Жертвоприношение нерпы - глава 2

  Инцидент столь взбудоражил весь порт, что дальнейшая работа в тот день не задалась: вернувшись ко своим обязанностям, работники вечно задирали голову, в очередной раз, не веря глазам, разглядывая русалку. Служащие прибывавших кораблей, часто даже не разгружая улов, спешили к сети, будто еще в море узнали о произошедшем. В итоге толпа, меняя состав участников, сохранялась вокруг ундины весь день. Как и вокруг Филиппа Мейера, вынужденного раз за разом повторять историю чудесного обретения нового глаза – к вечеру он, бывалый моряк с крепким и звучным голосом, не выдержал и осип.

  Я мало обращал на это внимание: меня переполнял тихий восторг от воссоединения с той, о ком я грезил всю жизнь. Одно нахождение подле нее изнутри раздувало парусом грудь; и я был готов воспарить, кружиться вокруг сетей, не смея коснуться волос и бледной глянцевой кожи.

  Емкость набралась за пару часов, но выдвигаться к моему дому было решено ближе к ночи: ехать предстояло не торопясь, чтобы не повредить «груз». Скрытые теменью, мы также меньше рисковали привлечь к цистерне внимание. Я написал жене, что раньше вернуться не получается, но что она обязана меня дождаться. Теперь я маялся болезненным ожиданием.
  Наконец резервуар закрепили на прицепе одного из незанятых тягачей и подогнали машину под кран. Лебедка вновь лязгнула, сеть медленно поползла в воду.
Прощаться с русалкой собрался весь порт. Пара десятков крепких, огрубевших мужчин махали руками, кричали и едва не подскакивали на месте, как дети. Та принялась радостно и бездумно, скорее повторяя за остальными, махать всем в ответ, пока полностью не скрылась в воде. Когда ундина вновь высунулась, опершись о борт цистерны, по толпе прокатилась волна восторга.

- Удачной передержки, девочка! – крикнул Пип и, сорвав с рядом стоящего кепку, стал махать вслед.

  Под всеобщий радостный гул я с трудом пробился к кабине водителя. Занял место слева, хлопнул дверью. Мы тронулись.
  ***
  Не успели заглушить двигатель, как Мэрил выбежала на улицу. Поверх домашнего платья она накинула теплый махровый халат; несколько прядей волос было накручено на бигуди, остальные – как морские барашки непослушно спадали на плечи.

- Что-то случилось? – сразу выпалила она, не здороваясь, и испуганно смотря на тягач.
- Здравствуй, милая, - как можно спокойнее ответил я с подножки, - можно и так сказать. Но, думаю, ты будешь в восторге, когда все узнаешь.

  Моя жена была художницей. Она родилась в обеспеченной семье и могла выбрать занятие по душе. А потому большую часть времени проводила на пленэрах, иногда иллюстрируя книги не столько для заработка, сколько для отрады отца – в юности он снимал ей квартиру и покрывал все расходы; деньги она тратила легко и изящно, что лишь подчеркивало ее принадлежность к высшим слоям, а не выставляло транжирой.   
Мы познакомились во время одной из ее творческих вылазок, когда она недалеко от порта Уитби рисовала старый маяк. Я возвращался с обеда и, заметив на лужайке миниатюрную блондинку с мольбертом, беззвучно остановился у той за спиной. Понаблюдав пару минут, как акварели под ее кистью наливаются сочной жизнерадостной синью, я спокойно заметил:

 - Впервые вижу, чтобы у кого-то на картине море улыбалось.

Девушка даже не вздрогнула и с готовностью обернулась.

- А вы разве видели много картин? – лукаво улыбнулась она.
- Картин, возможно, и не так много, а вот море видел сполна, - чувствуя, что это мой шанс, я продолжил так же уверенно, - а еще я повидал достаточно женщин, но ни у одной не встречал такой лучезарной улыбки. Теперь я понимаю, как у вас выходят такие пейзажи.

  На мгновение в ее голубых глазах блеснула искра, словно скользнул первый рассветный блик по воде, затем в них растеклась спокойная нежность. Я вежливо улыбнулся в ответ и сделал аккуратный поклон.

- Мое имя Самюэль Хэйг, мисс, был бы рад продолжить наше знакомство.
Она протянула мне тонкую, в песчинках веснушек ладонь.
- Можете называть меня Мэрил. Взаимно.

  Теперь позади было уже двенадцать лет брака. Выносив двоих детей, чьему воспитанию отныне посвящались почти все силы и время, она слегка растеряла веселость. Суетливость сменила былую легкость движений, а быт вынужденно поставил Мэрил на землю. Но для меня эти изменения не стали чем-то значительным: просто теперь манеры жены походили не на горный ручей, а степенную равнинную реку. А главное - мы вдвоем так же, как раньше, любили море. И, думаю. я продолжал так же любить ее.

  Сейчас же Мэрил, запахнув с беспокойством халат, приблизилась к тягачу.

- Босс, а как мы вынувать-то ее будем? – вылез из кабины водитель и подошел ко мне, задумчиво сняв кепку.

  Мы с ним задумчиво вскинули головы и услышали откуда-то сверху плеск. Я совершенно не подумал о том, как перенести русалку из цистерны в бассейн.

- Вот тут сложно… - следуя старой привычке, я в задумчивости прикусил ноготь. – Если вдвоем встанем на кабину, она выдержит?
- Этак должна, - так же задумчиво отозвался тот.
- Тогда сейчас разберемся, - с этими словами я через плечо, не сводя с цистерны взгляда, обратился к жене как можно нежнее, - милая, ты не могла бы принести покрывало или какую-нибудь плотную простынь?
- Да скажи наконец, что происходит? – ее голос испуганно задрожал.
- Кажется, я тебя попросил.

  Она молча сорвалась с места и спустя пару минут появилась снова с плотным уличным пледом в руках. Я выхватил его и взобрался на кузов, водитель полез следом.

  Оказавшись на высоте футов в десять, я лишь мельком огляделся вокруг. Еще никогда я не видел наш коттеджный поселок с такой высоты: дома будто вырезали с их мест, зияющие пробоины трафаретов укрывались за сумрачной дымкой. В резервуаре раскачивалась непроглядная чернота, вторя которой казалась, покачивалась в лунном свете и улица. Но в этот момент откуда-то со дна цистерны раздался глухой гул. Я сразу сосредоточился, в животе тугим комом собралось напряжение.
  По ногам нас резко обдало волной брызг, и русалка показалась над кромкой воды. Из-за железного борта на нас без какого-либо выражения уставились светлые и мутноватые, как у рыбы, глаза. Боковым зрением я заметил, как служащий боязливо попятился, но тут же я первым кинул покрывало и, ухватив русалку где-то под грудью, потащил на себя.

- Чего встал?! Помогай, мать твою, - выдавил я, с едва держась на ногах. Водитель опомнился и поволок ее вместе со мной. Снизу донесся испуганный крик.

  Невероятных усилий стоило сохранять равновесие и не выпускать ношу из рук. Под пледом, напрягая крепкие мышцы, вырывалось упругое мощное тело, будто приходилось держать нарвала или дельфина. Я изо всех сил стиснул руки, охваченный архаическим страхом перед существом, очевидно, сильнейшим меня самого. Миг - я уже готовился полететь в цистерну с водой, но русалка с силой ударила хвостом о металлический борт. Нас повалило на землю.

-  Господи, да что здесь происходит? – Мэрил уже едва не плакала от испуга.
- Отойди с прохода, - с трудом процедил я сквозь зубы.

  Русалка, не в силах сбросить с себя плед, билась на земле выброшенной макрелью. Я быстро схватился вновь, на ощупь прижав ее руки плотно к торсу. Напарник тоже опомнился и стиснул хвост так, чтобы она не ударила в ответ плавником. Мы потащили груз в дом, Мэрил молча нас пропустила.

- Сейчас сразу налево сворачивай, там лестница вниз.

  Я держался на ногах из последних сил, от постоянной борьбы все тело ломило. Единым порывом мы стащили ношу в подвальный этаж и выбросили в крытый бассейн с оглушающим плеском, под потолком заметалось эхо. Окончательно обессилев, я полу-лег прямо на уложенный плиткой пол и обтер пот рукавом.
В ту же минуту за нами вбежали Мэрил и дети, уже одетые в пижамы. Они нерешительно столпились в дверях, переводя взгляд то на меня, то на рабочего подле; то на плавающий в воде темный ком.

- Ну что, дети, - я все не мог отдышаться, - вы же мечтали увидеть русалочку?

  В бассейне русалка наконец выпуталась из пледа и, ударив по воде хвостом, отплыла к противоположной стене. Под холодным искусственным светом она выглядела не столь величественно, как в ту ночь, когда ее тело серебрила луна - кожа казалась тусклее и отдавала зеленоватой болезненной серостью как у свежего трупа. Но дети этого не заметили. Им не с чем было бы сравнивать. Задыхаясь от восторга, они побежали к бассейну.

- Не подходите слишком близко, она тоже очень напугана и устала, - вяло предостерег их я. А затем обернулся к жене.

  Мэрил стояла, опершись о дверной косяк, и все не могла отдышаться. Сползшие бигуди висели возле лица, зацепившись за спутанный волос; халат болтался где-то в ногах. Она заглядывала мне в лицо со смесью восторга и ужаса, будто ища ответ на свой немой вопрос. Я устало рассмеялся.

- Дорогая, ты не могла бы принести нам выпить? Кажется, после сегодняшних приключений я даже встать не смогу.

  После этих слов она вздрогнула, будто придя в себя. Поправила съехавший халат, кивнула. И вышла.
  ***

  Спустя с полчаса, когда я дважды выпил виски со льдом, шофер, влив в себя крепко сваренный кофе, откланялся и уехал. Мы всей семьей собрались в цокольном этаже: я так же полулежал на полу, дети дурачились у бассейна. Джеймс случайно обрызгал русалку, которая все это время рассматривала нас из угла, высунув только голову. Сын попятился в легком испуге, но та лишь махнула рукой, вызвав ответный поток брызг. Теперь дети плескались уже втроем, как с дельфином.

- Милый, скажи, а как она у вас оказалась? - Мэрил тихо присела подле меня с еще двумя стаканами виски.
- На одном из судов сегодня выловили. Вместе с рыбой, - без слов я принял у жены стакан и благодарно кивнул, - ее негде было оставить, кроме как у нас.
- А ммм… я хотела спросить, - она еще сильнее понизила голос, будто говорила о чем-то постыдном, -  сколько примерно мы будем ее здесь держать?

  От мысли, что с русалкой когда-то придется расстаться, раздражение ужом скользнуло по пищеводу. Однако я быстро себя подавил и пожал плечами с деланным равнодушием.

- Мы должны разобраться, как русалка вообще подплыла так близко к берегу. Возможно, она ранена или больна, для наблюдений нужно время. Никто бы себе не простил, выпусти ее в море и найдя труп на утро.
- Это да, ты прав, - задумчиво согласилась Мэрил, не сводя взгляд с ундины. – Надеюсь, мы сможем правильно ее кормить.
- Наверняка она питается рыбой, в худшем случае какими-то водорослями. Ничего из того, что нельзя было бы выловить или купить в магазине, - я усмехнулся, - вот попадись нам какая-нибудь индийская русалка, пришлось бы понервничать.
- Папа! – окрикнула меня Полли, силящаяся отдышаться и мокрая до макушки. – Папа, а как русалочку зовут? Или она просто русалочка, как у Андерсена?
- Не надо как у Андерсена, там русалочка умерла из-за принца, - Мэрил вскочила к детям, - и вообще, отойдите, оба вымокли насквозь!

  Мэрил оттащила детей, прижав их к себе и вытирая им волосы полой халата. Русалка вопросительно на них уставилась, будто ожидая продолжения игры. Жена обернулась, они уставились друг на друга.

- Но без имени и правда нельзя… Дорогой, есть идеи?
- Ты знаешь, я в этом ужасен, мне даже судно трудно назвать.
- Да уж. Хорошо, что детям я имена выбирала, - с нежностью улыбнулась она, вытерев Джеймсу нос, и задумалась. – А знаешь, мы сейчас работаем над немецкими сказками, и там русалок по-другому называют… Никсы, кажется?
- Думаешь, Никса? – я отклонился, чтобы зрительно «примерить» русалке ее новое имя. – Мне в целом нравится.
- Никса! – радостно вторили дети. Вырвавшись у матери, они бросились обратно к воде и, присев на корточки, принялись повторять. – Ты поняла, что тебя зовут Никса? Тебе же нравится?

  Она довольно долго смотрела на детей бездумным стеклянным взглядом. Наконец вместо ответа она окатила их волной брызг. С хохотом Никса ударила плавником по воде и скрылась на дне бассейна.