. Ему нужно, чтобы с ним играли и заодно обучали.

- Что ж, это очень возможно! - сдержанно согласилась старая королева. Ей же показалось важным в словах внука совсем другое - его упоминание о Матильде де Кампани. Радегунда, заставшая четыре поколения арвернских королей, сразу заметила, как Хлодеберт оживился, говоря о дочке канцлера. В нем текла кровь его отца и деда, способных потерять голову от женской красоты! Однако на сей раз царственная бабушка не стала препятствовать нарождающемуся чувству внука. Самое главное - чтобы король избавился от глодавшей его меланхолии!

Но сам король, обратившись к принцессе Герберге, неожиданно заговорил совсем о другом:

- Почтенная принцесса, я рад, что твой старший внук, мой кузен Ангерран, скоро женится! Я желаю ему счастья, вот только жаль, что его младшие братья, Аледрам и Аделард, останутся без наставника и без развлечений.

Герберга учтиво склонила голову в знак благодарности. Радегунда же удивленно взглянула на внука:

- Что-то я не пойму, к чему ты клонишь, государь...

- Я хочу предложить семейству графов Кенабумских то, что мне посоветовала виконтесса де Кампани. Пусть мои младшие кузены навещают наследного принца, учат и играют с ним, чтобы в будущем мой сын смог полагаться на них во всем! Уж они-то смогут играть с ним дни напролет! Да и для их сил, способных свернуть горы, наконец, найдется достойное применение. Разумеется, во время игр за ними будет приглядывать та же Матильда или кто-нибудь из старших, чтобы ничего не случилось.

Радегунда Аллеманская пристально взглянула на внука и задумчиво пожала плечами.

- Наконец-то ты становишься похож сам на себя, государь Хлодеберт! - проговорила она.

По поводу Лисят и маленького принца она не ответила ни "да", ни "нет".

***

Тот вечер граф Кенабумский провел в семейном кругу: вместе с женой, сыновьями и Матильдой. Они поужинали вместе, весело и остроумно беседуя. Наконец, была уже почти ночь, когда всем пришла пора расходиться по своим спальням.

Готовясь уйти к себе, Аледрам и Аделард тепло попрощались с матерью и вышли в коридор. Там уже ждали их Матильда и Ангерран, что говорили как раз о них.

- Мои братья - настоящее стихийное бедствие. Их неистощимым силам можно только позавидовать. Но очень трудно их обуздать, - говорил юноша.

- Я думаю, мы скоро найдем для них полезное дело! - заверила Матильда, подразумевая заботу о маленьком принце.

Тем временем, Карломан и Альпаида на мгновение задержались в покоях. Они крепко обнялись и задержались так, в предвкушении чудесной ночи, которая сегодня непременно должна была принадлежать им одним.

Но затем Карломан отстранился, со вздохом сожаления сняв ладони с талии жены.

- Я должен сперва проводить Лисят до их спальни, чтобы они не нашли себе новых приключений. И Матильду с Ангерраном, заодно. Я скоро вернусь, жди, любовь моя!

И он вышел к ожидавшим его детям. А Альпаида, оставшись в покоях, направилась в супружескую спальню, чтобы подождать мужа.

Вскоре Карломан, идя об руку с Матильдой, направился по коридору, освещенному стоявшими в стенных нишах свечами. Они беседовали по пути. Впереди них шел Ангерран, чутко оберегая Лисят, шептавшихся о чем-то своем.

- Расскажи мне, в каком настроении бывает король, когда навещает детей? - спросил граф Кенабумский.

Матильда с готовностью отвечала:

- Король всегда заметно веселеет, когда играет с сыном. Он носит его на руках, строит для него башни и замки, учит разным словам, которые принц пытается повторять. Одна радость смотреть на них вместе! Девочка еще слишком мала, чтобы с ней можно было что-то делать, кроме как купать и кормить. Но принц обожает своего царственного отца, а король - его.

Карломан внимательно выслушал не только слова, но и интонации Матильды, вглядывался в выражение ее лица, как бы делая какие-то свои выводы.

Вся процессия почти уже дошла до комнаты Лисят, когда они вдруг бросились бежать наперегонки. Их неуёмная энергия еще не была исчерпана сегодня.

- О, проделки Лодура! - выругался Ангерран и бросился вслед за братьями, желая их проучить.

Карломан и Матильда остались наедине в длинном пустом коридоре. Остановившись вместе с девушкой под одной из свечей, граф Кенабумский почувствовал, как трепещет ее рука в его ладони. И проговорил, желая подготовить ее к будущей судьбе, замысел которой уже постепенно складывался в его уме:

- Продолжай помогать государю Хлодеберту, как ты уже блистательно начала, Матильда! Он достоин самого лучшего, и имеет задатки одного из величайших королей, что были в Арвернии. Надо только поддержать в нем радость и саму жизнь!

Любая просьба Карломана была значима для Матильды, а ведь он просил ее о том, к чему лежало ее сердце.

- Господин граф, я почитаю за честь дружбу короля, хотя совсем не надеялась ни на что подобное, навещая его детей...

В этот момент чуткий слух майордома уловил стук шагов. И, обернувшись, они увидели в дальнем конце коридора величественную фигуру дамы в черном одеянии. За ней следовали фрейлины. Дама в черном приостановилась и взглянула на Карломана и Матильду, стоявших рядом, держась за руки. Ей они, стоявшие в круге света, были хорошо видны. Но Матильда не разобрала в полумраке коридора, была ли то королева Радегунда или королева Бересвинда.

Карломан увидел вдалеке их процессию, но не придал ей значение. Поскольку он понял самое главное: убедился, что королю поднимает настроение не только встреча с сыном, но и общество очаровательной Матильды.

Он тепло пожал руки девушки, что вздрогнула от страха.

- Ничего не бойся! Я устрою твое будущее!..

И они последовали дальше, за сыновьями майордома.

***

Когда они открыли комнату Лисят, Ангерран ввел за руки обоих братьев, сочтя все-таки своим долгом поругать их. Хотя озорники вряд ли испугались бы упреков старшего брата, ведь было видно, что он их все-таки любит:

- Вам не стыдно носиться на ночь глядя по коридорам, как дикие жеребята? Ведь уже ночь, люди ложатся спать! А если бы вы перебудили весь замок! Или разбили бы головы о стену? Если бы завтра вам не нужно было на службу, стоило бы оставить вас посидеть в покоях хоть на денек!

Мальчики смотрели на свои башмаки, не поднимая глаз. Потом все же взглянули, но не на старшего брата, а на отца.

Он взглянул на них и грустно улыбнулся:

- Спокойной ночи вам, и до скорой встречи, я надеюсь!

Лисята вместе вздохнули:

- Мы скучаем без тебя, батюшка! - протянул Аледрам, в то время как несчастный взгляд Аделарда выразил то же чувство.

- Мы так редко видим тебя! - вторил он. - Бывай с нами почаще, как сегодня, пожалуйста!

Карломан вздохнул, понимая, что именно ради его внимания они и устраивали дикие выходки. Но ведь у него не было выбора.

- Я надеюсь, скоро вам не придется скучать! - его слова можно было понять и как обещание впредь проводить с ними побольше времени, и как намек, что скоро для них найдется серьезное дело.

Матильда подошла к мальчикам на прощание и ласково взъерошила их черные волосы. "Совсем такие же, как у их отца... и как у короля Хлодеберта", - подумалось ей.

Ангерран кивнул младшим братьям:

- Я только провожу Матильду до фрейлинских покоев, и вернусь к вам, чтобы побыть здесь еще. Это совсем недалеко, - заверил он.

Проводив подругу, он действительно вернулся к младшим братьям.

***

А Карломан, наконец, вернулся в супружескую спальню. Альпаида уже ждала его, лежа в кровати, и успела сладко задремать. Ее муж бесшумно, как истинный оборотень, вошел в спальню и подошел к жене. Сев на ложе рядом с ней, он залюбовался ею. Она была все та же - стройная, изящная, гибкая, молодая, несмотря на рождение пятерых сыновей!

В камине жарко горело пламя, озаряя ярким светом тонкое лицо спящей женщины. Любуясь ею, Карломан стал медленно, осторожно развязывать ленты на ее сорочке.

Альпаида почувствовала присутствие мужа и его прикосновения. Она приоткрыла глаза и встретила взор Карломана, полный любви и доверия.

Графиня Кенабумская бросилась в объятия мужу, и они вместе упали в постель, исполненные радости. Этой ночью майордом Арвернии, Почти Король, позволил себе забыть обо всех государственных делах в объятиях возлюбленной супруги.

Тем более, что он подсознательно уже определился с самым главным делом, решив искать для короля невесту в Арвернии, и даже выбрав ее. Ему незачем было идти наперекор королю Беренгару Адуатукийскому, что мстил своей сестре за смерть дочери.

***

Что ж: граф и графиня Кенабумские были давно сложившейся парой. Им посчастливилось сохранить всю юношескую любовь в зрелые годы, испытав и проверив свои чувства. Так выковался союз, что был тверже и крепче ограненного алмаза.

А король Хлодеберт VII, так рано лишившийся первой жены, и юная Матильда де Кампани, что продолжала любить Карломана, только искали путь друг к другу. Маленькие дети, оставшиеся королю от покойной Регелинды, скрепили дружбу Хлодеберта с ее бывшей фрейлиной. Но пока еще и король, и девушка верили, что их сближает только дружба. И все же, их с каждым днем все сильнее тянуло друг к другу. Карломан недаром подсознательно почувствовал, что между ними нарождается нечто новое.

Если по какой-то причине они не могли встретиться хотя бы один день, оба скучали, не находили себе места. Новая встреча наполняла их сердца радостью. Они вновь охотно играли с маленьким принцем, беседовали обо всем, что приходило в голову, ежедневно открывали друг для друга много новых тем, - и были счастливы.

Но и король, и девушка пока еще считали, что нравятся друг другу просто по-человечески. Им не приходило в голову, что их отношения могут стать больше, чем дружескими.

***

Прошло еще несколько дней.

Королева-мать задумала последовать совету графини де Кампани: влиять на своего царственного сына через его детей, а точнее - через тех, кто заботился о них. И она пригласила к себе в покои саму Оду и ее дочь Матильду.

Подав знак девушке вместе с ее матерью сесть напротив нее, королева Бересвинда приступила к расспросам:

- Я пригласила тебя, моя дорогая, чтобы похвалить за заботы о моих внуках, наследном принце Хлодеберте и принцессе Регелинде!

- Благодарю тебя, государыня! Но я всего лишь исполняла свой долг в память о королеве Регелинде, - ответила девушка, не упоминая о своей дружбе с королем.

- Здоровы ли мои внуки? Хорошо ли едят, растут ли, как должно? - расспрашивала Бересвинда.

- Маленькая принцесса растет не по дням, а по часам, а принц Хлодеберт уже учится говорить, - с почти материнской гордостью отозвалась Матильда. - А, чтобы он не заскучал, у меня возник замысел приставить в наставники к наследному принцу младших сыновей графа Кенабумского. Они юны, но энергичны и всегда веселы. С ними принц Хлодеберт никогда не будет скучать!

Королева-мать задумчиво кивнула:

- Быть может, это хороший замысел, чтобы найти достойное дело для юных королевских пажей! Ведь даже до моего уединения доходят слухи об их проделках. Однако приглядывай за ними, дорогая Матильда, прошу тебя!

- Я буду счастлива и впредь заботиться о королевских детях, государыня, если мне будет позволено! - Матильда поклонилась, учтиво, но не раболепно. - Благодарю тебя за оказанную мне честь!

Матильда держалась во время беседы с королевой-матерью тактично и осторожно, как ее учили лучшие наставники в Арвернии - Карломан и Альпаида. По взорам матери, иногда глядевшей на нее, девушка убедилась, что она выбрала правильную тактику. Паучиха, несомненно, преследовала свои цели. Однако юная Матильда де Кампани была твердо намерена действовать так, как поступили бы на ее месте граф и графиня Кенабумские, а также их царственный племянник, король Хлодеберт. Матильда надеялась быть полезной тем, кто завладел ее юным воображением. А вместе с ними - и самой Арвернии, которой король и майордом с супругой служили правильнее, чем королева-мать.

***

А в королевской оранжерее вновь прогуливались королева Радегунда Аллеманская вместе с Гербергой и Альпаидой, не считая свиты, находившейся поодаль, в ожидании, пока их не позовут.

Старая королева внимательно смотрела на графиню Кенабумскую, и поинтересовалась у нее:

- Готова ли ваша семья к женитьбе старшего сына?

- Мы уже подготовились, и заказали все, что потребуется для свадьбы, - улыбнулась Альпаида. - Как только приедет невеста, мы отпразднуем свадьбу! И да пошлет Фрейя Ангеррану и Луитберге столько же семейного счастья, как и нам с Карломаном!

Радегунда Аллеманская кивнула с многозначительным видом:

- Зато за вашими младшими сыновьями потребуется глаз да глаз после того, как их старший брат женится! Только на днях наши юные пажи, прислуживая за королевским столом, устроили пантомиму, передразнивая сидевших вокруг.

Пристыженная Альпаида слегка склонила голову.

- Они хотели привлечь внимание своего отца, обедавшего вместе с королем. К тому же, их пантомима все-таки заставила короля улыбнуться, а это добрый признак.

- Верно! - согласилась королева Радегунда. - А твой супруг остался невозмутим, будто сыновья все сделали, как он велел. Но самое главное: мой царственный внук заявил при виде них, что такие молодцы могут не только служить королям, но также оберегать и развлекать принцев.

Графиня Кенабумская кивнула с деланной скромностью:

- Если Его Величество столь высоко ценит моих сыновей, то это его дело! Мы с Карломаном были бы счастливы, если бы наши дети могли когда-нибудь стать настолько полезны...

Старая королева многозначительно усмехнулась:

- Ничего, скоро мы найдем достойное дело для ваших младших сыновей! Я обдумала замысел вашей подопечной, Матильды де Кампани, и одобряю его. Пусть Аледрам с Аделардом станут наставниками маленького принца! Займись этим, Альпаида. Оповести девушку, а затем сообщи своим детям. Да объясни им, как много от них зависит!

Альпаида клятвенным жестом приложила руки к сердцу.

- Благодарю тебя, государыня, за честь, оказанную нашей семье!

Но вдова Хлодеберта Жестокого еще не закончила. Поглядев на графиню Кенабумскую своими холодными голубыми глазами, она насмешливо поинтересовалась:

- Кстати: юная Матильда де Кампани ведь тоже фактически входит в вашу семью? Интересно: что об этом думают ее родители? Не пора ли им позаботиться о замужестве своей дочери?

Принцесса Герберга на миг окаменела, услышав намеки Радегунды. Но тут же поспешила поручиться за сохранность домашнего очага своих дочери и зятя:

- Моя царственная сестра, я понимаю, о чем ты говоришь... Но, уверяю тебя: Альпаида и Карломан - вполне счастливая пара, другой такой следует еще поискать при Дурокортерском дворе! А что до Матильды, то она не меньше времени проводит и с Альпаидой, а не только с Карломаном. Когда он занят государственными делами, девушка охотно общается с моей дочерью, если не навещает принцев в детской. Разве так вела бы себя соперница?

Альпаида с благодарностью взглянула на мать. Но Радегунда Аллеманская только насмешливо скривила тонкие губы. Она-то помнила историю с портретом незаконной дочери Карломана от Лукреции Луччини! Старой королеве плохо верилось в мужскую верность. Карломан был сыном своего отца, путавшегося с Гвиневерой Армориканской едва ли не на глазах у нее, законной супруги! Этим все сказано.

***

Король Хлодеберт, тем временем, еще не думал о возможности новой семейной жизни, и тем более - о том, что связывало его с Матильдой. Его высокий сан препятствовал видеть в дочери канцлера возможную будущую супругу. Однако дружба с Матильдой помогала королю. Его меланхолия постепенно развеивалась. Вместо гнетущей черной тучи у него на сердце лежала теперь светлая печаль о покойной Регелинде, не мешавшая жить дальше. И он все больше вникал в государственные дела, а также вообще интересовался окружающим миром. Радость жизни постепенно возвращалась к Хлодеберту, хотя он пока продолжал носить траур, согласно придворному этикету.

Сейчас король присутствовал на заседании Королевского Совета. Слушая обсуждавшиеся там вопросы, он иногда глядел на канцлера, графа де Кампани. И сразу вспоминал его дочь Матильду, которая столько сделала в последнее время для него и его детей.

Тем временем, Карломан, Дагоберт и Гуго обсуждали кандидатуры будущей королевы, называя имена и титулы их родных.

- Мы с вами, господа, вправе выбрать для государя Хлодеберта невесту в любом из семейств принцев крови, где есть невесты на выданье. Всего имеются пять или шесть кандидатур, - произнес канцлер.

В ответ Дагоберт, знавший тайную подоплеку, только покачал головой. А Карломан возразил Гуго мягким, но решительным голосом:

- Разумно ли нам родниться с принцами крови? Для того ли мы совсем недавно старались ослабить позиции непокорных вельмож и привязать почти независимых властителей к престолу, чтобы они служили Арвернии, а не своим прихотям? Покойный государь Хлодеберт VI посвятил жизнь обузданию принцев крови, а мы с вами завершили дело, которого он не успел вполне осуществить! - майордом внимательно взглянул на мужей совета. - Если же теперь король женится на дочери одного из принцев крови, то ее родные и другие вельможи решат, что их час настал, и вновь примутся действовать так, словно им все дозволено: устанавливать свои законы, облагать налогами вольные города помимо королевской казны... Каждое владение опять станет королевством в королевстве, и в следующий раз мы уже не сможем обуздать их произвол без междоусобной войны! Вот что произойдет, если мы вновь позволим возвыситься принцам крови.

Речь майордома заметно убедила и Гуго, и Дагоберта. И они также высказывали свое мнение.

Коннетабль поддержал своего зятя, высказав еще один важный аргумент:

- Также, я считаю, Королевскому Совету следует принять во внимание, что изгнанный окситанский принц Реймбаут, коварный родственник королевского дома, стремится заручиться поддержкой принцев крови. Он играет на разногласиях между владетельными родами, искусно настраивает их друг против друга и против королевской власти, чтобы они помогли ему вернуть власть в Окситании. Итак, если король возьмет в жены одну из урожденных принцесс крови, вполне вероятно, что ее родные начнут втягивать Арвернию в войну за окситанское наследство. Но, как главнокомандующий арвернскими войсками, я ручаюсь, что эта война не принесет нам ничего, кроме крови, пожаров и страданий. Причем совершенно напрасных! Если бы Арверния поднялась за Реймбаута, вполне вероятно, что на другую чашу весов стала бы Нибелунгия, связанная родством с его дядей, нынешним герцогом. Итак, нас ожидала бы война с могущественным соседом, не нужная ни ему, ни нам. Погибло бы множество воинов, были бы разорены цветущие земли, - и все ради принца Реймбаута и его корыстолюбивых союзников! Вот к чему может привести союз государя Хлодеберта с одной из урожденных принцесс крови. Ибо, к сожалению, не все потомки младших ветвей рода Карломана Великого обладают должным государственным мышлением, чтобы уместно было возводить их на высшие ступени в королевстве!

После того, как Дагоберт умолк, канцлер почтительно склонил голову, убежденный доводами майордома и коннетабля:

- Что ж: со столь обоснованными причинами остается только согласиться! Быть может, мы в состоянии даже ограничить притязания Реймбаута Окситанского, лишив власти его и его возможных союзников в Арвернии. Но, к сожалению, выбор невесты для короля, в таком случае, остается не решенным...

Карломан многозначительно улыбнулся и ответил канцлеру:

- Почтенный граф де Кампани, ступай и составь указ, что король не может себе позволить взять в жены девушку из семейств принцев крови, поскольку равно почитает всех своих родичей, что происходят, как и он, от императора Карломана Великого!

Сам король, внимательно прислушиваясь к речам мужей совета, мог только кивнуть в ответ, одобряя формулировку, предложенную его дядей. И канцлер вышел, чтобы исполнить распоряжение. А майордом проводил его внимательным взглядом.

От Дагоберта Старого Лиса не укрылся взор его зятя. И он решил, что Карломан рассчитывает на графа де Кампани в каких-то своих целях.

А король опять вспомнил об очаровательной Матильде. Она часто теперь появлялась перед его мысленным взором...

***

Прошло еще несколько дней. И в сердцах короля и молодой девушки постепенно созревали новые чувства. Только они сами еще не отдавали себе в них отчета или же не решались признаться в глубине души.

В тот день Хлодеберт находился в детской, наблюдая, как Лисята развлекали его сына. В детской то и дело слышался заливистый смех малыша, а вместе с ним - голоса старших детей.

Сейчас Аледрам с Аделардом складывали на полу слова из кубиков, на которых были начертаны буквы. Они громко называли составленные слова. А маленький принц таращил на них глаза, как совенок, глядя на их работу, и время от времени пытался повторять звуки и целые слова. Малыш так увлекся новым занятием, что даже не замечал присутствия своего отца.

Поодаль, возле столика, стояла Матильда, внимательно наблюдая за игрой детей.

Обернувшись к ней, король удивленно усмехнулся:

- Никогда не думал, что мои юные кузены способны и на спокойные игры, - заметил он, глядя, как Лисята складывали из кубиков слова для маленького принца.

Матильда улыбнулась:

- Они понимают, что наследный принц еще слишком мал для их привычных шумных игр. Как только он подрастет, они начнут переворачивать Дурокортер вверх дном втроем, уверяю тебя! Впрочем, пока я приглядываю за ними, чтобы не позволяли себе лишнего.

- Как много ты делаешь для нас, виконтесса, - проговорил король, исполненный благодарности своей "доброй фее".

У девушки горячо забилось сердце, и румянец окрасил ее щеки, а синие глаза заблестели еще ярче. Не зная того, она сейчас сделалась невероятно хороша, но поспешила отвести взор от короля: ею овладело смущение.

Матильда взяла со стола кувшин с мятным напитком и стала наливать его в легкие бокалы из керамики, расписанные снаружи яркими узорами в виде цветов и птиц. Такая посуда радовала и глаз, и руки, и вместе с тем, ее не жаль было давать детям, для которых серебряные кубки были еще тяжелы, а венетийское стекло и тонкая керамика могли в любой момент разбиться.

Король Хлодеберт увидел, как она разливала мятный напиток.

- Я тоже хочу пить, - сказал он, представив, как приятно будет получить кубок из ее рук. Да, он уже влюбился, только сам еще не сознавал этого.

Матильда поспешно взяла со стола более высокий кубок, стоявший на золотой ножке, поддерживаемый снизу чеканными листьями из золота, словно чашечка цветка на стебле. И, налив в него мятный отвар, протянула королю.

- Вот тебе освежающее питье, государь!

- Охотно выпью его за нашу с тобой дружбу, милая виконтесса де Кампани! - произнес Хлодеберт с горячностью, удивившей его самого.

Матильда передала ему кубок, и король взял его из рук девушки, намеренно коснувшись ее. Их руки соприкоснулись вокруг прохладной поверхности кубка. Они оба почувствовали, насколько горячи ладони друг друга. Казалось, между ними проскакивали искры, как перед грозой.

***

Прошла еще пара месяцев, и в Арвернию прилетела на птичьих крыльях весна, под свирельный перезвон освободившейся из ледяных оков воды, украшая землю цветами и травой. Теперь летцемонат-месяц собирался уступить место цветущему карломонату, нареченному так в честь рождения императора Карломана Великого, знаменитого основателя Арвернии.

Нынче снег лежал только на вершинах гор в Андосинии, откуда была родом невеста Ангеррана Кенабумского, принцесса Луитберга. А сама она, в сопровождении Вароха Синезубого, ехала уже через Арморику, стремясь попасть к своему жениху. До этого она погостила у его бабушки, королевы Гвиневеры Армориканской. Будущие родственники и все "дети богини Дану" оказывали теплый прием будущей невестке таниста Карломана.

А Варох с дороги ежедневно направлял к своему другу вещих воронов, с которыми они оба научились справляться еще в юности, под руководством деда Карломана, Риваллона Сто Воронов. Волки и вороны, мудрейшие из лесных существ, всегда хорошо понимали друг друга. К счастью, на сей раз Варох мог с чистым сердцем посылать семье своего друга только хорошие вести о своей подопечной.

Луитбергу также сопровождала ее бабушка, вдовствующая герцогиня Билихильда, урожденная арвернская принцесса. Она собиралась посетить свою родину, чтобы от лица нынешней семьи выдать замуж старшую внучку за дальнего родственника, виконта Ангеррана Кенабумского.

В Дурокортере же продолжались поиски невесты для короля Хлодеберта. После того, как он объявил, что не возьмет себе жену среди семейств своих родственников, принцев крови, те сперва остались недовольны его решением. Однако самые старшие и мудрые среди королевских родичей со временем поняли, что решение короля и его советников было мудрым. Если бы Хлодеберт породнился с одним из владетельных семейств, другие не спустили бы этого счастливцам, начались бы распри и интриги. Так что им было выгоднее соблюдать с королевской властью существующее положение.

Кроме того, главы владетельных семейств многое поняли после вмешательства окситанского изгнанника Реймбаута. Тот искал подходы то к одному из принцев крови, то к другому, настраивал их друг против друга и против короля с его советниками, чтобы найти себе союзников. Он надеялся, что некоторые из королевских родственников, предводительствующие личными войсками, обладающие состояниями, копившимися веками, помогут ему вернуть престол Окситании. В искусстве ловить рыбу в мутной воде Реймбауту не было равных.

Однако на сей раз он просчитался, что вообще случается с теми, кто мнит себя умнее всех. Принцы крови негласно, но сообща приняли решение не поддерживать изгнанника, и не поддаваться на его провокации. Ведь их помощь Реймбауту, как и женитьба короля на принцессе крови, могла бы нарушить равновесие сил и привести к междоусобице в самой Арвернии и на ее границах.

Таким образом, принцы крови под разными предлогами отказывались поддерживать Реймбаута Окситанского. А сами следили за действиями Королевского Совета. Им было любопытно, что тот предпримет, если король не мог жениться ни на чужеземной принцессе, ни на девушке из владетельного рода самой Арвернии.

А при дворе жизнь продолжалась своим чередом. Присмиревшие Лисята сознавали теперь свою ответственность и, как могли, развлекали маленького принца Хлодеберта. Тем временем, король и Матильда де Кампани стремились друг другу, еще не сознавая этого. Хлодеберт нарочно искал предлоги, чтобы каждый день видеть Матильду. И вовсе не только за ее красоту, которую он, конечно же, замечал все сильнее. Она была для короля понимающим другом, остроумной собеседницей, умевшей по каждому поводу высказать меткое суждение. Это привлекало его, но и заставляло не спешить с развитием их отношений.

А Карломан Кенабумский, тем временем, искал среди арвернской знати достойную невесту для своего царственного племянника. Не беда, что приходилось спуститься сословием ниже: при грамотном выборе Арверния могла обрести прекрасную королеву!

И все чаще, встречаясь с Матильдой де Кампани, майордом расспрашивал ее о короле. Он видел ее благотворное влияние на молодого государя за последние месяцы. А заодно Карломан интересовался у девушки о том, как его младшие сыновья справляются со своими новыми обязанностями.

Хотя граф Кенабумский беседовал с Матильдой только о важных вещах, но в королевском замке такие встречи, проходившие наедине, не могли оставаться незамеченными. Несколько раз их видели няньки принца и другие слуги, острые на язык. И по Дурокортерскому замку поползли слухи, что майордома с красавицей-виконтессой связывают нежные отношения.

***

Однажды весенним днем в оранжерее, где сейчас созревали под искусственным обогревом плоды апельсиновых и лимонных деревьев, прогуливались знатные посетительницы. На сей раз ее почтили своим вниманием сразу две вдовствующие королевы - Радегунда Аллеманская и Бересвинда Адуатукийская. Рядом с ними чинно шествовала принцесса Герберга, а замыкала процессию графиня де Кампани.

Старая королева обратилась к своей племяннице и невестке с видимым одобрением. Однако у нее было трудно отличить одобрение от насмешки:

- Поздравляю тебя, Бересвинда! Ты по праву должна радоваться, исполнив мудрый совет дочери твоей статс-дамы! Ее замысел поручить юным сыновьям майордома развлекать маленького принца превзошел все ожидания! Лисята присмирели, а наследник престола стал лучше развиваться и учиться говорить.

Бересвинда скромно ответила свекрови:

- Благодарю тебя, государыня! По мере сил я забочусь о благе моей семьи, так что готова прислушаться к любому доброму совету.

Принцесса Герберга молча наблюдала за двумя царственными вдовами, чувствуя какой-то подвох в их разговоре.

Настороже пребывала и Кродоар де Кампани, хоть при ней и похвалили ее дочь Матильду. Она и ее семья слишком долго участвовали в политике, служа королевскому роду, и привыкли держаться осторожно.

А старая королева, тем временем, бросила мимолетный взгляд на Гербергу и вновь обратилась к Бересвинде:

- Предлагаю тебе, дочь моя, отблагодарить виконтессу де Кампани и ее семью тем, что возьмешь девушку под опеку и устроишь ее замужество с достойным женихом!

- Благодарю тебя, матушка! - кивнула Бересвинда своей свекрови. - Я подумаю над этим!

Она тоже задумчиво поглядела на Гербергу. Королеве-матери было ясно, что ее свекровь почему-то хочет поскорее выдать замуж Матильду де Кампани. Но ведь эта девушка была подопечной майордома Карломана, а Бересвинда старалась ничего не предпринимать через его голову. С могущественным и мудрым майордомом следовало жить в мире.

Однако в следующий миг Бересвинда осознала, что как раз вопрос о замужестве Матильды откроет ей путь к Карломану. Она хотела посоветоваться с ним и заручиться его поддержкой, чтобы быть истинной королевой-матерью, а не тенью королевы. А Матильду в самом деле следовало бы достойно отблагодарить! Бересвинда была благодарна ей за совет. Помощь маленькому принцу благотворно сказалась и на самом короле: он, более не беспокоясь за своих детей, стал более покладист и улыбчив.

На самом деле, Матильда де Кампани еще больше была причастна к переменам в настроении короля. Однако Бересвинда пока не подозревала, что ее царственный сын влюбился.

А Радегунда Аллеманская, удовлетворенная ответом невестки, обернулась к Герберге и проговорила:

- Я надеюсь, что твои дочь и зять будут не меньше рады замужеству виконтессы де Кампани, в жизни которой принимают столь большое участие?

Герберга учтиво кивнула:

- И Карломан, и Альпаида будут счастливы, если Матильда получит жениха, достойного нее! Они утверждают, что она заслуживает своим умом и образованностью стать женой величайшего из мужчин...

Так властители Арвернии готовились решить судьбу юной Матильды де Кампани.

***

А между тем, сама девушка, не подозревая ничего, находилась в саду, где распускались первые весенние цветы. Она следила за Лисятами, которые вывели маленького принца на прогулку. Сейчас они вели мальчика за руки по мощеной дорожке, просохшей после снеготаяния.

- Вот так, наш принц! Ступай по дорожке! - весело ворковали мальчики. - Погляди, как тепло и сухо вокруг! Это пришла весна.

- Как-нибудь мы расскажем тебе, как ходили в лес встречать Весну, - заметил Аделард.

Более практичный Аледрам указывал маленькому принцу:

- Гляди: вон там уже расцвели белые подснежники! Можешь сорвать несколько штук!

Ребенок попытался повторять новые слова, что произносили старшие мальчики. И, смеясь, потянулся к цветам. Всем было весело.

Глядя, как они радуются, Матильда взглянула на балкон, под которым они остановились. Там располагались королевские покои...

В кабинете короля дверь на балкон была приоткрыта. И король, сидевший за письменным столом, услышал заливистый детский смех, доносившийся из сада. Он узнал звонкий голосок своего сына. И подумал, что, если сын находится в саду, то вместе с ним, верно, и Матильда.

Молодой король продолжал внимательно читать предложенные его вниманию документы. Но при этом улыбнулся, предвкушая новую встречу с Матильдой - "доброй феей" его семейства.

***

А в это самое время, в Зале Советов обсуждали государственные дела майордом, коннетабль и канцлер. Они были фактическими правителями Арвернии, от них зависело, в какое русло повернется ее политика.

Первым докладывал коннетабль, Дагоберт Старый Лис:

- Попытки Реймбаута Окситанского заручиться поддержкой принцев крови оказались безуспешны! У наших высокородных родичей хватило здравого смысла не идти против воли короны, не вмешиваться в чужие распри. Сейчас Реймбаут злится, да только сделать нынче ничего не может. Придется ему еще какое-то время помечтать о престоле Окситании.

При этих словах Дагоберт уловил, как торжествующе сверкнули зеленые глаза его племянника и зятя. И Карломан поинтересовался, продолжая разговор:

- Это хорошая весть! А что же сторонники Реймбаута в самой Окситании? Не доставят ли они внезапных неприятностей?

- Не думаю, - отвечал коннетабль. - У семейства Гримальди, его основных союзников, в тылу Андосиния. Ее границы укреплены, и воины в приграничных замках получили приказ от герцога Вилдигерна Андосийского перейти границу в случае беспорядков. Так что вряд ли сторонники Реймбаута осмелятся что-то предпринять. А это значит, что мы можем заняться другими важными задачами! И первая из них - женитьба государя Хлодеберта! Ведь он скоро снимет траур, а следовательно, будет готов для нового брака. И должен заметить, что теперь принцы крови будут пристально следить за выбором невесты для короля: кому посчастливится там, где их высокородные дочери остались ни с чем? Так что наша будущая королева должна стоять выше всех нареканий!

При этих словах своего тестя Карломан не выдал ни словом, ни интонацией, что уже избрал невесту для своего царственного племянника.

Зато Гуго де Кампани с сомнением покачал головой. Ему трудно было поверить, что столь совершенная кандидатка может существовать на свете. Но, вместо этого, развернул длинный свиток пергамента, лежащий перед ним.

- Извольте, господа: я составил список возможных невест для короля. Здесь перечислены все знатные девы Арвернии, что достигли брачного возраста. Дочери герцогов, графов и баронов, что приближены ко двору по праву рождения или по заслугам своих семейств. Все лучшие девы Арвернии, что имеют хоть какое-то право стать супругой короля!

Карломан пробежал взглядом тщательно составленный список имен, делая вид, будто изучает. На самом деле, ему нужно было всего одно имя. И он нашел его ближе к концу свитка, где шли менее знатные невесты.

- Матильда де Кампани, - выразительно прочел майордом, и поглядел на ее отца: - Любезный граф, я высоко ценю твою скромность! Дочь канцлера Арвернии заслуживает быть хотя бы в первой сотне возможных королевских невест! А еще лучше - и вполне заслуженно! - в первых строках.

Гуго де Кампани склонил голову:

- Благодарю за честь, любезный майордом! Мне подобает заботиться о государственных делах, а не о собственных!

На губах Карломана мелькнула тонкая улыбка. Канцлер не успел заметить ее, зато принц Дагоберт, раз увидев, уже больше не сомневался, что у его зятя имеются большие замыслы в отношении виконтессы де Кампани. Что ж, кому, как не Карломану, было знать эту девушку: ведь она могла считаться воспитанницей для него и Альпаиды, получив благодаря им заметно более обширное образование, чем было бы, если бы ей занимались только родители. Так что Карломан имел право повлиять на судьбу девушки!

Но даже всеведущий майордом Арвернии не сумел предусмотреть слухов, что уже расползались по королевскому замку. Между тем, Матильду, что должна была, как будущая невеста короля, стоять выше всех нареканий, уже подозревали в любовной связи с самим Карломаном!

***

Прошло еще некоторое время. И вскоре Дурокортерский двор готовился встретить Луитбергу Андосийскую со свитой. Она уже выехала из Арморики, к своему жениху, Ангеррану Кенабумскому.

А пока что королева-мать, Бересвинда Адуатукийская, наконец, смогла перехватить неуловимого майордома. Он, вместе с графом де Кампани, наблюдал, как слуги украшали тронный зал к приезду невесты виконта Кенабумского. Сам король распорядился, чтобы свадьбу его кузена праздновали в тронном зале, как у государей Арвернии. Это была величайшая честь!

Повсюду в зале суетились слуги. Они лазили по лестницам до самых потолков, высоких, почти как в Кенабумском святилище. Развешивали повсюду на стенах знамена с эмблемами Арвернии и Андосинии, с эмблемой графов Кенабумских - коронованным волком. А также, разумеется, знаки Фрейи, соединившей молодую пару: сердце и золотое кольцо, символ неразрывной любви, что связывала Ангеррана Кенабумского и Луитбергу Андосийскую.

Сейчас Карломан стоял возле ступеней, ведущих к трону королей, и деловито осматривал украшаемый зал. Рядом с ним стоял Гуго де Кампани. Под мышкой он привычно держал кожаный чехол с документами.

В зале царила суматоха. Было шумно. Слуги со скрипом двигали тяжелые лестницы, спорили между собой, ругались.

В этот момент в зале появилась Бересвинда Адуатукийская. Ее, как обычно, сопровождала Ода де Кампани, а также свита из фрейлин.

Увидев майордома, королева-мать решительно направилась прямо к нему.

Майордом и канцлер поклонились ей, как подобало, ожидая, что она обратится к ним.

И Бересвинда действительно проговорила:

- Приветствую вас, любезные господа! - и, обратившись прямо к Карломану, она продолжала: - Мой дорогой брат, удели мне немного времени! Мне нужно поговорить с тобой!

Майордом сохранял полную почтительность, однако про себя насторожился. Если вдова его покойного царственного брата так внимательна к нему - значит, ей что-то нужно от него.

Вслух же Карломан заверил, протягивая руку Паучихе:

- Государыня, я всегда к твоим услугам, как прикажешь!

Бересвинда вместе с Карломаном отошли к одному из окон в тронном зале. Они делали вид, что разглядывают витраж из цветных стекол - искусное изделие венетийских стеклодувов. На самом же деле майордом и королева-мать обсуждали дела государственной важности.

А канцлер в это время подошел к своей супруге Оде. И они тревожно переглянулись, глядя вслед Карломану и Бересвинде. Граф и графиня де Кампани, не сговариваясь, подумали о своей младшей дочери, красавице Матильде. Ведь это ее судьбу нынче решали правители Арвернии!

Ода и Гуго не сводили напряженных взоров с двух фигур, стоявших на фоне разноцветного окна. По жестам Карломана и Бересвинды опытные придворные поняли, что те договорились - но не знали, о чем. И супруги опять взволнованно переглянулись. Они были влиятельны при дворе. Канцлер участвовал в принятии важнейших решений Королевского Совета, его супруга знала многие тайны королевы-матери. Однако перед властью подлинных правителей Арвернии они были бессильны, и понимали это.

Родителям Матильды ничего не оставалось, как держаться настороже. Для них было большой честью, что в судьбе их младшей дочери принимали участие одновременно и майордом, и королева-мать. Но в то же время Гуго и Ода тревожились за свою дочь. Поскольку им обоим было слишком хорошо известно, какие темные тайны скрывал блестящий арвернский двор.

***

Немного позднее, вечером, Карломан и Бересвинда, снова встретившись, прогуливались по галерее, украшенной портретами былых королей и королев. Мать короля опиралась на руку майордома, а за ними, не спеша, следовали Ода и фрейлины, как обычно.

Паучиха и Почти Король делали вид, что разглядывают портреты былых властителей Арвернии. На самом же деле они обсуждали будущее Матильды де Кампани. Оба они были, каждый по-своему, заинтересованы в судьбе этой девушки.

Королева Бересвинда стремилась влиять на своего царственного сына. А для этого ей нужно было поддерживать мир с Карломаном. Вот почему, прежде чем устраивать судьбу Матильды, как ей посоветовала ее царственная тетушка, королева-мать хотела убедиться, что не поступит вопреки майордому. Потому что всем было известно, что он поддерживал девушку.

Что же касается Карломана, то он прекрасно понимал, чего именно добивается его царственная собеседница. У нее была одна цель: влиять на короля, чтобы самой определять политику Арвернии. Ради этого Бересвинда и желала отблагодарить Матильду, чтобы сделать из нее впредь полезное орудие. Однако сам Карломан хотел большего. Он задумал выдать Матильду замуж за короля. Но следовало устроить все настолько тонко, чтобы и сам король, и Совет, и обе вдовствующие королевы поддержали его замысел.

Вот почему Карломан назначил встречу Бересвинде в портретной галерее. Зная властолюбие своей спутницы, он как бы нечаянно провел ее мимо портретов былых властителей. Многие короли Арвернии были изображены вместе с царственными дамами - своими женами, матерями, сестрами. Женские лица на портретах нередко выражали ум и энергию не меньше, чем у мужчин.

- Государыня, за каждым великим мужчиной стоит великая женщина, - промолвил майордом. - Сколько знаменитых мужей обрели славу, слушая советов своих мудрых спутниц жизни!

Бересвинда Адуатукийская расцвела, приняв его комплимент всецело в свой адрес. Но тут же проговорила, желая поделиться с майордомом своей тревогой:

- Ах, любезный брат мой: сколько необходимо знать и предусмотреть, чтобы разделять бремя власти с моим царственным сыном!.. Я денно и нощно слежу за состоянием моей семьи, пошатнувшейся после смерти несчастной Регелинды. Правда, в последнее время меня радует, что мой маленький внук, наследный принц Арвернии, повеселел и стал развиваться быстрее. И за это я, между прочим, благодарю твоих младших сыновей! - она кивнула Карломану.

Он молча слушал, ожидая, к чему приведет Бересвинда. А та продолжала свою речь:

- Однако твои замечательные отроки не сами по себе взялись развлекать моего внука. Этот замысел предложила мне и моему царственному сыну виконтесса де Кампани, с которой хорошо знакомо и твое семейство. Эта девица в последние месяцы оказала столь значительные услуги королевской семье, что даже моя царственная свекровь, государыня Радегунда, посоветовала мне достойно отблагодарить ее. Нам следует наилучшим образом устроить будущее виконтессы, и тем самым оказать честь семейству ее отца, канцлера Арвернии.

Карломан поглядел в глаза королеве-матери. Он проницательно читал в ее сердце, как в открытой книге. И одобрительно кивнул в ответ:

- Государыня, ты совершенно права: виконтесса де Кампани заслуживает высочайшей признательности! Я и сам благодарен ей, поскольку она нашла достойное занятие для моих младших сыновей, с шалостями которых прежде никто не мог совладать. Но, конечно же, самое главное - что благодаря играм с ними наследник престола стал развиваться быстрее! Да и король, видя, как растет его сын, отбросил свою меланхолию и оживленно взялся за государственные дела. Я слышал, что он теперь чаще находит время, чтобы прислушиваться к советам своей проницательной матери?

Бересвинда тонко улыбнулась в ответ. До полного влияния на сына ей было далеко, но она сделала вид, что все в порядке. В самом деле, Хлодеберт в последнее время стал более покладист и учтив...

- Это правда, - кивнула она, проходя вдоль рядов портретов былых королей и их влиятельных родственниц. - Получается, что поворотом к лучшему королевская семья полностью обязана Матильде де Кампани! Ну, тогда тем более, наш долг - устроить ее судьбу! А лучшее, что может пожелать молодая девушка - удачное замужество! Нет ли у тебя на примете достойного жениха для нее?

Карломан сдержал улыбку, поскольку, прежде чем предлагать самого короля в женихи Матильде, следовало сперва подготовить почву. И он проговорил:

- Государыня, я охотно займусь устроением судьбы виконтессы де Кампани! А заодно с ней мы должны оказать честь ее семье. И отец, и мать девушки много лет верно служат на благо Арвернии!

- Ты прав, как всегда, мой любезный брат! - кивнула Бересвинда. - Я очень ценю ее мать, графиню де Кампани, что вошла в мою свиту с тех пор, как я приехала в Арвернию. Моя дорогая Ода не раз доказывала свою верность!

В этом Карломан не сомневался, своими способами выяснив некоторые тайны, скреплявшие союз королевы-матери и ее незаменимой статс-дамы. Но он ничем не показал своих тайных мыслей. Вместо этого продолжал медленно и тактично готовить почву для предстоящего возвышения Матильды. Чтобы королева-мать признала ее достойной невестой для своего царственного сына, Карломан продолжал расхваливать девушку и ее родителей.

- Я знал Матильду, когда она была еще ребенком, государыня, - добавил он. - И убежден, что она столь же преданна, как и ее мать. Ради блага Арвернии она совершит многое!

Паучиха одобрительно кивнула:

- Ты прав, Карломан! Люди, одновременно умные и верные - вот главное богатство, в котором нуждаются даже величайшие из государей!

И она подумала о будущей невесте для ее царственного сына. Уж если судьба так сложилась, что ему ищут новую жену не среди королевских семейств, и даже не в семьях принцев крови, а среди знати рангом ниже, то желательно, чтобы она происходила из тех придворных, что преданны ей, королеве-матери. Тогда она сможет по-прежнему влиять на своего царственного сына через его жену. В точности, как правили, влияя на королей, эти былые королевы на портретах, ее мудрые предшественницы!

Вновь разглядывая по пути портреты великих женщин, стоявших за спиной великих мужчин, Паучиха все больше убеждалась, что и ее судьба - править от имени своего царственного сына. Может быть, для ее целей даже к лучшему, что женой Хлодеберта станет не королевская дочь, и даже не девушка из высшей аристократии. Зато со скромной и послушной невесткой, при правильном подходе, она, королева-мать, даже укрепит свои позиции. И это послужит во благо не только королевскому семейству, но и королевству Арвернии!

Наконец, Бересвинда обратилась к Карломану:

- Ты уже предполагаешь, кого предложить в невесты для короля?

- Королевский Совет пока изучает список невест из семейств, приближенных к престолу, государыня, - заверил майордом. - Кстати, в него внесено и имя виконтессы де Кампани. Правда, почтенный канцлер из скромности поставил имя своей дочери в самом конце списка...

Слушая рассказ Карломана о поиске королевской невесты, Бересвинда пыталась представить ту, что будет достойна ее царственного сына. Среди вихря очаровательных женских лиц и фигур перед ее мысленным взором проносился и образ Матильды де Кампани...

***

Несколько дней спустя на письменном столе в кабинете майордома лежал пергамент с именами возможных невест для короля. Это был уже не тот огромный список, первоначально составленный канцлером. После рассмотрения Королевским Советом, осталось всего пятьдесят наиболее достойных кандидаток.

В кабинете не было его хозяина, он задерживался. Зато за столом сидел принц Дагоберт. И лисье любопытство побудило его взглянуть на пергамент. Разглядев и получив подтверждение своих догадок, Старый Лис усмехнулся. Имя Матильды де Кампани в списке выглядело потертым. Похоже, что Карломан, выделяя именно это имя из всех, много раз проводил пальцем по этой строчке, так часто, что на ней остался след.

***

А в оранжерее, тем временем, прогуливался король Хлодеберт VII вместе со своим маленьким сыном. Их, как обычно в последнее время, сопровождали Аледрам с Аделардом, и, разумеется, Матильда де Кампани. Они разглядывали цветущие растения, выросшие в тепле оранжереи, которые в садах под открытым небом должны были расцвести только летом.

Лисята увели маленького принца вперед, показывая ему самые яркие цветы.

- Вот это розы, смотри! - Аледрам поднес ручку малыша к яркому цветку, следя, чтобы он не укололся о шипы. - Ро-зы!

- Ло-зы! - повторил малыш, подражая наставнику.

- А это лилии! - Аделард уже показывал принцу другие цветы. - А вот царственные ирисы, символ Арвернии! Запомни их, наследный принц!

- Илисы! - повторил сын короля, учась и запоминая.

А сам король следовал немного позади, рядом с Матильдой. Они вдыхали сладкие ароматы цветов, что радовали и бодрили их. Хлодеберту хотелось взять девушку за руку в знак нежности. Однако придворный этикет требовал от него держаться уважительно. И все же, королю было весело, и он не хотел этого скрывать.

Матильда же рассказывала королю что-то забавное об его сыне:

- Государь, наследный принц растет не по дням, а по часам! Он уже называет разные вещи по-своему, и пытается повторять слова, только еще мало что можно понять...

Рассказывая, девушка, естественно, часто бросала взоры на короля. Он же, идя рядом с ней, как бы случайно касался рукой складок ее платья. А Матильда время от времени соприкасалась с ним, трогая черный бархат его камзола. И им было хорошо беседовать вот так.

Но навстречу им по дорожке между цветущими растениями направлялась старая королева, Радегунда Аллеманская. За ней следовали принцесса Герберга и Гуго де Кампани. Он только что предоставил бабушке короля более точный список королевских невест. Точно такой же список супруга канцлера передала королеве Бересвинде.

Нынешняя встреча не была случайной. Ее подстроил Карломан, ловко направив и Радегунду Аллеманскую, и короля с Матильдой в оранжерею одновременно. Майордом стремился заручиться поддержкой старой королевы, что ему уже удалось с Бересвиндой.

Радегунда как раз держала в руках список, предоставленный канцлером. Она нашла в списке имя Матильды де Кампани. И, встретив девушку в обществе своего царственного внука, ледяная королева лишь подняла брови. Но ничего не сказала, только поглядела на принцессу Гербергу своими холодными глазами.

И она направилась дальше вместе со своими спутниками. При этом, старая королева обратилась к канцлеру:

- Что ж, любезный граф де Кампани: в целом я довольна предоставленным тобой списком невест для короля!

- Благодарю тебя, государыня! - поклонился канцлер.

- Однако я заметила в нем имя твоей дочери, - продолжала Радегунда. - Не ошибка ли это? Насколько мне известно, моя царственная невестка, согласно моему совету, собиралась сама устроить будущее виконтессы де Кампани...

Гуго не успел ничего ответить своей царственной покровительнице. Потому что им навстречу выскочили Лисята, ведя за руки маленького принца.

- Гляди, наш принц: вон цветет жасмин, любимое дерево нашей матушки! - воскликнул Аделард.

Но тут Радегунда Аллеманская сделала знак своим спутникам и остановилась. Лисята, увидев ледяную королеву, поклонились, приветствуя ее.

Однако старая королева даже не обратилась к мальчикам, хоть и видела, что они гуляют с ее правнуком. Она вновь обернулась к королю и Матильде. Те мило ворковали, не думая более о ней.

Радегунда лишь на миг скользнула взглядом по девушке, которую уже успела оценить по заслугам. Свой острый ум виконтесса определенно унаследовала от своего отца, канцлера, которого старая королева также высоко ценила.

В это время Матильда, беседуя с королем, весело проговорила:

- Государь, я думаю, ты вправе приколоть на грудь вот этот алый агайский анемон! Они символизируют скорбь об ушедших, и одновременно - украшают весну, означая новую надежду!

Хлодеберт сорвал огненно-алый цветок анемона и приколол булавкой к черному бархату траурного камзола. И широко улыбнулся девушке, чувствуя себя совершенно освобожденным. Он совсем забыл, что кто-то может увидеть их...

***

Прошло еще некоторое время. Ангерран Кенабумский уже выехал навстречу своей невесте, которая приближалась к Дурокортеру.

А в королевском замке среди придворных и слуг, к сожалению, все шире расползались слухи о близких отношениях майордома, графа Кенабумского, с виконтессой де Кампани. Сплетников не останавливало даже то, что у Карломана была счастливая семья, тепло принимавшая Матильду, и что в последнее время они встречались-то лишь в присутствии отца девушки, Гуго де Кампани. Молва расползалась все шире.

Что касается самого Гуго, то он, как опытный политик, старался держать нос по ветру, исполняя обязанности канцлера, в том числе - относительно будущей женитьбы короля. И не обольщался мечтами о том, что именно его дочь станет королевой. Однако список невест все уменьшался, Карломан с каждым днем вычеркивал одну кандидатку за другой, но имя Матильды де Кампани неизменно оставалось в нем. Оно даже все заметнее выделялось в списке, от постоянных прикосновений пальцев майордома. Все же, канцлер предполагал, что, когда закончится суета с женитьбой короля, придется поискать жениха для Матильды в другом месте. Однако он замечал тонкую улыбку принца Дагоберта, когда тот смотрел в список с отметинами майордома. И тогда Гуго начинал верить, что для его дочери, отнюдь не первой по знатности и богатству среди возможных невест короля, в самом деле возможно стать королевой. Потому что он много раз убеждался, как и все придворные, что для Карломана возможно все. Если бы он задумал сосватать своему царственному племяннику именно Матильду, то добился бы своего, в этом нельзя было усомниться.

А сами Хлодеберт и Матильда продолжали встречаться каждый день, находя все больше удовольствия в дружеском общении. Король нарочно старался почаще навещать своих детей, не только ради них самих, но и чтобы побольше времени проводить в обществе виконтессы де Кампани. Они все чаще гуляли по замку и в саду, по мере того, как расцветала весна. Им обоим сделались необходимы эти встречи и прогулки, беседы обо всем на свете, их стремления развеселить друг друга. И король, и девушка очень дорожили такими счастливыми мгновениями. Их все больше влекло друг к другу, но они только начали это осознавать, и пока еще продолжали вести себя как друзья. Именно дружба исцелила Хлодеберта от тоски по умершей жене, а Матильду научила, что в ее сердце есть место для более надежных и прочных привязанностей, чем грезы о Карломане Кенабумском. Иное чувство, более сильное и нежное, прекрасное, как золотое ожерелье Фрейи, только зарождалось в их душах. Оно росло тихо, дожидаясь своего часа, пока юноша и девушка не будут готовы принять его во всей силе.

Но зато Карломан, гораздо более опытный, давно понял все насчет своего царственного племянника и своей ученицы. И теперь делал все возможное, чтобы соединить их узами брака. Он старался заручиться поддержкой не только родителей девушки и других придворных, но прежде всего - обеих царственных вдов. Непременно следовало превратить и Радегунду, и Бересвинду в союзниц: как враги, они были бы слишком опасны. И Карломан, не уставая, изобретал все новые доводы, играл то на сильных сторонах королев, то на их слабостях, чтобы они, в итоге, признали Матильду де Кампани достойной супругой для молодого короля.

К сожалению, среди множества дел майордом совершенно упустил из виду слухи о нем и Матильде, расходившиеся по Дурокортеру, как волны от брошенного в воду камня. Повторить их в лицо Почти Королю не решился бы никто из самых злостных сплетников! Однако они могли испортить жизнь будущей супруге короля, той, что, как говорили мужи совета, должна была стоять выше всех возможных нареканий.

Так, не подозревая ничего, Карломан создал опасность для репутации своей юной подопечной и ученицы. А ведь в судьбе Матильды и он сам, и Альпаида принимали самое большое участие!

***



И вот, наконец, Ангерран Кенабумский привез в Дурокортер свою невесту, Луитбергу Андосийскую, с ее свитой. И весь королевский замок готовился к торжественной церемонии приема знатных гостей. В том числе и семейство майордома, которого предстоящие торжества касались ближе всего.

Между тем, Королевский Совет продолжал отсеивать возможных невест для короля, одну за другой. Их список все уменьшался. Однако имя Матильды де Кампани неизменно оставалось в нем.

***

По самой величественной части королевского сада, там, где, напротив Западной башни, высился дуб, унаследованный от вейл, прогуливались Карломан с Альпаидой и Ангерран со своей невестой. Мужчины вели дам под руку, и все четверо оживленно беседовали. Они держались учтиво, но без придворных церемоний, проявляя друг к другу настоящее человеческое тепло. Родителям Ангеррана понравилась Луитберга, а она, со своей стороны, чувствовала себя так, будто всю жизнь входила в семью графов Кенабумских.

- Как ты доехала до Арвернии, милая Луитберга? - поинтересовалась Альпаида, глядя в немного бледное после дороги лицо молодой девушки.

Луитберга улыбнулась, и глаза ее радостно заблестели.

- Благодарю тебя, госпожа графиня! - обратилась она к будущей свекрови. - Я счастлива прибыть ко двору потомков Карломана Великого, где мне оказан такой радушный прием! Но сперва я восхитилась гостеприимством "детей богини Дану" и бабушки моего жениха, королевы Гвиневеры Армориканской. Это удивительная женщина! - добавила она, вызвав одобрительное выражение на лицах будущих родственников. - А Дурокортер уже сейчас поражает своим великолепием! Также я проезжала через древний Кенабум, который теперь принадлежит вам! - девушка склонила голову перед Карломаном.

Он улыбнулся и незаметно шепнул на ухо сыну:

- Первое впечатление создано! Позаботься, чтобы твоя невеста не разочаровалась в нас и впредь!

Ангерран переглянулся с долгожданной невестой радостно и влюбленно.

- Я счастлив, что тебе понравилось при дворе Арвернии, который скоро станет и твоим домом, моя дорогая Луитберга!

Она улыбнулась в ответ:

- И я рада, что Норны предназначили меня именно вашей семье!

И они продолжали вчетвером гулять по саду, все лучше узнавая друг друга, и беседовали все более охотно, наслаждаясь расцветающей вокруг весной.

***

А между тем, королева Бересвинда находилась в своих покоях вместе с графиней де Кампани. Она изучала список гостей, приглашенных на прием в честь приезда Луитберги Андосийской.

И она озвучила некий замысел, который, как она полагала, только что пришел ей в голову. Хотя на самом деле это Карломан постарался внушить его ей:

- Ода, я думаю, что твоя дочь Матильда может быть приставлена к принцессе Луитберге в качестве ее подруги и наставницы при Арвернском дворе! Я по себе помню, как трудно изучить сразу тысячи новых лиц, обычаи чужой страны, даже комнаты и переходы в еще незнакомом замке. А Ангерран ведь не сможет сопровождать свою невесту постоянно, это не принято. Пусть же Матильда покажет Луитберге Дурокортер и поможет ей скорее освоиться. Сама же она получит большие преимущества, выгодно показав себя в высшем свете вместе с Луитбергой. При благоприятном впечатлении, она окажется в числе первых кандидаток в невесты для короля.

Таким образом, Паучиха выдвигала Матильду на передний край, намереваясь приставить ее к Луитберге Андосийской.

У Оды замерло сердце, как от головокружительной высоты. Она почтительно присела в книксене перед сидевшей королевой, преисполненная благодарности. Графиня де Кампани понимала, что ее младшую дочь не просто так выдвигают на самый верх. Видно, у властителей Арвернии были большие замыслы на ее счет! Но Ода, как и Гуго, пока что не смела надеяться, что Матильда станет королевой. Однако, даже если, благодаря заботам королевы-матери, Матильда сумеет выдвинуться при дворе, все равно будет гораздо больше шансов найти для нее достойного жениха!

***

А королева Радегунда Аллеманская, вместе с принцессой Гербергой и фрейлинами, находились в зале фресок. На сей раз их сопровождала также вдовствующая андосийская герцогиня Билихильда, бабушка Луитберги, урожденная принцесса Арвернии.

Она с любопытством разглядывала Дурокортер, беседуя с женами своих братьев - короля Хлодеберта V и принца Дагоберта.

- Приветствую вас, сестры мои! - проговорила гостья. - Поверить не могу, какую великолепную столицу создал мой брат, Хильдеберт Строитель, да будут к нему милостивы Владыки Асгарда! Дурокортер не уступает величием древнему Кенабуму...

- Приветствуем тебя снова при дворе Арвернии, дорогая Билихильда! - чинно отозвалась Радегунда.

А Герберга продолжала более ласковым тоном:

- Ну что ж, зато твоя внучка вернулась в Арвернию, и ты можешь поглядеть, как она устроит свою жизнь!

- Я рада за нее! - согласилась Билихильда, и проговорила более серьезным тоном: - А что же моя сестра, Нантильда Окситанская? Увижусь ли я с ней?

- Нантильда предпочитает жить в Беллифонтене, летней королевской резиденции, - невозмутимо проговорила Радегунда. - Но она оповещена о вашем приезде, и появится на свадьбе твоей внучки и Ангеррана Кенабумского.

В этот же миг на лице принцессы Герберги отразилась печаль при имени Нантильды. И она проговорила:

- Нантильду очень огорчают бесчестные поступки ее единственного внука, Реймбаута, изгнанного герцога Окситании. Он предпочитает жить ближе к южной границе, где неутомимо плетет интриги, стараясь вернуть себе престол. А Нантильда печалится о нем и о своей покойной дочери, и потому никого не желает видеть.

Герцогиня Билихильда тихо вздохнула, сочувствуя своей младшей сестре, некогда изящной красавице Нантильде.

- Горю не поможешь, а вот с интригами Реймбаута мы постараемся побороться! - энергично пообещала она. - Я привезла с собой документы, доказывающие его неприглядные поступки. Варох, что встретил нас, уже передал их Карломану.

Обе высокородные дамы кивнули в ответ, надеясь, что удастся обуздать окситанского изгнанника.

***

Между тем, король Хлодеберт VII готовился к торжественному приему в честь приезда Луитберги Андосийской. Он должен был вскоре снять траур по умершей супруге. А пока он, при помощи камердинера, примерял еще траурный, но торжественный наряд. И, считая, что тот выглядит слишком мрачно для столь радостного события, Хлодеберт приколол на грудь алый цветок анемона, что предложила ему добрая фея - Матильда де Кампани.

Король взглянул на себя в зеркало, и вдруг увидел ее рядом с собой - светлую, весело улыбнувшуюся ему, с сияющими синими глазами, в ярком золоте своих кос. Она сама пришла к нему!

Хлодеберт судорожно сглотнул, в этот миг вполне осознав, насколько он очарован этой девушкой...

***

А советникам короля следовало еще потрудиться перед официальным приемом, назначенным в полдень. Сейчас было раннее утро, и им еще многое следовало решить.

В Зале Советов присутствовали Карломан, ради службы оставивший в саду свою семью, Варох, Дагоберт и Гуго.

Сегодня майордом должен был огласить окончательный список кандидаток в невесты короля. В него были отобраны пять юных дев - лучшие из лучших. Сейчас список лежал на столе, под рукой у Карломана. И зоркие мужи совета успели заметить, даже если им приходилось читать список перевернутым, что имя Матильды де Кампани шло в нем третьим, ровно посередине списка.

Вот почему отец Матильды, канцлер, был напряжен и держался более сосредоточенно, чем обычно. Тогда как Дагоберт и Варох, напротив, весело улыбались. И дело не только в том, что их родные готовились скоро отпраздновать свадьбу. Самым главным было, что им открылась возможность хотя бы на время обезвредить Реймбаута Окситанского и лишить его возможности бороться за вожделенный престол.

Сам же Карломан оставался невозмутим.

Варох указал майордому на привезенные им документы в особом кожаном чехле.

- Здесь находятся векселя на очень крупные ссуды, что брал Реймбаут у весьма влиятельных людей в Окситании и Андосинии, - сообщил он.

Карломан спрятал документы в ящик стола, который запер на ключ.

- Благодарю тебя, Варох, а также моего будущего свата, герцога Андосийского, за эти документы!.. Что ж, от Реймбаута этого следовало ожидать. Чтобы бороться за власть, нужны большие средства для наема войск, для подкупа окситанской знати в свою пользу. Он наверняка обещал расплатиться с долгами, заняв престол. Но время идет, а он ничего не добился. Между тем, у окситанцев весьма своеобразное понятие долга; нарушить его равносильно святотатству, с соответствующими последствиями. Если мы дадим ход этим документам, то Реймбаут присмиреет, хотя бы на некоторое время. Самое главное для него - чтобы те, кому он давал расписки, не явились к нему.

Дагоберт Старый Лис предложил на всякий случай:

- Лучше проверить эти расписки еще раз, на предмет скрытых смыслов! В окситанском языке многие слова имеют несколько значений. И сам Реймбаут мог воспользоваться этим, составляя договоры со своими заимодавцами. Ведь он превосходно умеет говорить иносказаниями!

Карломан кивнул в знак согласия:

- Я внимательно все прочел, и не нашел там ловушек, - ответил он. - Но, спасибо тебе за беспокойство, я проверю все документы еще раз!

Затем он обратился к Вароху:

- Ну а какие у тебя еще новости, дорогой друг?

- У меня - только хорошие! - тот широко улыбнулся. - В Арморике всем очень понравилась невеста для Ангеррана! Королева Гвиневера и герцог Теодеберт обещают приехать на их свадьбу.

Карломан радостно улыбнулся ему в ответ:

- Хорошо! Я рад, что мои родители почтят свадьбу старшего внука... Ну что ж, господа: если на этом все, то вы можете быть свободны! Ты, почтенный канцлер, задержись немного, уточнить кое-что касаемо списка возможных невест для короля.

Гуго остался сидеть за столом, еще больше напрягшись: он не знал, чего ждать.

Варох просто направился к дверям. Но Дагоберт, прежде чем уйти, помедлил мгновение. Он кивнул Карломану и улыбнулся канцлеру своей тонкой улыбкой, как бы хотел сказать: скоро осуществится такое, о чем ты не смеешь и мечтать...

И Гуго, немного успокоившись, стал слушать Карломана. А тот, чуть наклонившись к канцлеру, осторожно стал излагать ему замыслы, на какие граф де Кампани действительно не осмелился бы сам по себе...

***

А в саду, где все больше входила в свои права цветущая весна, прогуливались люди. Под ветвями дуба, на котором еще не спешили раскрываться почки, Аделард с Аледрамом что-то показывали на земле своему подопечному, наследному принцу Хлодеберту. Они называли ему новые слова, а он учился говорить, все более внятно.

Ангерран тоже находился здесь, вместе со своей невестой. Они участвовали в разговоре мальчиков. А также к ним присоединилась Матильда.

Обернувшись к своим младшим братьям, старший сын Карломана удивленно проговорил:

- Поверить не могу, что наши Лисята могут быть такими спокойными! Видела бы ты их раньше, Луитберга, радость моя...

Пока Аледрам разъяснял маленькому принцу, что горький тысячелистник не надо брать в рот, Аделард обернулся к Ангеррану и весело произнес:

- Мы же должны показать хороший пример принцу! И порадовать нашу сестру Луитбергу!

- Будущую сестру, Аделард! - поправил Ангерран младшего брата, сочтя это необходимым.

Но Луитберга улыбнулась мальчикам в ответ.

- Я рада, наконец, увидеть Лисят, милых братьев моего жениха! Хотя я слышала о них только из рассказов и писем Ангеррана, да со слов Вароха, я сразу узнала их, как только встретила. Мне стало известно, что сделать их наставниками маленького принца - твоя идея, Матильда, не так ли? - обернулась она к идущей рядом девушке.

Виконтесса де Кампани скромно кивнула в ответ.

- У меня было время приглядеться к ним и понять, на что способны наши мальчики.

Луитберга и Матильда быстро подружились и охотно беседовали, узнав ум и образованность друг друга. При этом, к радости Ангеррана, его невеста и не думала ревновать к подруге детства. Она сразу и безоговорочно поняла, что Матильда ему как сестра, и общалась с ней соответственно.

Теперь, когда две девушки шли рядом, оживленно беседуя, трудно было решить, какая из них красивее - Луитберга, с ее молочно-белой кожей и гладко уложенными волосами цвета воронова крыла или золотоволосая синеглазая Матильда. Во всяком случае, Ангерран отдал предпочтение первой - раз и навсегда.

Но его царственный кузен, идущий чуть поодаль вместе со спустившимися из замка дядей Карломаном и графом де Кампани, видел перед собой только Матильду. Он понял, что не хочет больше никогда расставаться с ней.

И Матильда оглянулась на них, занятых важным разговором. На кого глядела она - на своего отца, канцлера Арвернии? Едва ли. На блестящего майордома, что первым поразил ее девичье впечатление, и которым девушка продолжала восхищаться по сей день? Или все-таки на короля, что был гораздо ближе к ней, и в то же время - еще дальше?

По знаку Карломана, Гуго де Кампани приблизился к молодым людям и учтиво поклонился Ангеррану и Луитберге.

- От имени всего двора Арвернии поздравляю тебя, виконт Ангерран Кенабумский, и тебя, принцесса Луитберга, со скорым воссоединением! Сегодня же в королевском замке состоится торжество в честь приезда принцессы Андосийской, новой восходящей звезды при дворе Арвернии!

Юноша и девушка учтиво благодарили канцлера, как подобает.

В это время Карломан отвел своего царственного племянника немного в сторону. Тот на миг поглядел на Матильду, и она ответила ему таким же взволнованным взглядом. Одна и та же мысль билась в головах у обоих: "Все кончено! Сейчас будет названо имя будущей королевы, и нас разлучат, не позволят соединиться, разрушат все, что не успело еще начаться!"

Взгляды короля и девушки были столь выразительны, что все, кто видел их, в одно мгновение поняли все. И Карломан, и Ангерран, и Гуго осознали, что короля и виконтессу связывают горячие взаимные чувства. И разлучить их теперь означало бы совершить преступление перед небесами и перед людьми.

***

Итак, в полдень того прекрасного весеннего дня был назначен официальный прием в честь приезда Луитберги Андосийской, невесты Ангеррана Кенабумского, кузена короля.

Весь Дурокортерский замок в это время готовился к балу. И стар, и млад - все предвкушали веселье, какого при королевском дворе не было уже давно, с тех пор, как умерла королева Регелинда. И вот, радость возвращалась в Дурокортер!

Однако это были лишь видимые, всем известные события. А внутри, подобно могучим течениям под поверхностью воды, протекали скрытые истоки всего происходящего, о которых были осведомлены лишь немногие при королевском дворе.

Теперь Карломан Кенабумский, майордом Арвернии, осуществлял свою главную интригу: как сделать Матильду де Кампани, дочь канцлера, женой молодого короля.

В своих замыслах Карломан сумел заручиться поддержкой различных сил при дворе, играя на их стремлениях и разногласиях. Королевский Совет поверил майордому, что им не найти невесты для короля лучше Матильды. И королева-мать поверила, что дочь ее статс-дамы будет в сане королевы служить лишь ее интересам. При этом, Паучиха была убеждена, что это она выбрала Матильду в жены своему царственному сыну, и сама продвигала ее.

Майордом заручился также поддержкой и старой королевы, Радегунды Аллеманской. Однако с ней было сложнее. Карломан не принял во внимание порочащих слухов, что ходили о нем и Матильде. Его царственная мачеха рьяно соблюдала этикет, и не допустила бы даже сомнений в чистоте невесты короля. Хотя Радегунда была уверена, что Карломан больше не изменял Альпаиде, наученный горьким опытом, но слухи все же требовалось опровергнуть. Однако пока что майордом не предполагал, что с этой стороны возникнут затруднения.

***

А пока что Карломан в саду отошел вместе с королем к дубу. На его еще не одетую листвой ветвь прилетел и устроился, как на насесте, большой черный ворон, посланец графа Кенабумского и его деда, Риваллона Сто Воронов. До дяди с племянником доносился веселый смех Лисят.

Хлодеберт и Карломан многое обсудили, и уже заканчивали разговор. И король проговорил с теплом в голосе:

- От всего сердца благодарю тебя, дядя Карломан, за участие в моей судьбе и в судьбе Матильды! Обещаю тебе: я сделаю все, как ты говоришь!

- И я искренне пожелаю вам счастья! - улыбнулся майордом. - Но прежде я приглашаю тебя, государь, вместе с твоей невестой на свадьбу моего сына Ангеррана и Луитберги!

- Для меня будет великой радостью почтить их праздник! - заверил Хлодеберт.

Тем временем, Гуго де Кампани подозвал жестом свою дочь, и они отошли в противоположную сторону. Канцлер наклонился к Матильде и что-то говорил ей на ухо.

Ангерран видел все, и понял по лицу своей подруги детства, что она узнает судьбоносные вести. И он отвлек Луитбергу, указав ей на своих братьев, Лисят:

- Гляди, родная моя: они показывают наследному принцу бабочек!.. Э, нет, их не так-то легко поймать!..

Луитберга, по знаку жениха, стала смотреть в другую сторону, не смущая Матильду де Кампани излишним вниманием.

Между тем, лицо девушки менялось каждое мгновение, отражая всевозможные чувства, что раздирали ее сейчас. Она неверящим взглядом смотрела на отца. А Гуго де Кампани лишь кивнул дочери и стал поправлять манжеты на своих рукавах.

Наконец, король вместе с Карломаном вернулись к остальным. Хлодеберт улыбнулся Матильда и кивнул канцлеру, как бы желая заверить их, что все будет хорошо. А потом обратил внимание на Ангеррана и его невесту.

- Что ж, кузен: я искренне рад за тебя, и желаю счастья вам с прекрасной Луитбергой! - проговорил он.

Жених с невестой учтиво поклонились королю.

***

А Карломан вместе с Гуго и Матильдой, которой сделали знак следовать с ними, направились в замок.

По дороге канцлер отстал на пару шагов. А Карломан, взяв под руку Матильду, спросил, пытаясь понять, что у нее на душе:

- Ну, о чем сейчас думает моя прекрасная ученица? Рада ли ты стать невестой короля, с которым в последнее время так подружилась?

Матильда скользнула по нему грустными красивыми глазами:

- Мне трудно сейчас разобраться в своих чувствах, мой высокочтимый наставник! Ведь я с тех пор, как начала взрослеть и осознавать отношения между мужчиной и женщиной, мечтала о совсем другом... Ты знаешь, кого я имею в виду, о, лучший из мужей Арвернии!

Карломан склонил голову и тяжело вздохнул, сознавая, что его долг - отвечать за судьбу Матильды, которую он сам выучил и воспитал, на чье девичье воображение он так сильно повлиял, даже не желая того...

- Я видел, что твое сердце отдано мне, прекрасная Матильда. И это удручало меня, так как я не мог ответить тебе взаимностью.

- Я знаю, - тихо согласилась девушка. - Госпожа Альпаида - лучшая из женщин! Она одна достойна твоей любви, пройдя вместе с тобой всю жизнь. Я уже давно поняла, что мне не превзойти графиню Кенабумскую, и только мечтала когда-нибудь стать похожей на твою супругу...

- У тебя все для этого есть, Матильда! Ты способна в своем поколении сделаться одной из величайших женщин Арвернии! - горячо и настойчиво заверил Карломан, сжимая руку девушки. - Я уже давно просил Небеса помочь тебе преодолеть твое первое чувство, подарить тебе и супруга, и предназначение по душе и по способностям! Хвала Владычице Фрейе, хозяйке ожерелья Брисингамен: она откликнулась на мои мольбы! Если ты станешь женой моего царственного племянника, Матильда, то убедишься, что он похож на меня обликом, только моложе, а значит - больше подходит тебе.

- Я видела, что вы с государем похожи, - согласилась девушка и вздохнула. Как видно, чтобы понравиться ей, мужчина должен быть похож на Карломана Кенабумского! Ведь, как ни преклонялся перед ней Берхар Сладкопевец, каких бы песен не посвящал ей, что порадовали бы любую девушку, - ее сердце оставалось спокойным.

- Король Хлодеберт пережил тяжкую утрату, - продолжал Карломан. - Но очень важно, что именно ты, Матильда, смогла вернуть ему радость жизни и любовь к его осиротевшим детям! Поистине, сами Норны ведут вас друг к другу... Я заметил, что в последнее время вы с моим царственным племянником сближаетесь все больше, становитесь необходимы друг другу. И я сделал все возможное, чтобы вы могли соединиться законным браком. Соглашайся стать женой короля, Матильда! Твой незаурядный ум, образование, что ты получила с моей и Альпаиды помощью, сделают тебя вполне подготовленной к обязанностям королевы! У тебя есть все, чтобы стать одной из тех великих женщин, что действительно стоят за спиной великих мужчин!

Девушка судорожно вздохнула, сознавая, что ее прежняя жизнь закончена навсегда. Впереди лежала совсем новая, незнакомая, совершенно не такая, как мечталось ей. И, набравшись мужества, чтобы идти дальше по этой новой тропе - ведь ничего другого ей не оставалось, - Матильда взглянула в глаза Карломану, в которых искрилось участие к ней и уважение к выбору, который ей предстояло сделать.

- Я благодарна тебе всей душой, господин граф!.. Это правда: в последнее время я вижу тебя в короле, а его - в тебе. Я люблю вас обоих, хоть и по-разному, - прошептала девушка, глядя в глаза своему наставнику. И, стремясь поскорее разорвать узел, в который запуталась ее жизнь, она смело проговорила: - Да, я согласна стать женой короля! И, думаю, смогу по-настоящему любить его, как он достоин!

Тогда глаза Карломана торжествующе блеснули. И он поклонился Матильде в пол, как до сих пор приветствовал только старших королев, и поцеловал ей обе руки.

- Так я и думал, прекрасная Матильда! Ты оправдала наши с Альпаидой величайшие ожидания! Можешь и впредь рассчитывать на нашу помощь!

И они вошли в королевский замок, втроем, вместе с графом де Кампани, который сопровождал свою дочь и майордома, прислушиваясь к их шепоту. Пройдя по коридорам замка, они вошли в зал фресок.

***

А там в это самое время находилась королева Радегунда Аллеманская вместе с принцессой Гербергой и герцогиней Билихильдой Андосийской, бабушкой Луитберги. По воле судьбы нужно было, чтобы старая королева увидела Карломана вместе с Матильдой, когда и без того о них по всему королевскому замку ползли слухи...

В то время, как процессия вступила в открытые двери зала фресок, две другие дамы беседовали о предстоящем балу.

Герберга заверила свою родственницу:

- Прием в честь вашего приезда станет первым увеселительным событием при дворе после траура по несчастной молодой королеве! И отпразднуют его воистину по-королевски, ты увидишь сама. Жду не дождусь увидеть, как мой внук Ангерран откроет бал со своей красавицей-невестой! И весь двор Арвернии будет радоваться ее приезду...

Лицо герцогини Билихильды просветлело:

- Внимание всего двора приличествует нам, родственницам арвернских королей! Но самое главное - что молодые так счастливы и любят друг друга. И еще я рада, что на склоне лет побывала в родной Арвернии, встретила потомков моих братьев, что достойно правят королевством...

Пока достойные дамы так беседовали, королева Радегунда глядела в другую сторону. И уловила своими зоркими, несмотря на годы, глазами, как мимо них по проходу прошли три фигуры. Глаза ледяной королевы стали еще холоднее: она узнала Карломана с Матильдой, которые шли, держась за руки, и, сблизив головы, шептались, видимо, о чем-то важном.

Вдовствующая королева злорадно посмотрела на Гербергу, как бы желая сказать: полюбуйся, каков на самом деле твой драгоценный зять! Однако вслух ничего не сказала.

Всему двору уже было известно, что сегодня, после бала в честь Луитберги Андосийской, Королевский Совет открыто огласит список возможных невест для короля. В нем осталось только пять лучших из знатных девушек Арвернии. Их, после тщательных проверок и споров, мужи совета признали достойными руки и сердца короля. И Матильда де Кампани была одной из них. Но вот, всего за несколько часов до оглашения своего имени, она любезно беседовала с майордомом, будто мало им сплетен, и без того блуждающих по замку! Того и гляди, дойдет до короля, что говорят об его дяде и предполагаемой невесте...

Вообще-то, этого можно было ожидать: ведь Матильда, как только появилась при дворе, еще девчонкой, боготворила майордома Карломана и все старалась оказаться поближе к нему. И, если он все-таки устоял перед ее чарами, это весьма похвально, так как дочь канцлера и впрямь на редкость хороша.

Но стать избранницей короля могла лишь девушка с незапятнанной репутацией! Об этом Радегунда Аллеманская собиралась напомнить Королевскому Совету и всему двору, если потребуется. Уважение к королевской семье Арвернии должно было и впредь быть превыше всего, даже если король женится на подданной. Бабушка короля никому не позволила бы позорить честь рода Карломана Великого - ни своей племяннице, королеве Бересвинде, спутавшейся с маршалом Хродебергом, ни той, что станет избранницей ее царственного внука, как бы ее ни звали!

***

И королева Радегунда приготовилась действовать. Она сочла нужным привлечь к своему делу принцессу Гербергу, полагая, что та должна быть не менее заинтересована, ради семьи своих дочери и зятя.

- Моя дорогая сестра! - обратилась старая королева к супруге принца Дагоберта. - Я хотела бы, прежде чем начнутся сегодняшние торжества, кое-что обсудить с твоим зятем майордомом. Будь добра, пригласи его в святилище королевской семьи.

Герберга даже не удивилась, почему Радегунда посылает к Карломану ее, не поручая важных обязанностей ни слугам, ни фрейлинам.

- Я устрою встречу, моя царственная сестра! - кивнула она, и вышла прочь, чтобы найти если не самого майордома, то его жену, свою дочь Альпаиду.

Герцогиня Билихильда Андосийская, бабушка Луитберги, проговорила вслед родственнице:

- Я надеюсь, моя царственная сестра, что твоя встреча с графом Кенабумским пройдет благоприятно!

- Я тоже на это надеюсь! - процедила Радегунда сквозь зубы, собираясь объяснить Карломану то, чего он не предусмотрел, при всем своем уме.

- Самое главное - чтобы прием и бал не пришлось откладывать! - продолжала герцогиня Билихильда, не ведая, какие мрачные мысли тревожат вдову ее царственного брата, Хлодеберта V.

Сама герцогиня Андосийская тревожилась о несколько другом. Ей не хотелось, чтобы Радегунда надолго задержала графа Кенабумского, и тот опоздал бы к началу официального приема. Ведь у майордома, что скоро станет свекром ее внучки Луитберги, столько забот! О знаменитом Почти Короле Карломане слышали во всех обитаемых странах. А, приехав в Арвернию, Билихильда убедилась, насколько много от него зависит на самом деле. А ведь королева Радегунда вряд ли потребовала бы встречи с майордомом, да еще перед таким радостным событием, если бы на то не было важной причины!

И теперь герцогиня Билихильда Андосийская надеялась всем сердцем, что, какие бы события ни произошли, ничего не помешает ей надлежащим образом представить Луитбергу всему двору Арвернии, а также семейству ее жениха. Мысленно герцогиня молилась Владыкам Асгарда, чтобы ничего не разрушило счастья Луитберги и Ангеррана.

***

Сам же Карломан Кенабумский в это время вместе с графом де Кампани и его дочерью Матильдой направлялись к королеве Бересвинде Адуатукийской, в ее покои. Они рассчитывали сейчас окончательно заручиться ее поддержкой в пользу Матильды. Но майордом предупредил своих спутников, насколько тонко следует действовать. Необходимо было поблагодарить королеву Бересвинду за то, что она приставила Матильду к принцессе Луитберге. Тем самым, майордом собирался сыграть на тщеславии королевы-матери.

И вот, они нанесли визит Бересвинде Адуатукийской. Она приняла гостей, величественно восседая в своем кресле, и каждое ее движение сопровождалось шорохом черного шелка вдовьего платья. За креслом королевы-матери стояла графиня де Кампани, встретившая своего мужа и дочь молча, но исполненная волнения.

После подобающего обмена приветствиями, Матильда присела в книксене перед королевой-матерью и склонила перед ней голову, как было условлено между ней и Карломаном.

- Ты просишь меня о милости, дитя мое? - удивилась Паучиха, напустив на себя материнский тон.

- Я хочу поблагодарить тебя, государыня, за то, что ты поручила мне помогать принцессе Луитберге Андосийской! - с придыханием ответила Матильда. - Для меня великая честь, что ты, государыня, в своей мудрости оценила столь высоко именно меня среди всех фрейлин! Я постараюсь и впредь оставаться достойной твоего высочайшего доверия!

Карломан подыграл девушке, бархатным голосом обратившись к Паучихе:

- Я также благодарю тебя, государыня, что ты поручила именно виконтессе де Кампани помогать моей будущей невестке лучше освоиться при дворе! Виконтесса умна и очень полезна, как и ее почтенные родители, - майордом поглядел на Гуго и Оду. - Только ты, государыня, могла разглядеть дарования этой юной девы!

Граф и графиня де Кампани учтиво склонили головы, когда Карломан, льстя королеве-матери, говорил о них и их дочери. Однако они промолчали. Но графиня, еще не знавшая о последних решениях Королевского Совета, по взгляду своего супруга поняла, что происходит. И теперь с волнением ожидала дальнейшего развития событий.

На устах Бересвинды мелькнула горделивая улыбка. Ну конечно, всему двору Арвернии следовало знать, что одна лишь она умеет назначать наиболее достойных людей на самые подходящие для них места!

- Я рада помочь тебе, моя дорогая Матильда! И благодарю тебя за твою признательность! И тебя тоже, мой брат, граф Кенабумский! - она задержала на Карломане пристальный взор.

Затем Бересвинда поднялась с кресла и, сделав знак майордому, отошла к окну вместе с ним. И они тихо беседовали, так что никто не мог расслышать ни слова.

Но семейству графа де Кампани сейчас важнее было поговорить между собой.

- Что было решено? - напряженным голосом спросила Ода, наименее сдержанная из них.

- Все будет хорошо, дорогая моя, - поспешно заверил канцлер, взяв жену за руку. - Майордом пообещал, что наша Матильда станет королевой...

- Что?! - выдохнула графиня севшим голосом, не в силах поверить своим ушам.

- Это правда, матушка! - тихо, но решительно ответила девушка. - Я готова принять свою судьбу, и хочу этого! Осталось заручиться поддержкой королевы-матери...

Тем временем, Карломан добился взаимопонимания от Бересвинды. И она проговорила ласковым голосом:

- Ты - не единственный, кто столь высоко ценит юную Матильду, дочь моей дорогой подруги, Оды де Кампани! Я тоже отдаю должное ее уму и преданности, - Паучиха подчеркнула последнее слово. - Пожалуй, я была бы рада, если бы именно Матильда стала женой моего царственного сына. Разумеется, я рассчитываю при этом и на твою помощь, Карломан! Надеюсь, что и тебе небезразлична судьба этой девушки, тем более, что ты покровительствовал ей столько лет...

Карломан поклонился королеве-матери, сдерживая охватившую его радость. Теперь и на ее поддержку можно положиться!

- Ты приняла мудрое решение, государыня! Я, со своей стороны, сделаю все возможное, чтобы выбор Королевского Совета пал на виконтессу де Кампани!

Тем временем, канцлер и его семья продолжали тихо беседовать поодаль.

- Да помогут Владыки Асгарда, чтобы ты была счастлива, дочка! - проговорила Ода, положив руки на плечи Матильде.

Гуго де Кампани призвал своих родных к осторожности:

- Не будем радоваться прежде времени! Ведь ничего еще не объявлено. Мы достаточно повидали при дворе, чтобы не обольщаться...

Так беседовали родители Матильды. Тем временем, сама девушка, не отрываясь, смотрела на Карломана, и сердце у нее замирало томительно и сладко. Он так долго был рядом с ней, но никогда не назвал бы ее своей. И вот, он готовился передать ее другому, так похожему на него...

***

Прошло еще немного времени. Сияющая колесница Суль близилась к полудню. Скоро должен был начаться прием в королевском замке.

В покоях Карломана перед зеркалом стояла Альпаида, улыбаясь своему отражению в венетийском стекле.

На ней было платье из переливчато-зеленого шелка, цветов графа Кенабумского. Оно мягко облегало стройную фигуру женщины. В ее высокой прическе мерцали изумруды на золотой диадеме. Взглянув на себя в зеркало, Альпаида застегнула на обнаженной шее ожерелье из золотых листьев с изумрудами, готовясь в очередной раз блеснуть перед всем двором. Неважно, что она готовится женить своего старшего сына! Пока ее супруг, великолепный Карломан, любит ее, она останется молодой!

Как раз в этот миг дверь открылась и вошел Карломан. Альпаида увидела его в зеркале и поспешно обернулась с улыбкой. А ее муж приостановился, глядя на нее, как зачарованный.

- Альпаида, любовь моя! От тебя нельзя отвести глаз! - воскликнул он.

Графиня Кенабумская тихо усмехнулась:

- Только когда ты рядом со мной, любимый мой!

Она поправила на Карломане зеленый, под цвет ее платья, камзол, в меру украшенный адуатукийскими кружевами.

- Моя матушка передала, что королева Радегунда хочет до начала приема поговорить с тобой в домашнем святилище! - проговорила она уже более серьезным тоном.

Карломан кивнул в ответ:

- Если моя царственная мачеха требует, я должен идти! Надеюсь, что она не допустит, чтобы пришлось отложить прием. Ведь это тоже идет вразрез с этикетом, который она столь рьяно поддерживает!..

Альпаида задержала мужа, взяв за руку:

- А как успехи с Матильдой? Достиг ли ты цели?

Зеленые глаза Карломана торжествующе блеснули.

- Хвала Матери Богов: все складывается наилучшим образом! Матильда готова последовать своему предназначению и стать величайшей из королев. А я заручился поддержкой для нее и со стороны Совета, и со стороны старших родственников короля.

- Хвала Владыкам Асгарда! - Альпаида все же предпочитала чтить арвернских небожителей.

- А что же Ангерран и Луитберга? - спросил Карломан. В последнее время, занимаясь вопросами женитьбы своего царственного племянника, он не мог даже уделить достаточно внимания своему старшему сыну и его невесте.

Альпаида улыбнулась:

- Глаза радуются смотреть на них! Луитберга, благодаря помощи Матильды, быстро освоилась при Дурокортерском дворе. А с Ангерраном они души не чают друг в друге, и стараются проводить вместе каждую свободную минуту, насколько это возможно!

***

Тотчас же после разговора с женой, Карломан направился к святилищу, находящемуся в замке. Вслед за ним подошла с противоположной стороны и старая королева.

Дверь им открыла юная дева в белом платье и покрывале - принцесса-жрица Теоделинда, сестра короля.

Радегунда Аллеманская вместе с майордомом подошли к алтарю, на котором лежали священные кремень и огниво, которыми возжигали огонь во время службы. И она проговорила, остро глядя в глаза Карломану своими ледяными глазами:

- Прошу тебя, мой дорогой пасынок: скажи, что ты решил относительно невесты для короля! До меня дошло, что ты избрал для него Матильду де Кампани, которой столь благоволил с давних времен?

Карломан отвечал, мгновенно уловив подвох в этом небрежно брошенном "благоволил".

- Государыня, тебе известно все! Я действительно собираюсь предложить виконтессу де Кампани в супруги государю Хлодеберту, поскольку она больше всех способна стать королевой. Кроме того, между ними сложилась взаимная благотворная склонность. Матильда помогла королю преодолеть скорбь после потери его первой супруги. Значит, можно надеяться, что они будут счастливы и впредь.

Радегунда Аллеманская задержала пристальный взор на лице Карломана.

- Это очень хорошо, что ты так хорошо знаешь нашу будущую королеву! - язвительно усмехнулась она. - Но, Карломан, не забывай, что репутация невесты короля должна быть превыше всего! А между тем, о твоих отношениях с виконтессой де Кампани ходят по Дурокортерскому замку гнусные слухи, которых я даже не хочу повторять! Мне самой довелось дважды видеть, как вы с ней беседовали чересчур нежно, держась за руки. Но это видели и фрейлины! Положим, своих служанок я заставила прикусить язык. Однако слуги успели разнести сплетни по всему двору. Если ты сейчас отдашь Матильду в жены королю, очень многие подумают, что ты пристраиваешь свою любовницу!

Карломан сильно побледнел. Лицо его стало суровым, зеленые глаза потемнели, зубы по-волчьи оскалились. Усилием воли он сдержался, оставаясь в человеческом обличье.

- Им следовало повторить свои сплетни мне в лицо, - глухо прорычал он, думая, что звери все-таки умнее многих людей уже тем, что не болтают попусту.

- Силой не заставишь сплетников замолчать, - возразила старая королева. - Всегда найдутся те, кому в радость бесчестить стоящих выше них! И нельзя сказать, чтобы у них вовсе не было к тому оснований. Историю с портретом твоей дочери от розалийской красавицы помнят все. А ведь виконтесса де Кампани была всегда так близка твоей семье! Легко запятнать чью-то репутацию, но очень трудно отмыться вновь! Не тебе - ты мужчина, но девушке и государю, которому ты хочешь отдать ее!

Лицо Карломана застыло, как маска: он старался преодолеть свое негодование. Наконец, он глубоко вздохнул и поблагодарил старую королеву:

- Благодарю тебя, матушка Радегунда! Я постараюсь все же пресечь слухи, чтобы честь Матильды не пострадала впредь!

Вдова Хлодеберта Жестокого усмехнулась в ответ. И проговорила значительно мягче, чем перед тем:

- А так-то Матильда - достойный выбор будущей королевы! Она унаследовала государственный ум своего отца, канцлера. Однако ей придется подтвердить, что слухи лживы! Пусть сперва докажет, что она чиста перед своим будущим супругом, и никакой мужчина еще не касался ее!

Карломан огляделся по сторонам, увидел вблизи алтаря изваяния Водана и Фригг, священные предметы и символы Владык Асгарда.

- Если виконтесса де Кампани поклянется на алтаре, что она чиста, этого будет достаточно, чтобы развеять все сомнения? - спросил он, надеясь по возможности уберечь свою воспитанницу от унижений.

Однако Радегунда с сомнением покачала головой:

- Клятвы - это слова. Они святы не для всех. Можно хитрыми словами обойти клятву, не нарушая ее формально. Только делом наша будущая королева может доказать, что достойна ею быть!

Карломан помрачнел.

- Это обосновало с государственной точки зрения! Все будут следить за Матильдой именно потому, что она не королевской крови, и даже не дочь принца крови. Но я не думал, что обрекаю ее на унизительные подозрения!

- И тем не менее, лучше всего, чтобы служители Высших Сил проверили, девственна ли Матильда де Кампани, прежде чем ее назовут невестой короля! - неумолимо потребовала Радегунда.

Тут впервые заговорила ее внучка, жрица Теоделинда, все это время скромно стоявшая возле алтаря. Совсем еще юная, она, тем не менее, превосходно разбиралась во всех отправлениях священных культов, отданная на воспитание жрицам с самого рождения:

- Мои премудрые наставницы, жрицы Гевьон, которой принадлежат непорочные девы, могут проверить, в самом ли деле невинна невеста моего царственного брата! Слово священных дев развеет любые лживые слухи!

Радегунда кивнула, выслушав внучку, и вновь обернулась к Карломану:

- Виконтесса де Кампани станет невестой короля, только если жрицы Гевьон подтвердят ее непорочность! Мы поняли друг друга?

Карломан склонил голову и поцеловал руки своей мачехе:

- Поняли, государыня! Увы, на мои плечи ложится тяжкий долг - сказать об этом девушке, которой и так пришлось сделать трудный выбор... А теперь разреши мне уйти. Ведь скоро начнется прием!

Получив дозволение, майордом вышел. А Радегунда Аллеманская вместе со своей внучкой, жрицей Теоделиндой, стала молиться перед алтарем:

- О, Владыки Асгарда, устроители всего сущего, что упорядочено на ветвях Ясеня Иггдрасиля! Всеотец Вотан, мудрая Фригг! И ты, щедрая Гевьон, повелительница непорочных дев! Сделай же, чтобы Матильда де Кампани оказалась достойна стать женой моего внука, короля Хлодеберта VII! Ибо лучшей невесты для него в самом деле не найти!

А между тем, Дурокортерскому двору еще неведомы были ее тревоги. Там, минута в минуту, начался прием в честь приезда Луитберги Андосийской, невесты Ангеррана Кенабумского.

***

И вот, настал долгожданный бал в честь Ангеррана Кенабумского и Луитберги Андосийской. Вся знать Арвернии танцевала под музыку, что играл придворный оркестр. В Дурокортерском замке воцарилось веселье, какого не было уже давно.

Ангерран и его невеста, дочь герцога Андосийского, первыми открыли бал, пройдясь под музыку в парном танце. И весь королевский двор любовался юной парой, такой красивой и столь подходящей друг другу.

Глядя, как жених и невеста влюбленно переглядываются во время танца и после, остальные тоже поддались праздничному веселью, кружась под музыку, то звонкую, резвую, то плавную, под которую просто нельзя было устоять на месте.

Даже король улыбался, приветствуя жениха и невесту, хотя он еще носил траур. Он первым провозгласил, и остальные поддержали его:

- Счастья и долгих лет вместе Ангеррану Кенабумскому и Луитберге Андосийской!

Счастливые пожелания в честь жениха и невесты еще много раз провозглашались во время бала. И любящая молодая пара благодарила и приветствовала всех в ответ.

Карломан Кенабумский, если не танцевал с женой, предпочитал держаться немного в стороне. С виду он радовался счастью своего сына и Луитберги, и улыбался им. На самом же деле майордом все время оставался сосредоточен. Те, кто знал его лучше всех - Альпаида, Дагоберт, Варох, даже Ангерран, когда ему удавалось отвлечься от невесты и взглянуть на отца, - замечали по едва уловимым признакам, что майордома что-то угнетало.

В самом деле, Карломан, глядя на невесту своего сына, не мог не думать о другой девушке, столь же молодой, красивой и многообещающей, как Луитберга. Этой девушке, достойной всего самого лучшего, грозил позор. По его вине, хоть он вовсе не желал того!

Принц Дагоберт, стоя в стороне вместе с женой, тихо проговорил:

- Что сделалось с Карломаном? Ведь утром все было хорошо!

Принцесса Герберга тихо проговорила на ухо супругу:

- Перед самым балом Карломан виделся с нашей царственной сестрой, королевой Радегундой.

- Вот как! - нахмурился коннетабль.

Он видел, что, должно быть, старая королева возложила на Карломана тяжкую ношу. Но, если бал все же начался в срок, то можно было надеяться, что дело не настолько уж важное. Хотя Дагоберт Старый Лис все равно беспокоился, что произошло.

От размышлений Старого Лиса отвлек смех придворных, группировавшихся вокруг королевы Бересвинды. Обернувшись, Дагоберт увидел своего сына, маршала Хродеберга, стоявшего возле своей дамы сердца, среди свиты ее льстивых придворных. Он проговорил, желая повеселить Бересвинду:

- Госпожа моя, наши доблестные рыцари говорят: у нибелунгов, чтобы покорить любого противника, есть меч и боевые песни, у междугорцев - только меч, а у арвернов - меч и дипломатия Карломана Кенабумского!

Королева-мать посмеялась со всеми, а затем спросила, бросая томный взгляд на своего рыцаря:

- Вот как? Ну что ж, эта фраза хороша уже тем, что отдает должное нашему мудрому майордому... Но ты не сказал мне, мой верный рыцарь: с помощью чего сражается Адуатукия, откуда я родом?

Хродеберг тут же нашелся с ответом:

- Адуатукийцы отдали нам величайшую из своих сил, государыня! И теперь их мечу помогают только золото и кружева.

Бересвинда очаровательно улыбнулась, а ее свита зааплодировала шутке Хродеберга.

Дагоберт и Герберга неодобрительно поглядели на Паучиху, что поймала в свои сети их сына, так что он посвятил всю жизнь роковой страсти к ней.

От принцессы Герберги также не укрылось, что и королева Радегунда Аллеманская с явным неодобрением поглядела на Бересвинду и ее рыцаря. Конечно, она давно уже полагала, что ее невестка ведет себя недостойно царственной вдовы, ответив на любовь Хродеберга.

Огорченная Герберга перевела взгляд на Матильду де Кампани. Та как раз вместе с Ангерраном и Луитбергой подошла к столику, где стояли кубки с вином и прохладительными напитками, чтобы все могли после танцев утолить жажду.

Герберга поделилась с мужем своими ощущениями:

- Возможно, Карломан не веселится в полную силу, потому что возникли затруднения с невестой для короля?

Она показала взглядом на их сына возле Бересвинды, а затем - на Матильду. Жена коннетабля хотела сказать, что в обоих этих случаях замешана несчастная любовь. О том, что виконтесса де Кампани любит Карломана, знали при дворе многие, только не все понимали это правильно...

Но тут, едва танцующие перевели дух, музыканты заиграли новую мелодию, еще более волнующую, зовущую всех танцевать и веселиться. И начался общий круговой танец.

Король, подав руку очаровательной Матильде, тоже повел ее в общем танце, по широкому, все ускорявшемуся кругу. Но, кто бы еще ни веселился вокруг них, Хлодеберт и Матильда глядели друг на друга влюбленными взглядами.

И придворные, замечавшие все, сделали про себя выводы, что после свадьбы Ангеррана и Луитберги скоро настанет и королевская свадьба.

Однако Карломан уже знал, что должно произойти. Как только танец закончился и смолкла музыка, он сделал знак Вароху. Тот вышел вперед и объявил во всеуслышание:

- Дамы и господа! От имени Королевского Совета объявляю вам, что оглашение имен возможных королевских невест переносится на один день! Завтра их список точно будет предоставлен двору! А сейчас наслаждайтесь празднествами, дорогие гости королевского замка!

Но большинство придворных уже не могли веселиться, не беспокоясь ни о чем. Весть, объявленная Варохом, означала, что что-то изменилось. И никто не знал, чего ждать.

Король и Матильда побледнели, недоумевающе поглядев друг на друга. Им пришлось сдержать за зубами множество вопросов, рвавшихся из уст. Встревожились и остальные, особенно близкие к семье майордома.

Но бросить все было нельзя. Ангерран и Луитберга, хоть и тоже встревоженные, заслужили свой праздник. И король глубоко вздохнул, сделав знак музыкантам заводить новую мелодию.

Вокруг шептались недоумевающие придворные:

- Оглашение списка невест отложили! К чему бы это?

- Уж не нашли ли какого недостатка у одной из королевских невест?

- Или - ха-ха! - не недостатка, а, напротив, избытка у той из них, что пользуется особым покровительством майордома? - и придворные внимательно разглядывали изящную фигуру Матильды де Кампани, проверяя, не видно ли по ней неких важных перемен...

Карломан, чей звериный слух доносил больше, чем он хотел бы слышать, хмурился еще мрачнее, изо всех сил сдерживая желание проучить наглецов, порочащих Матильду. Но он понимал, что тем самым только подтвердит гнусные подозрения, и терпел.

Альпаида подошла к мужу и мягко попыталась расспросить его:

- Это было необходимо, чтобы пришлось отложить оглашение списка королевских невест?

Карломан сжал руку жены в знак поддержки и мрачно заверил ее:

- Увы, Альпаида, это было необходимо!..

***

Вечером того же дня, после бала, Карломан находился в своем кабинете. За столом сидели Дагоберт и Варох, не только как мужи совета, но и как самые близкие для майордома люди.

У него только что состоялся напряженный разговор с королем. При этом майордом изложил своему царственному племяннику все требования, озвученные королевой Радегундой.

- Какая мерзость эти слухи! - воскликнул Хлодеберт, разгневанный и опечаленный, как и сам майордом. - Дядя Карломан, я люблю Матильду и доверяю тебе, так что возьму ее в жены и без проверки!

Карломан с гордостью взглянул на своего племянника, но тут же покачал головой, с горечью сознавая, что такой выход неприемлем.

- Твои чувства делают тебе честь, государь! Но ты обязан поступать, как король. Такой брак не развеет подозрений, он лишь возложит бесчестье на тебя самого. Если Матильда забеременеет вскоре после свадьбы, то твои черты в ребенке могут приписать и мне, ибо мы с тобой довольно-таки похожи...

- Я понимаю, дядя Карломан, - проговорил король, понурив голову. - Так все-таки нет выхода, как подвергнуть мою невесту проверке?

- Сожалею, но это так! Даже окровавленные простыни в первую брачную ночь можно подделать, но жрицы Гевьон не солгут. Они все сделают легко, не оскорбляя Матильду, государь.

Хлодеберт с болью в душе поглядел в глаза дяде.

- Если можешь, дядя Карломан, пожалуйста, сообщи ей сам! Мне стыдно, что я, король Арвернии, не могу защитить ту, кого люблю.

Карломан кивнул в знак согласия. Хотя, в сущности, он тоже чувствовал себя бессильным. Его власти, как оказалось, не хватало даже на то, чтобы защитить прекрасную деву от гнусных сплетен!..

Король вышел. А майордом поднял усталые глаза на Вароха и обратился к нему:

- Что ты скажешь, мой лучший друг, столько раз предупреждавший меня против безрассудных поступков? Прав ли я сейчас, и действительно ли иначе нельзя? Имею ли я право сделать Матильду королевой, если ей придется исполнять унизительные для нее условия?

Варох, как всегда, лучше всех понимал чувства своего кузена и лучшего друга. Кроме того, они с Карломаном, как и все бисклавре, могли видеть мысли и сознание друг друга без слов. И он проговорил, как мог тактичнее:

- Ты сам услышал часть слухов про тебя и Матильду, а это лишь малая часть того, что болтают при дворе! Слишком многим трудно представить, с какой целью мужчина может подолгу общаться с такой красивой девушкой, как виконтесса де Кампани, если не ради мужского вожделения. Лишь заверение священных дев может навсегда избавить невесту короля от подозрений! Нет сомнений, что Матильда со временем станет великой королевой, как и Хлодеберт - великим королем. И, если ей для этого придется пройти проверку у жриц Гевьон, то престол Арвернии стоит небольшой жертвы!

- Я надеюсь, что так и будет! - произнес Карломан, обретя твердость, которая была нужна ему, как никогда.

Между тем, принц Дагоберт все это время сидел молча, внимательно глядя на Карломана. Нет, он не сомневался в супружеской верности своего племянника и зятя. Карломан уже давно ничего не скрывал от родных, в том числе - от Альпаиды. И их взаимная любовь лишь крепла день ото дня. Достаточно было увидеть их хотя бы на сегодняшнем балу, чтобы понять, что пары счастливее них не найти во всем Дурокортере! Ту же самую Матильду не только Карломан, но и Альпаида любила, как родную дочь. Такого не могло бы сложиться, если бы между девушкой и Карломаном существовала запретная любовь. Дочь Дагоберта Старого Лиса не была слепой, даже горячая любовь к мужу не заставила бы ее закрыть глаза на его измену, если бы та была возможна. Но и сам Карломан всем сердцем любил Альпаиду, и не заглядывался на других женщин, тем более - у нее под боком. Так что Дагоберт не беспокоился за их семейный очаг.

И он проговорил, невозмутимо среди общего смятения:

- Надеюсь, что это недоразумение скоро уладится, и государь Хлодеберт женится на Матильде де Кампани, к общему счастью! А нам сейчас следует позаботиться об Окситании, чтобы изгнанник Реймбаут не смел больше мутить воду!

Карломан кивнул, подумав, что, в самом деле, работа - лучшее средство развеять мрачные думы.

- Ты прав, батюшка Дагоберт! - согласился он. - А потому я прошу тебя переслать долговые расписки Реймбаута, полученные нами через Андосию, его бабушке, вдовствующей герцогине Нантильде! С их помощью она сможет воздействовать на своего внука. Пусть она заставит его понять, что его судьба отныне в ее руках. Как некогда судьба ее дочери, герцогини Арнауды, находилась в руках самого Реймбаута и его отца-противника. Пусть этот молодой подлец почувствует, что и его судьбой могут играть другие люди, и что его будущее висит на тонкой ниточке. Таким, как Реймбаут, обычно страшно заглядывать за грань, так что со страху, может быть, он и прислушается к увещеваниям родной бабушки.

- Может, он и прислушается, а мы сможем хотя бы выиграть время, чтобы за эту временную передышку укрепить наши южные границы, - согласился Дагоберт, думая о своей сестре, герцогине Нантильде. Хватит ли ей сил, чтобы заставить повиноваться своего бесчестного внука, что погубил свою мать, ее единственную дочь?

Но сейчас это решение, хоть и не бесспорное, выглядело наиболее приемлемым. Как и другое нелегкое решение, принятое Карломаном...

***

На следующий день за столом в кабинете майордома сидели, кроме него самого, Матильда и ее отец, граф де Кампани. Они оба старались держаться так, будто не произошло ничего особенного. Но Карломан ощущал волчьим чутьем их подсознательное напряжение, скрывавшееся под видимой бесстрастностью. В этом не было ничего удивительного: вчера, после всех головокружительных обещаний, отложили оглашение списка королевских невест, где должно было прозвучать имя Матильды. Сегодня список все-таки собирались огласить. Чего же приходилось ждать семейству де Кампани? Не позора ли за недостаточную знатность, по меркам королевского семейства?

Карломан улавливал тревогу канцлера и надежду - вопреки всему! - девушки, обращенную к нему одному. Она ждала от него помощи. А он должен был, возможно, разочаровать ее навсегда. Ведь, по сути дела, он - причина позорных для нее слухов...

И майордом, собрав всю свою выдержку, обратился к канцлеру обыкновенным тоном, словно ничего особенного не произошло:

- Любезный граф де Кампани, дозволь мне, пожалуйста, побеседовать о важных делах с глазу на глаз с твоей дочерью Матильдой!

Гуго де Кампани не был слишком уж удивлен, ведь он знал, что майордом уже давно был наставником его умницы дочери. А сейчас Матильда взглянула на отца таким твердым взглядом потемневших синих глаз, что канцлер мог только уступить воле своей младшей дочери, словно она уже была королевой, недостижимо вознесшейся над своей родной семьей. И Гуго молча кивнул, вышел из-за стола, а затем и из кабинета, оставив майордома и девушку наедине.

***

Итак, в кабинете майордома остались только Карломан и Матильда. Оба чувствовали невероятное напряжение. Девушка продолжала с надеждой смотреть на своего наставника. Она все еще любила его, может быть, даже сильнее, чем прежде, наряду с зажегшейся в ней любовью к молодому королю.

Собравшись с духом, Карломан обратился к девушке. Он повел разговор издалека, чтобы плавно подойти к самому главному.

- Прежде всего, Матильда: я очень хочу видеть тебя рядом с царственным Хлодебертом - королевой и верной супругой, поддержкой и опорой государю. И я по-прежнему готов помочь тебе стать королевой!

Матильда ответила, сдерживая волнение:

- Я знаю, наставник!.. Но, в таком случае, что же пошло не по-прежнему?

Глубоко вздохнув, Карломан постарался говорить как можно тактичнее, тщательно выбирая слова. Но не увиливал от самой главной цели их беседы:

- Возникли затруднения с признанием тебя королевской невестой, Матильда! Меня любезно предупредила об этом государыня Радегунда. А во время бала я и сам убедился, что многие при дворе неправильно понимают нашу с тобой дружбу... Они считают, что я совратил тебя, и теперь предлагаю королю обесчещенную невесту...

Только еще большая бледность выдала смятение девушки. Она сжала пальцы обеих рук в замок и тихо проговорила:

- Я чувствовала на себе их взгляды: липкие, любопытные, от которых нет спасения при королевском дворе! Точно мерзкая паутина... Так чего они хотят от меня?

Коронованный Бисклавре усмехнулся про себя, насколько точный образ придворных сплетен смогла увидеть Матильда - обычный человек, не наделенная даром видеть тайное. И он поправил ее, заглянув в глаза:

- Дело не в том, чего хотят они! Ты не должна идти у них на поводу. Самое главное - идти твердо к намеченной цели. А для этого следует пресечь все пересуды, сразу и навсегда, прежде чем король возведет тебя на престол. Для этого тебе придется доказать, что ты чиста, и ни один мужчина не касался тебя. Жрицы Гевьон должны засвидетельствовать твою непорочность. И после оглашения они объявят перед всем двором, что ты достойна стать избранницей короля.

Обычно красноречивый, как все оборотни, Карломан сейчас с трудом подбирал для девушки нужные слова. Он ощущал свою вину в том, что скомпроментировал Матильду. Майордом винил себя одного, хотя любовь девушки к нему тоже послужила источником сплетен.

Выслушав его, Матильда подняла голову и пристально взглянула в глаза своему наставнику. По сгустившейся синеве ее глаз, по враз повзрослевшему лицу Карломан понял, что она ответит.

- Мой наставник, меня не столь уж волнуют грязные сплетни. Самое главное - чтобы обо мне не думали слишком плохо самые близкие, кого я знаю и люблю. Мои почтенные родители, ты и госпожа Альпаида, и Ангерран. А также король, если произошедшее не отняло у него желания жениться на мне.

- Государь Хлодеберт готов взять тебя в жены, не настаивая на проверке у жриц! - ответил Карломан с гордостью и за своего царственного племянница, и за ученицу. Теперь он окончательно убедился, что они с Альпаидой не ошиблись в Матильде де Кампани.

Она коротко улыбнулась, убедившись в любви своего царственного жениха.

- Что ж, значит, я должна пройти проверку, чтобы быть достойной государя Хлодеберта! - согласилась девушка. - Объявлять публично о том, что касается меня одной - все равно что выйти на улицу обнаженной... Но, если я сейчас струшу и откажусь от проверки, а вместе с ней и от короны, это лишь подтвердит слухи, что я веду запретные связи. И тогда для меня вовсе не найдется достойного жениха. Так что я согласна пройти проверку у жриц! - голос девушки дрогнул, выдав ее напряжение.

Карломан с восхищением поглядел на свою будущую королеву.

- Я горжусь твоим выбором, Матильда! Из тебя действительно получится великая государыня! Но что скажут твои родители о проверке, что тебе придется пройти?

Матильда горделиво вскинула голову. Солнечный луч, упавший сквозь окно, блеснул на ее золотых волосах, словно королевский венец.

- Я - дочь графа де Кампани, канцлера Арвернии. Но, если у меня родятся дети, они будут принцами и принцессами. А это должно удовлетворить моих родителей!

Карломан и Матильда переглянулись с глубоким взаимным пониманием. Они вполне договорились.

***

Несколько позже в тронном зале собрался весь королевский двор, ради оглашения списка возможных невест для короля.

Матильда де Кампани, бледная, но решительная, стояла рядом с Луитбергой Андосийской. А та, в свою очередь, остановилась возле своего жениха и бабушки, вдовствующей герцогини Билихильды. А вокруг них собрались первые лица королевства и вся знать Арвернии.

Король Хлодеберт VII, восседая на троне, был так же бледен, как и Матильда. А Карломан, стоявший на своем месте, на ступенях возле трона, весь сосредоточился.

В зале воцарилась тишина. Все ждали, что произойдет.

По знаку короля, майордом сам сделал знак канцлеру, графу де Кампани.

Тот вышел чуть вперед и проговорил во всеуслышание:

- Во имя короля, Совет лучших мужей Арвернии долго обсуждал, кто из знатных дев достойнее всех, чтобы стать новой супругой государя! В конце концов, после долгих обсуждений, были избраны пять дев, превосходящих всех красотой, знатностью рода и безупречной репутацией. Пусть же государь выберет одну из пятерых, равно достойных!

И Гуго перечислил имена возможных королевских невест. Голос канцлера не дрогнул, когда он назвал третью из них - свою дочь Матильду.

Но именно это имя взволновало весь зал. Поскольку все придворные слишком давно были осведомлены о тесной дружбе дочери канцлера с майордомом, а с некоторых пор - и с самим королем. В последнее время Матильда сделалась даже слишком известной при королевском дворе.

Альпаида по-матерински улыбнулась девушке, подбадривая ее. Ангерран помахал рукой своей подруге детства. Королева Бересвинда надменно вскинула голову, услышав имя той, кого она сама выбрала для своего сына, и обернулась к королю, желая сказать: "Назови ее!" А графиня де Кампани, глядя на свою дочь, судорожно сглотнула от волнения.

Королева Радегунда Аллеманская, зная самое главное, кивнула в такт своим мыслям. Приходилось отдать должное и майордому, и девушке, раз уж они все-таки решились предлагать ее в невесты королю.

Но из толпы придворных кое-где доносились смешки при имени Матильды де Кампани:

- Вот уж воистину, дева с безупречной репутацией! Майордом ловко прикрывает свою подругу!

Так по-разному реагировали придворные на объявление имени Матильды. Но их не следовало слушать.

Перечислив имена возможных невест, Гуго де Кампани отошел в сторону. Тогда король поднялся с трона и заговорил, как ему подобало:

- Я благодарю всех прекрасных дев, что готовы отдать мне свою руку и сердце! И их родных, что вырастили лучших из прекрасных дам, истинное украшение Арвернского двора! Каждая из невест, предложенных моему вниманию, заслуживает большой любви, и я, право, затрудняюсь выбрать... - король, чтобы никого не оскорбить, обвел взором всех пятерых предложенных невест, стоявших перед ним в своих лучших одеяниях, и, наконец, остановился на Матильде.

Карломан напомнил своему царственному племяннику, как следовало:

- Государь, воистину, все пять дев равно достойны королевской короны! Но ты все же обязан выбрать одну из них.

Хлодеберт проговорил дальше:

- Выбор действительно труден! Однако я пришел к выводу, что самой лучшей супругой для меня станет Матильда де Кампани, дочь канцлера! Другие достойные девы и их родные получат от меня богатые дары, и я от всего сердца желаю им скорее обрести счастье с лучшими из женихов Арвернии!

- Да будет так! - торжественно провозгласил Карломан. - А, чтобы подтвердить, что она чиста и сердцем, и помыслами, избранная невеста государя поднесет дары жрицам Гевьон, владычицы непорочных дев, богини плодородия, дабы она благословила будущий брак!

Таким образом, было прилюдно объявлено, что Матильда готова пройти проверку у жриц, и, тем самым, подтвердить перед всеми свою чистоту. И у самых злостных сплетников вытянулись лица: они никак не ожидали, что девушка решится пресечь все слухи!

Однако большинство присутствующих в тронном зале, очевидно, хотели бы, чтобы Матильде удалось подтвердить свою чистоту. Тогда уж не будет проблем с тем, чтобы Хлодеберт взял ее в жены. И кто осмелился бы возразить, если и Королевский Совет во главе с Карломаном, и обе вдовствующие королевы радовались, что именно Матильда станет женой короля!

***

После оглашения имени королевской невесты, весь двор отправился в Храм Всех Богов. И теперь они стояли в великолепно украшенном святилище: король и его родные, майордом и вся высшая знать Арвернии. Они слушали, как Верховный Жрец Альфгар возносил молитвы о благе короля и королевства.

Между тем, невеста короля, Матильда де Кампани, находилась в укромной комнате позади алтаря. Она принесла дары жрицам Гевьон, и теперь была готова пройти проверку. Ведь ей было нечего стыдиться.

Переодевшись в скромное платье, Матильда стояла возле ложа. Ее окружили жрицы в белоснежных одеяниях, что должны были засвидетельствовать перед всеми ее чистоту...

***

Прошло еще некоторое время. В Дурокортере, наконец, настали счастливые дни.

Весь королевский двор рьяно готовился к свадьбе Ангеррана Кенабумского и Луитберги Андосийской. На самом же деле - к двум свадьбам, потому что вскоре после своего кузена и сам король собирался жениться на Матильде де Кампани. Он уже снял траур и обручился с девушкой. Ее почитали при дворе, как невесту короля; отношение к ней стало совсем иным. Ей подобало появляться в свете лишь в сопровождении приставленных к ней фрейлин, а придворные теперь учтиво кланялись ей при встрече, как будущей королеве. Все слухи, ходившие о ней при дворе, смолкли после того, как жрицы Гевьон подтвердили перед всем двором ее непорочность. Теперь, если кто из самых злобных сплетников и пытался злословить о невесте короля за ее спиной, то собеседники сразу обрывали таких болтунов, поскольку Матильда завоевала общее уважение.

Так ей удалось одержать новую победу, еще раньше, чем она стала королевой.

Сама же Матильда в последнее время в основном бывала в обществе Ангеррана и Луитберги, с которой она очень подружилась. Для молодой пары приближался день их свадьбы, счастливейший день на свете, потому что они не чаяли души друг в друге.

На их свадьбу уже съезжались гости со всей Арвернии. Так, в пути находилась королева Гвиневера Армориканская, мать Карломана, и ее супруг, герцог Теодеберт Миротворец. По пути они заехали в Беллифонтен и взяли с собой вдовствующую герцогиню Нантильду Окситанскую. Последней удалось повлиять на своего недостойного внука, так что тот перестал чинить козни. Хотя вряд ли что-то заставило бы Реймбаута отказаться от престола Окситании, к которому он шел всеми правдами и неправдами.

***

Очередной весенний день был так светел и приятен, что и молодежь, и дети охотно прогуливались в саду, наслаждаясь видами расцветающей природы. И король с Матильдой, и Ангерран с Луитбергой гуляли по тропинкам в саду, держась за руки: ведь это был их месяц - виннемонат, "Месяц Любви".

Тут же находились и неугомонные Лисята, ведя за руки принца Хлодеберта. Они показывали своему подопечному цветы в саду, что недавно распустились.

- Гляди, наш принц: вот гиацинты и левкои, - показывал Аледрам на цветущие клумбы.

- А это? А что это? - расспрашивал малыш, показывая в сторону стройного деревца, чьи ветви были усыпаны лиловым душистым цветом.

- Это сирень, которую нам привезли купцы из далеких южных стран, - пояснил Аделард.

А позади них, не спеша, шли две влюбленные пары. Они беседовали между собой о предстоящих свадьбах и будущей семейной жизни - обязательно счастливой, как им хотелось верить.

- Я вчера примеряла свадебное платье, - делилась Луитберга своими надеждами. - Оно просто великолепно! Верю, что я буду в нем самой красивой. Ну, после Ваших Величеств, конечно же! - она с шутливым почтением склонила голову перед Хлодебертом и Матильдой.

Король улыбнулся, держа в своей ладони руку Матильды.

- Я знаю, что Матильда закажет свадебное платье, которое больше всего понравится и ей, и мне!

- И можно не сомневаться, что государыня Бересвинда потребует нашить на него столько адуатукийских кружев, что ими можно было бы вымостить весь Дурокортер...

Хлодеберт понимающе переглянулся с невестой.

- Мы уступим матушке в меньшем, чтобы впредь не раздражать ее в большем, не так ли?

Девушка кивнула в знак согласия.

Ангерран, слушая их, тоже улыбнулся:

- Невесты, по крайней мере, радуются, примеряя свадебные платья! Но что испытывают женихи, когда портные играют ими, как куклами, готовя для них свадебные наряды! Никогда не думал, что это так утомительно!

Луитберга ласково подмигнула жениху:

- Потерпи, уже недолго осталось ждать! Уже гости съезжаются на нашу свадьбу!

Тут раздвинулись ветки кустов, и из них, как из зеленой рамки, выглянули Лисята вместе с маленьким принцем. Оба мальчика забавно сморщили носы, услышав разговор старших.

- Ах: свадьбы, наряды, гости, приглашения! Только об этом теперь и услышишь! - Аледрам пренебрежительно пожал плечами.

- Здесь скоро станет совсем скучно, если мы их не развеселим! - поддержал Аделард, и скорчил забавную рожицу, изображая надменных, занятых только собой молодоженов.

Аледрам присоединился к брату, и они устроили настоящую пантомиму. Так что маленький принц, поглядев на них, покатился по траве со смеху, и долго не мог успокоиться.

Король с Матильдой и Ангерран с Луитбергой взглянули на разыгрывавшуюся перед ними пантомиму, и, в свой черед, не могли удержаться от смеха.

***

Этот смех достиг отворенного окна майордомского кабинета, где вновь сидели за столом сам граф Кенабумский, принц Дагоберт и сенешаль Варох. Услышав звонкие молодые голоса, все трое улыбнулись, узнав их. Но только на мгновение - у них еще было достаточно дел, которые следовало решить, пока молодежь веселилась.

Карломан держал в руках письмо Нантильды Окситанской, посланное ей из Беллифонтена перед отъездом. Он прочел вслух:

- "Увы, мой доблестный племянник: недостойная жизнь моего внука Реймбаута всегда будет лютым отчаянием моего сердца, также как и смерть моей дочери Арнауды. Но я сумела, во всяком случае на время, обуздать его честолюбивые замыслы, обещая при первых же слухах о новых интригах отправить его долговые расписки кредиторам, что возьмут плату не золотом, но кровью."

Дагоберт одобрительно кивнул:

- Моя сестра тверже духом, чем я опасался! А помимо того могу добавить, что Реймбауту ничего не остается, как присмиреть. Его дядя, герцог-узурпатор, вновь примирился с дочерью барона Гримальди, так что их семейство отказало претенденту в поддержке. Принцы крови также отказались помогать ему. Так что он теперь остался один.

- А что у нас с принцами крови? - живо переспросил Карломан. - Стало быть, они готовы поддерживать королевскую власть, и не считают зазорным будущий брак короля с подданной?

- Как видно, принцы крови тоже изменились со времен твоего царственного брата, - удовлетворенно ответил Дагоберт. - Они согласились с выбором Королевского Совета. Наша будущая государыня Матильда завоевала общее уважение, доказала всем, что достойна быть королевой. Кроме того, у нее теперь есть сильные покровители и помимо тебя, в лице старших дам в семье, - он подразумевал обеих вдовствующих королев.

Зеленые глаза Карломана радостно сверкнули.

- Да поможет Матерь Богов! Наконец-то все идет на лад! - воскликнул он.

И снова до него долетели звонкий смех и веселые молодые голоса. Там, в саду, были и трое его сыновей. И граф Кенабумский поглядел в полуоткрытое окно.

Дагоберт, догадавшись, о чем думает его зять, многозначительно проговорил:

- Надеюсь, что и впрямь главные проблемы Арвернии на данный момент решены! Теперь ты мог бы уделить побольше внимания и своей семье. Пора готовиться к свадьбе, даже к двум. Шутка ли - ваш с Альпаидой первенец совсем скоро женится, еще раньше, чем король! И не забывай, что у тебя есть жена, которая в последнее время редко видит тебя. Хоть Альпаида ничего не говорит, но я вижу, как она скучает по тебе.

Карломан встрепенулся, как бы пробуждаясь ото сна.

- Ты, разумеется, прав, батюшка Дагоберт! Благодарю тебя за совет и за поддержку все это время! Конечно же, я буду счастлив побольше времени проводить с женой и сыновьями. Однако сперва у меня есть еще одно неотложное дело...

Он взглянул на Вароха, сидевшего молча. Тот ответил другу таким же многозначительным взором синих блестящих глаз.

Затем Карломан проговорил извиняющимся тоном:

- Прежде всего я хочу встретить свою матушку и батюшку Теодеберта, раз уж они скоро должны приехать!

- Нам нужно немного размяться, от этого сразу прибавится сил, - добавил Варох.

И оба друга улыбнулись так хитро, что Дагоберт Старый Лис сразу понял, что они затеяли нечто необычное, как в детстве. И он проговорил, поднявшись с кресла:

- Ладно, если так, я предупрежу Альпаиду, что ты собираешься уехать...

Карломан вздохнул, подумав о возлюбленной супруге. Но Варох сказал ему:

- Альпаида простит тебе недолгое отсутствие, ведь ты должен встретить матушку!

***

Спустя некоторое время по широкому цветущему лугу мчались два исполинских волка, угольно-черный с зелеными человеческими глазами и серебристый, синеглазый. Они бежали, нет - летели, куда быстрее самых лучших верховых коней. Их сильные мышцы перекатывались под холеным блестящим мехом. Оба огромных зверя явно наслаждались своей свободой и возможностью вот так мчаться по весеннему раздолью, чтобы ветер свистел в ушах. На бегу они улыбались по-волчьи, скаля свои крупные белые зубы. Такая улыбка могла бы устрашить кого угодно, но волки выбирали путь так, чтобы не встречать людей.

И они мчались дальше, радуясь своей силе и быстроте своих неутомимых лап. То пускались наперегонки, а то высоко подскакивали над медоносными травами, над белыми и золотистыми зарослями донника. Порой они опрокидывались наземь и катались по траве, кувыркались, махали лапами, и, вскочив, отряхивались от цветочной пыльцы. Могучие, грозные звери резвились, как игривые щенки. А порой так же шутливо боролись между собой: прыгали, толкались, возились, стараясь повалить друг друга. И снова мчались вперед, преисполненные сил, упиваясь своей свободой. Они радовались слишком редко выдававшейся возможности размяться на воле, сменив облик.

Их путь лежал к главному проезжему тракту, ведущему из нового Дурокортера в древний Кенабум, и далее - в Арморику, землю чудес. По этому тракту ехали, уже приближаясь к столице, королева Гвиневера Армориканская, ее супруг, герцог Теодеберт Миротворец, и вдовствующая герцогиня Нантильда Окситанская. Они ехали в карете, украшенной гербом Арморики. Их сопровождала, верхом и на старинных колесницах, свита из "детей богини Дану" в их исконных облачениях, в пледах, расцветка которых указывала на клановую принадлежность каждого. Потомки Матери Богов собирались славно повеселиться на свадьбе сына своего таниста, да и перед арвернами стремились показать себя!

Карломан и Варох, обернувшись волками, спешили навстречу королеве Армориканской, чтобы первыми сообщить ей радостную весть, что и у Арвернии теперь будет настоящая королева, а не ее тень.


***

И вот, наконец, при королевском дворе пышно отпраздновали свадьбу Ангеррана Кенабумского и Луитберги Андосийской. И Карломан с Альпаидой исполняли свои обязанности, как подобало родителям жениха. Они приняли в свою семью первую невестку, и, тем не менее, оставались столь же молодыми, полными сил и красоты.

На свадьбе, состоявшейся, в знак почета, в тронном зале королевского замка, присутствовало множество гостей. Сам король Хлодеберт VII со своей невестой, Матильдой де Кампани, почтили свадьбу королевского кузена, и богато одарили молодоженов.

На этой свадьбе вновь скрещивались пути давних знакомых. Некоторые из них, пожалуй, уже и не увиделись бы в Срединном Мире, если бы не столь важное событие.

Так, герцогиня Нантильда Окситанская вновь смогла повидаться со своей сестрой, герцогиней Билихильдой Андосийской. Они, на время отвлекшись от горестей своей прожитой жизни, усладили сердце воспоминаниями юности. К счастью, рядом с ними еще находился младший и последний из их братьев, деливший с ними забавы детства и юности, Лисенок Дагоберт.

Встретились и бывшие соперницы: королева Гвиневера Армориканская и бабушка короля Арвернии, Радегунда Аллеманская. Они держались друг с другом очень вежливо, со всем возможным почтением. Им уже давно нечего было делить, однако тень несчастного Хлодиона продолжала витать между ними. Но обе государственных дамы отдавали друг другу должное, и были способны сдерживаться. За долгие годы они смирились с неизбежной судьбой, и стремились заботиться о сегодняшнем и завтрашнем дне, не вороша прошлого. Ведь вскоре после свадьбы Ангеррана Кенабумского должна была состояться и свадьба короля.

И вскоре, в назначенный день и час, король Хлодеберт VII привел к алтарю Фрейи прекрасную Матильду де Кампани и надел ей на руку свадебный браслет, в то время как Верховный Жрец произнес над ними слова свадебного обряда. И пламя зажглось на алтаре в приделе Фрейи, Ездящей на Кошках. Но вокруг золотистого огненного сияния клубилась тень. Огонь так и не смог развеять ее. Однако Хлодеберт сжал обе руки жены, протянутые к нему, и заглянул ей в глаза, так что у нее исчезли все сомнения. А потом он поцеловал ее - долго, горячо и с такой радостью, что у Матильды сладко замерло сердце.

Так Матильда сделалась королевой Арвернии. И, поскольку она к тому времени уже достигла полного взаимопонимания со своим царственным супругом и завоевала уважение окружающих, она и впредь всегда поступала с осознанием долга, исполненная здравого смысла. Таким образом, Матильда грамотно разбиралась в государственных делах, и Хлодеберт охотно советовался с ней. Она действовала, как достойная ученица Карломана и Альпаиды, которые по-прежнему при необходимости оказывали ей поддержку.

Да, у Хлодеберта и Матильды воистину было все, чтобы счастливо править долгие годы! И Арверния под их властью обещала сделаться сильным, процветающим королевством. Счастье молодой пары еще больше упрочило рождение через год дочери, принцессы Адельгейды, маленькой копии своей матери. В тот же год и Луитберга родила Ангеррану первенца, Хлодиона.

О детях короля от первого брака Матильда продолжала заботиться, как о своих собственных, и они, подрастая, любили ее, как родную мать. И все-таки, царственные супруги надеялись, после маленькой Адельгейды, иметь еще детей.

Можно не сомневаться, что так бы и произошло. Но, увы, счастье Матильды длилось недолго. Она овдовела всего через два года после свадьбы.

На Хлодеберте VII, что мог стать одним из лучших королей Арвернии, скрестились сразу два проклятья. Проклятье вейл, губившее королей, и проклятье граги, духа-хранителя, носительницей которого была королева Бересвинда Адуатукийская.

В жаркий летний день, в резиденции возле озера Беллифонтен, Паучиха дала роковой совет своему старшему сыну искупаться после тренировки в прохладной воде озера. От купания у разгоряченного короля жестоко разболелась голова, а наутро у него случился удар. Хлодеберт VII умер в возрасте всего двадцати двух лет.

В то же самое время на границе с Окситанией начались беспорядки. Изгнанник Реймбаут все-таки собрал себе союзников, и теперь опасность грозила уже южным рубежам самой Арвернии. В последний день своей жизни король Хлодеберт как раз получил донесение, свидетельствовавшее, что Арвернию втягивают в войну за Окситанское наследство. Он еще успел написать предупреждающее письмо Карломану, прежде чем прилив крови разорвал его мозг. Но это ничему не помогло.

После смерти короля на трон взошел его сын, пятилетний мальчик. Регентом при нем стала бабушка, королева Бересвинда, в соправительстве с Карломаном и Дагобертом.

А для овдовевшей королевы Матильды все изменилось раз и навсегда. Ее супруга, любящего и любимого, не стало так внезапно и быстро! А вместе с ним исчезло и ее влияние на государственные дела. Ей не позволили даже войти в регентский совет. И та, кто могла стать великой королевой, превратилась в ее тень.

А между тем, наступило время Окситанской войны. Королева Бересвинда сочла нужным поддержать претензии Реймбаута. А его дядя обратился к помощи нибелунгов, с которыми состоял в родстве. Тогда, чтобы заручиться поддержкой арвернов, Реймбаут пообещал, что Окситания станет вассалом их короны, если ему помогут получить престол. Что ж: Окситания, богатая и плодородная, ведущая морскую торговлю с богатыми южными странами, была лакомым кусочком, и арверны втянулись в войну, которой суждено было стать самой кровопролитной за последние столетия.

Тем не менее, герцог Реймбаут был известен правителям Арвернии, как коварный и бесчестный человек, ненадежный союзник. Новым сюзеренам было необходимо, чтобы кто-то следил за герцогом Окситанским и представлял их интересы при его дворе.

И Карломан, скрепя сердце, был вынужден отдать в жены Реймбауту свою ученицу и верную подругу - вдовствующую королеву Матильду. Он поговорил с ней начистоту, чувствуя себя виноватым, совсем так же, как в тот раз, когда сообщил ей о необходимости пройти проверку у жриц.

Но Матильда не зря была королевой Арвернии. Она понимала, что лишь величайшая государственная необходимость принуждает Карломана отдать ее в жены бесчестному Реймбауту. Уж она-то знала, на что способен ее будущий супруг, еще в детстве став невольной свидетельницей его интриг! Матильда поняла, что Карломан рассчитывает на ее ум, что ей одной по силам совладать с коварством герцога Окситанского. И она согласилась выполнить просьбу своего наставника, который стал ей еще дороже, чем в юности.

Матильда, что была тенью королевы, стала герцогиней Окситанской.

В этом браке не могло сложиться ни любви, ни уважения ни с одной из сторон. Герцог Реймбаут, погубивший родную мать, не был способен испытывать теплых чувств ни к кому. Он уже тяготился вынужденным повиновением арвернам, которые сражались за его интересы, хоть и сознавал, что без них не удержит власть. Вместе со своими приближенными любимцами он оскорблял Матильду и угрожал ей, вымещая злость.

Единственным светлым лучиком в ненавистном для Матильды браке было рождение сына Раймунда. Но и он находился при матери, только пока был совсем мал. Как только наследник немного подрос, его отец стал угрожать отнять его у Матильды.

Огорчения герцогине Окситанской приносили и творившиеся вокруг события, на которые она никак не могла повлиять. Война за Окситанское наследство продолжалась. В 808 году забрезжил свет в отношениях Арвернии с Нибелунгией. Они уже готовы были заключить мир, признав Окситанию вассалом Арвернии. Но свирепый арвернский военачальник Одиллон Каменный напал на приграничную крепость, которой владел наследный принц Теодорих Нибелунгский, и самого принца убили вместе с женой и почти всем гарнизоном. Нибелунги ринулись мстить, и закипел новый этап войны, куда более жестокий и кровавый.

А вслед за войной на оскудевшую землю Арвернии пришел и мор: оспа, пришедшая со стороны Окситании. Она опустошила множество домов, от деревенских хижин до королевского дворца в Дурокортере. То был Черный Год, как его сразу же назвали летописцы. Год, когда Арверния потеряла, одного за другим, трех королей.

Первым умер от оспы пасынок Матильды, малолетний король Хлодеберт VIII, которого его царственная бабушка отпустила погулять по городу, не придав значения донесениям о вспышках болезни. Так от потомства Хлодеберта VII остались только две дочери, принцессы Регелинда и Адельгейда, к счастью, не заразившиеся оспой.

На престол взошел средний сын Паучихи, Теодеберт II. Но он правил всего несколько месяцев: та же безжалостная оспа скосила и его вместе с женой и детьми. Его малолетнего старшего сына успели провозгласить королем, но и он умер вскоре после отца, от той же болезни.

Теперь королем сделался последний из братьев, Хильдеберт IV. Это был сильный и воинственный юноша, склонный к припадкам ярости. К сожалению, он не получил правильного воспитания по вине своей матери, королевы Бересвинды. Он прислушивался обыкновенно к советам матери, хотя также глубоко чтил и своего дядю, майордома Карломана Кенабумского.

При дворе складывалась двойственная, неустойчивая обстановка. В этом убедилась Матильда Окситанская, когда, после нескольких лет их злосчастного брака, герцог Реймбаут отпустил ее домой. Он оставил себе сына, а жена больше не была ему нужна, и он позволил ей жить отдельно, с тем, чтобы Матильда представляла интересы Окситании при дворе и в Королевском Совете Арвернии.

За прошедшие годы Матильда столько раз вспоминала своего первого супруга! Она с горечью думала о том, что, если бы Хлодеберт был жив, не только ее судьба, но и все будущее Арвернии было бы совсем иным. Но уже ничего было нельзя исправить, слишком много воды и крови утекло с тех пор! И сама герцогиня Окситанская была уже не прежней девочкой, исполненной веры в лучшее. К Дурокортерскому двору вернулась зрелая женщина, многое пережившая, повидавшая и счастье, и горе, и боль утраты. Трагедии ее жизни запечатлелись едва уловимыми признаками на ее все еще прекрасном лице, в глубине ее ярких синих глаз. Герцогиня Окситанская научилась быть хитрой, научилась льстить и лавировать между противоборствующими сторонами.

Умея подыграть каждому, Матильда Окситанская на самом деле была истинной союзницей лишь Карломану Кенабумскому, своему давнему наставнику, соратнику и другу. Ее любовь к нему подобающе преобразилась с годами, но пережила все испытания и стала лишь сильнее. Благодаря этой любви и урокам Карломана и Альпаиды, Матильда выдержала все и сохранила без ущерба свое человеческое сердце. И вот, она сделалась способной на равных держаться с Почти Королем и его великолепной супругой. Она могла, в свою очередь, стать мудрой советчицей и верной опорой для тех, кто сделал ее королевой. Потому что никто не мог поручиться, что и самые могущественные люди в Арвернии не испытают трудных дней.

К счастью, наконец, закончились главные бедствия - болезни и война с Нибелунгией, унесшие столько жизней. Заключая мирный договор, Карломан Кенабумский сосватал своему царственному племяннику, королю Хильдеберту IV, нибелунгскую принцессу Кримхильду. И она приехала в Дурокортер, чтобы, в свою очередь, стать королевой. Или же тенью королевы при своей свекрови, безжалостной Бересвинде Адуатукийской. Потому что ее супруг не похож был на своего старшего брата, Хлодеберта VII, а сама Кримхильда, гордая и смелая, не обладала дипломатическими дарованиями Матильды.

***