1. Волчица и Принц

© Copyright Menectrel и Леди Барлог (Дарья Шматок)

Волчица и Принц

(Май 762 года. Арверния. Кенабаум. Гвиневера\Хлодеберт, Дагоберт Лис, Адальрик VII Вещий, Риваллон Сто Ворон)

***

Королева Гвиневера Армориканская была провозглашена правительницей, будучи еще совсем маленькой девочкой, после гибели своей матери, королевы Игрэйны, в битве с оборотнем-выродком. Во время ее малолетства, Арморикой фактически правили ее отец, Риваллон Сто Воронов, и дед, Брохвайл Верный, граф Кемперрийский. Тем не менее, девочку воспитывали всерьез, готовя к трудной миссии королевы-вассала, подчиненной короне Арвернии.

К чести арвернского двора, там тоже заботливо приняли маленькую королеву. Король Адальрик VII и королева Балтильда Адуатукийская искренне любили очаровательную рыжеволосую и зеленоглазую девочку, и воспитывали ее наравне с собственными детьми. Кроме того, король Адальрик полагал, что самых способных из "детей богини Дану" полезно привлекать на свою сторону, на службу короне, чтобы они уяснили, что у Арморики нет другого пути, как вместе с Арвернией. Так было гораздо разумнее, чем подавлять очередное восстание "детей богини Дану"! И вот, Риваллон, отец Гвиневеры, служил в Королевском Совете, а сама маленькая армориканская королева воспитывалась при дворе. Там она ежедневно могла убеждаться в могуществе их сюзерена, и в то же время в совершенстве узнавала язык и обычаи арвернов, которые были к ней добры. Расчет короля Адальрика Вещего вполне оправдался. Для маленькой королевы Арверния стала не страной завоевателей, но второй родиной. Детские впечатления - самые сильные, и королеве "детей богини Дану" предстояло на всю жизнь стать верной сторонницей мира между народами.

Но, когда Гвиневера подросла, ее дед, регент Брохвайл, вызвал девочку обратно в Арморику. На самом деле, необходимо было научить королеву обычаям ее народа. Гордые, несговорчивые "дети богини Дану" не приняли бы правителя, утратившего принадлежность к их племени. Дома Гвиневере спешно пришлось сменить шелковые платья на шерстяной плед в цветах королевского клана, а вместо величественного Кенабумского святилища взывать к богам своей родины среди мегалитических камней, под открытым небом, как было принято у ее племени испокон веков.

Была, впрочем, и еще одна причина, по которой Гвиневеру вызвали домой. Ведь она, как и ее мать, доблестная королева Игрэйна, уродилась бисклавре - оборотницей-волчицей. Об этом "дети богини Дану" предпочитали помалкивать при Арвернском дворе, на всякий случай. А вот позаботиться о правильном воспитании юной королевы было необходимо! Ее дед по отцу, Брохвайл Верный, сам оборотень, не только научил девочку правильно превращаться и владеть собой, сочетать в себе лучшие черты обеих половин. Он также познакомил Гвиневеру с могущественными владыками ши, открыл ей, какие возможности таятся в их руках. На протяжении нескольких лет юная королева не уставала узнавать тайны мироздания, о ее родичах-ши, Хранителях Земли. Она осознавала, как глубока и многогранна жизнь во всех ее проявлениях, и как велика ответственность тех, кто наделен большими дарованиями, и, к тому же, облечен властью. Гвиневера открывала для себя все заповедные места: и тайные лесные уголки, и зачарованный остров Тир-на-Ног, куда людям был заказан путь. Все были ее друзьями: и хозяин озера, кельпи Морган, и владыка лесных чащоб, Келин Пастырь Деревьев, с которым Гвиневеру познакомила ее мачеха, Шамара Лесная. Все делалось внятно юной королеве: и жизнь мелких ши, таких, как брауни или пикси, и величавые празднества могущественных сидхе. Она узнала также о влиятельном Совете Бетморры, созданном Хранителями, чтобы определять судьбы Других Народов. Все волновало юную Гвиневеру, и во всем она очень скоро научилась разбираться.

Так она выросла, принадлежа равно своему народу - "детям богини Дану", арвернам, которых научилась чтить, и Хранителям, одной из которых ей предстояло быть.

Повзрослев, юная королева превратилась в изумительно красивую девушку, стройную и белокожую, с волосами цвета пламени и яркими, как у всех оборотней, изумрудно-зелеными глазами. Жизненная сила кипела в жилах молодой бисклавре, и она стремилась все узнать и повидать, все увидеть собственными глазами, все понять. Оборотничество открывало ей великие возможности.

И вот однажды, весной 862 года, когда Гвиневере исполнилось шестнадцать лет, отец Гвиневеры, Риваллон Сто Воронов, приехал за дочерью, чтобы пригласить ее к Арвернскому двору, по случаю важного праздника. Полтора года назад наследный принц Хильдеберт женился на моравской княжне Брониславе-Брунгильде, и в конце прошлого она подарила мужу первенца, тоже нареченного Хильдебертом. Род потомков Карломана Великого надежно продолжался в будущее! А теперь, подготовив настоящий праздник, король Адальрик VII пригласил в Кенабум всех своих родичей и вассалов. Разумеется, королева Гвиневера Армориканская, почти что приемная дочь королевской четы, должна была посетить торжество.

Наконец, она въехала в древний Кенабум, на игривой рыжей кобылице, выбранной под цвет волос, в сопровождении свиты из благородных "детей богини Дану". Этот город был дорог ей, потому что здесь прошло ее детство, но еще и потому, что некогда он был воздвигнут ее предками, и даже теперь, сотни лет спустя, в его планировке оставалось многое от "детей богини Дану".  А их потомки вышли встречать королеву Арморики и радостно приветствовали, словно сама юность и сияющая красота Гвиневеры обещали их народу долгожданное обновление.

Едва она со своей свитой въехала в город, как впереди звонко запели трубы, и звучный голос герольда провозгласил:

- Их Высочества принцы Хлодеберт и Дагоберт встречают королеву Гвиневеру Армориканскую!

Тотчас после этого оповещения, навстречу "детям богини Дану" выехал целый отряд рыцарей, одетых в самые яркие придворные одеяния, со знаками королевского ириса, многократно повторенными в различных деталях их облачения. Ими предводительствовали двое юношей, ловко правившие конями. Взглянув на Гвиневеру, они оба поклонились ей, не сходя с седла, и она улыбнулась, узнавая их. Однако промолчала, позволяя принцам первыми начать беседу.

Но старший из юношей, черноволосый, крепкий и статный, с волевым подбородком, раз взглянув на Гвиневеру, уже не сводил с нее восхищенных глаз. Он проговорил, подъехав ближе, чтобы поцеловать руку девушки, обтянутую тонкой перчаткой из белой замши, вышитой золотом:

- Приветствуем тебя, прекрасная Гвиневера, королева Арморики, во владениях нашего отца, короля Адальрика Арвернского! Благополучно ли ты доехала до Кенабума, милостью Владык Асгарда?

Гвиневера перевела взгляд с одного принца на другого, удивляясь про себя, как сильно они повзрослели за те годы, что она прожила в Арморике. Были беспокойные, задорные юнцы, занятые только тренировками и поединками, мнившие себя великими воинами. А теперь перед ней предстали учтивые, любезные принцы крови. Гвиневера успела заметить на старшем из них рыцарские шпоры; младший, сообразно возрасту, еще был оруженосцем. Впрочем, подумав, насколько изменилась за эти годы она сама, девушка спохватилась, что им естественно было повзрослеть не меньше, и телом, и душой.

А в груди у нее под пылким взглядом старшего принца забилось что-то горячее, неистовое, словно цветок из чистого пламени. Любой оборотень безошибочно чувствовал, что к нему испытывают другие, и она сознавала, что восхищение Хлодеберта способно перейти в глубокую страстную любовь.

И она улыбнулась, немного покраснев, отчего стала в этот миг еще милее; ее глаза сейчас сияли, как звезды.

- Пусть светит вам вечное Солнце, Ваши Высочества, Хлодеберт и Дагоберт! - проговорила она по-арвернски. - Я счастлива видеть вас, вновь посетив Кенабум! Тем более, что я приехала по радостному поводу, не так ли? - она вновь переглянулась с юными принцами.

На сей раз ей ответил младший из них, Дагоберт, более худощавый, чем его брат, с острым носом и тонкими губами:

- Это правда, наша дорогая гостья! Наш старший брат Хильдеберт и его жена не нарадуются рождению первенца! Будь готова, что от тебя тоже потребуют тотчас же взглянуть на него.

- Со всей моей охотой! - весело пообещала Гвиневера. - Но в первую очередь я надеюсь приветствовать государя Адальрика и государыню Балихильду. Я сильно скучала по ним в Арморике!

- Мы проводим тебя в королевские покои! Ведь батюшка недаром поручил нам встретить тебя! - пообещал приглушенным голосом принц Хлодеберт. - Он оказал честь твоему роду, а также дружбе, существующей между Арвернией и Арморикой. Однако, я вижу, он понятия не имел, каких почестей достойна твоя красота!

Принц Дагоберт едва заметно нахмурился. А Гвиневера, взволнованная, но и обрадованная знаками внимания принца Хлодеберта, поехала между братьями, беседуя с ними. Риваллон, ее отец, уступил место юношам, а сам поехал позади, размышляя про себя.

По пути братья-принцы рассказывали своей гостье обо всех последних событиях при дворе и во всей королевской семье, о чем она могла не узнать, живя в Арморике. Проезжая по улицам города к древнему замку, воздвигнутому Карломаном Великим, юноши указывали, что переменилось здесь в последние годы, и сами отвечали на вопросы Гвиневеры. Причем старались не просто ответить, а развлечь гостью остроумной беседой, вызвать на ее лице улыбку, а в глазах - радость. Впрочем, старался в основном Хлодеберт. Ловко правя своим вороным конем рядом с девушкой, он после каждого слова взглядывал на нее, убеждаясь: понравилось ли ей? Он обращался к Гвиневере постоянно, а его брат, заметив, что между ними что-то происходит, держался скромно, не желая им мешать.

- Сегодня вечером в королевском замке состоится пир, в честь рождения Хильдеберта-младшего, - проговорил Хлодеберт. - А после будет бал. Не окажешь ли ты мне честь, согласившись на первый танец, государыня Гвиневера?

- Сын сюзерена не должен так обращаться к вассалке, - проговорила королева Арморики, скромно потупив глаза. Хотя при мысли о танцах неутомимой оборотнице сразу захотелось танцевать под звуки музыки до самого утра. - И мне не приличествует отказывать в столь учтивой просьбе!

- В таком случае, я приглашаю тебя на второй танец, благородная Гвиневера! - позволил себе вмешаться Дагоберт, напоминая им обоим, что танцы и беседы значат не больше, чем утонченная светская любезность.

- Охотно приму и твое приглашение на танец, любезный принц Дагоберт! - откликнулась девушка.

Однако Хлодеберт не переставал думать о том, как поразить королеву Арморики, ставшую за эти годы прекраснее всех знатных дам. Очень скоро он проговорил:

- На другой день у нас назначен рыцарский турнир, государыня Гвиневера! Прошу тебя: позволь мне перед боем повязать на копье твою ленту или иной знак твоей милости! Клянусь оком Всеотца Вотана: я уже встретил прекраснейшую даму при нашем дворе, за которую охотно вступлю в бой!

На мгновение Гвиневера узнала в Хлодеберте задиристого мальчишку, что, едва взяв учебный меч, воображал себя могучим Роландом. Но теперь его речь звучала иначе. Девушка подумала, что он, если придется, окажется готов сражаться и с настоящим врагом, защищая свою любовь, как волк защищает волчицу и детенышей. И она задержала на нем лучистый взгляд, глядя, как теплеет сталь в глазах принца.

- Мой цвет - изумрудно-зеленый, цвет холмов и лесов Арморики, - в этой фразе было все: и согласие признать себя дамой его сердца, и напоминание, что ради своей земли ей лучше все же не переступать грань куртуазной любезности.

Хлодеберт тихо вздохнул, но не сдавался. Про себя он уже размышлял, чем еще среди придворных развлечений можно произвести впечатление на прекрасную королеву Арморики.

Тем временем, вся процессия приблизилась к Кенабумскому замку, в то время представлявшему собой истинное чудо красоты. С волнением Гвиневера смотрела на высокие башни и остроконечные шпили, на скульптуры и барельефы самых разных существ, украшавшие стены.

Она со своими спутниками проехала через просторный двор и приблизилась к беломраморным ступеням замка. Двор был полон слуг, а на крыльце знатную гостью встречали придворные, как подобало.

Едва кобылица Гвиневеры остановилась у самого крыльца, принц Хлодеберт спешился первым и подал руку царственной наезднице. Он не мог уступить этой чести ни своему брату, ни отцу Гвиневеры, и никому из сопровождавших ее рыцарей.

Юная бисклавре улыбнулась уголками губ. При желании ей ничего не стоило спрыгнуть наземь самой, ловко, как кошка. Но следовало вести себя женственно и не привлекать внимания арвернов. А кроме того, она призналась себе, что ей просто захотелось, чтобы Хлодеберт поддержал ее. И девушка протянула ему ладонь, отметив, что его рука крепка и надежна. И, охотно позволяя принцу поддерживать ее под руку, направилась с ним в замок.

Чуткий, как лис, принц Дагоберт, сопровождавший брата и Гвиневеру, мысленно встревожился. Конечно, их царственные родители, особенно отец, всегда благоволили Гвиневере. Но неизвестно, что получится, если еще не женатый Хлодеберт всерьез влюбится в нее. Если не отец, то их старший брат Хильдеберт, помешанный на чести и могуществе Арвернии, наверняка воспротивится желанию Хлодеберта жениться на королеве вассальной Арморики.


И вот, юные принцы ввели Гвиневеру Армориканскую в королевские покои, к своим родителям - король Адальрику VII и королеве Балтильде Адуатукийской. По пути туда через длинные коридоры королевского замка, принц Хлодеберт вел под руку Гвиневеру, и они взволнованно ощущали прикосновения друг друга, так что их юные сердца сперва сладко замирали, а потом начинали биться часто-часто, с полной уверенностью, что бьются они ради друг друга.

Однако у дверей королевских покоев Хлодеберт нехотя отстранился, и Гвиневеру ввел туда ее отец, Риваллон Сто Воронов, как подобало по чину. Но принц все равно с трудом заставил себя отвести взгляд от прекраснейшей из девушек.

И вот, они вчетвером приблизились к царственной чете. Король и королева были рады увидеть свою воспитанницу, которую не видели несколько лет.

При ее появлении королева Балтильда положила на столик, стоявший рядом с креслом, письмо, которое только что читала. Дагоберт, замечавший все, разглядел на письме печать с гербом Аллемании.

А король Адальрик, названный Вещим, поднялся на ноги, приветствуя вошедшую даму, пусть даже она была его вассалом.

- Приветствую тебя, Гвиневера, королева Арморики! Как ты повзрослела! Какой красавицей сделалась! - проговорил он, не скрывая своего восхищения. И кивнул Риваллону: - Прими мои поздравления: большое счастье быть отцом такой прекрасной девы!

- И счастье, и затруднения, государь, в особенности если она королева, - проговорил Риваллон, подведя Гвиневеру ближе к приветствующему ее королю Арвернии.

Сама же Гвиневера изящно присела в книксене и склонила голову перед королевской четой.

- Приветствую тебя, государь Адальрик, и тебя, государыня Балтильда! Да хранят вас все благие силы и сопутствуют счастью и процветанию вашей державы!

Манеры и мягкий, певучий голос Гвиневеры еще больше расположили к ней не только обоих принцев, но и их родителей. Королева Балтильда улыбнулась ей со всей любезностью:

- Добро пожаловать ко двору Арвернии, прекрасная Гвиневера Армориканская! Я буду счастлива, если после праздников ты войдешь в мою свиту, станешь истинным украшением двора!

Юная королева Арморики вновь учтиво склонилась перед государыней:

- Почту за великую честь для меня, мудрейшая из всех королев!

В этот миг Хлодеберт, улучив момент, обратился к своим родителям:

- Если вы позволите, то я... то есть, мы с Дагобертом, - уточнил он, поймав взгляд младшего брата, - можем позаботиться о нашей прекрасной гостье во время праздников!

Король Адальрик отчего-то сперва задумчиво переглянулся со своей супругой, затем перевел взгляд со среднего сына на Гвиневеру.

- Я охотно поручаю нашу прекрасную гостью вашим заботам, мальчики! И меня порадует, если вы сумеете вести себя, как подобает благородным рыцарям!

Хлодеберт улыбнулся девушке, чувствуя себя победителем. Гвиневера же была исполнена радости. Королевская чета, которую она почитала, как вторых родителей, приняла ее так любезно, словно она никогда и не покидала двор Кенабума. И принц Хлодеберт, такой сильный и красивый, оказывающий ей недвусмысленные знаки внимания, будет рядом. О чем еще она могла мечтать?

Что ж: Гвиневере было всего шестнадцать лет, и ею владели те же чувства, что бывают у большинства девушек ее возраста, хоть она и была королевой.

Стоя рядом со своей дочерью, Риваллон Сто Воронов тихо вздохнул. Гвиневера уже повзрослела, и сделалась до боли похожей на свою мать, королеву Игрэйну. Да помогут ей боги прожить более долгую и счастливую жизнь!..

***

Так состоялось возвращение Гвиневеры в Кенабум, и которое можно было назвать триумфальным. Красоты юной королевы Армориканской было достаточно, чтобы завоевать все сердца. Но ей не нужны были все. Принц Хлодеберт произвел на нее сильное впечатление, и ей с каждым днем все нужнее становилось его общество. Поглядев в первый же вечер на маленького внука короля, виновника предстоящих торжеств, Гвиневера в следующие праздничные дни могла сколько угодно веселиться вместе со всей придворной молодежью. И все больше времени проводила в обществе принца Хлодеберта.

Как и обещала, девушка протанцевала с ним первый танец на балу, и все удивились, встретив рыжеволосую красавицу, с легкостью затмившую самых великолепных придворных дам. На другой день принц Хлодеберт вышел на рыцарский турнир, повязав на древко копья зеленую ленту королевы Гвиневеры Армориканской. Этим копьем он выбил из седла троих именитых рыцарей, - отличный результат для семнадцатилетнего юноши! Полученную награду принц возложил к ногам своей дамы сердца, свидетельствуя перед всем двором, кто воодушевил его и дал силы победить. Впрочем, демонстрировать внимание избранной даме было принято при дворе Арвернии, да и в окрестных странах. Все настолько привыкли, что чаще всего такие знаки внимания означали всего лишь игру в любовь. Они помогали скоротать время, и одновременно - повысить свой престиж среди равных себе по званию и образу жизни, причем для обеих сторон.

Однако нетрудно было догадаться, что между принцем Хлодебертом и королевой Арморики завязывались совсем иные, куда более глубокие и сильные чувства. Принц все время следовал за девушкой. Где бы она ни появлялась, тут же, словно из-под земли, вырастал и средний сын короля, которому скучно было бы даже лишнюю минуту прожить вдали от нее. И прекрасная Гвиневера, познакомившись с Хлодебертом, никого больше не замечала, хотя много знатных юношей задерживали на ней восхищенные взоры. Других для нее просто не существовало. Она хотела видеть только Хлодеберта, разговаривать лишь с ним, участвовать в придворных развлечениях только в его обществе. Наряжаясь перед зеркалом, Гвиневера выбирала такие платья и украшения, что непременно понравятся ему, видела себя как бы его глазами. Любые новые впечатления при королевском дворе были дороги ей, только если можно было разделить их с ним.

Любовь разгоралась в сердцах молодой пары, как лесной пожар, и сперва дарила им одну лишь радость, так что никто из них и помыслить не мог, что их чувства могут кому-то показаться недозволенными.

Третий месяц весны - виннемонат, - как никогда оправдывал для молодой пары своя имя: Месяц Любви. Для них пели все соловьи в окрестностях древнего Кенабума. Для них каждый день расцветали все новые цветы, которые принц дарил своей возлюбленной. Для них светили звезды, хоть они и задолго до них освещали дорогу многим любящим парам, счастливым и несчастным.

Те праздничные дни проходили при дворе в разнообразных развлечениях. Арвернская знать ездила на соколиную охоту и просто так, каталась на лодках и верхом. Все тут же заметили, что принц Хлодеберт все время держался рядом с армориканской королевой, а она охотно принимала его ухаживания. Они были еще слишком молоды и горячи, чтобы скрывать свои чувства. Стоило Гвиневере сесть в лодку - принц отстранял гребца и сам брал весло, показывая девушке свою силу. Если юноши затевали состязания в стрельбе из лука, в скачках и других воинственных умениях, то принц Хлодеберт лез из кожи вон, чтобы превзойти всех, если только Гвиневера смотрела на него. Если придворная молодежь устраивала прятки в роще на берегу Леджии, то одному лишь Хлодеберту было дозволено найти Гвиневеру, прячущуюся среди тенистых лип, буков, ясеней.  Оборотни умели таиться не хуже настоящих волков: можно было пройти от них в двух шагах, ничего не заметив, не услышав даже шелеста травинки. Но Хлодеберту девушка всегда выдавала свое присутствие, шорохом или тихим смехом. И он бросался навстречу ей, чтобы встретить ее сияющую улыбку и яркий блеск ее глаз. А иногда Гвиневера пускалась бежать - легкая, стремительная, невероятно быстрая в своем дорожном платье, и юноша догонял ее. Несмотря на всю ратную выучку молодого принца, ему не хватало легкости движений Гвиневеры: та, казалось, вовсе ничего не весила, и летела, едва касаясь земли ногами. Но она позволяла Хлодеберту себя поймать, оступившись на последнем шаге, или оглядывалась и сама бросалась в объятия юноше, а он ловил ее и кружил, пока у обоих не плыли круги перед глазами.

Так разгоралась - сперва идиллическая, затем все более страстная, - всепоглощающая любовь между Хлодебертом и Гвиневерой. Когда они встречались наедине, мечтали о будущем, о долгой и счастливой жизни, что им хотелось бы прожить вместе. В то время они не тревожились о своем будущем. По обычаям "детей богини Дану", незамужняя девушка была вправе располагать собой, как ей хотелось. А Хлодеберт верил, что его родители позволят им с Гвиневерой пожениться. Ведь они любили ее, как родную дочь. К тому же, она была королевой Арморики. Вассалкой его отца, это правда, но ее род не уступал славой и древностью потомкам Карломана Великого. Юноше, для которого любовь озарила все небесным сиянием, хотелось верить, что этого достаточно, чтобы им с Гвиневерой позволили придти к алтарю Фрейи.

Когда им во время празднеств и прогулок удавалось остаться наедине, принц и оборотница торопливо заверяли друг друга, что все будет хорошо, во время торопливых объятий и поцелуев.

Пока что единственным поверенным их стремительно разгорающейся любви был младший брат Хлодеберта, принц Дагоберт. Ему в то время исполнилось всего четырнадцать лет, но он обладал свойством все замечать, и, к тому же, был свидетелем их самой первой встречи, после которой ему все стало ясно. Теперь Дагоберт вместе с братом сопровождал королеву Арморики во время всех увеселений, принимал в них деятельное участие, и порой помогал молодой паре остаться наедине, сочувствуя влюбленным. Но юношу тревожило, что будет, когда праздники закончатся. Ведь до него доходили слухи, что их царственные родители сватают Хлодеберту аллеманскую принцессу - из полноправного царственного рода, равного властителям Арвернии. А это значило, что брату никак не позволят пойти к алтарю Фрейи с Гвиневерой, хотя бы сама Ездящая На Кошках связала их своим кольцом! И теперь Дагоберт хотел бы предостеречь их, и в то же время, желая счастья любимому брату и его подруге, ничего не говорил, не омрачая их безоблачного счастья. Таким образом, события развивались своим чередом, как велел жребий Норн.

***

Так стремительно развивалась любовь юных Хлодеберта и Гвиневеры. И арвернский принц, и вассальная королева-оборотница истово верили, что их любви суждено стать благословением, а не проклятьем. Им даже в голову не приходило, что может получиться иначе.

А принц Дагоберт, обладавший поистине лисьим чутьем на возможные опасности, продолжал помогать брату и его возлюбленной. Иначе он не мог поступить, сочувствуя им. Однако проницательный юноша подозревал, что их счастью не позволят быть долгим. Принцы крови очень редко женились по любви и свободному выбору. Гораздо чаще им доводилось познакомиться с будущими невестами перед самой свадьбой, когда уже все решено, и нельзя сказать "Нет". Вот и их старший брат Хильдеберт женился на моравской княжне Брониславе-Брунгильде по слову старших. Скорее всего, то же ожидало и Хлодеберта. Вот только Хильдеберту было легче: его сердце было свободно, и они с Брунгильдой искренне полюбили друг друга. А каково будет Хлодеберту жениться на другой, когда в мыслях у него живет одна лишь Гвиневера?..

Дагоберт и сам не пожелал бы себе иной родственницы, кроме Гвиневеры. Только вот он подозревал, что в той игре, где в заклад идут короны, никто не спросит их желания...

***

Однажды в один из тех дней король Арвернии, Адальрик VII только что окончил переговоры с аллеманским послом. Шла речь о предстоящем браке его среднего сына, принца Хлодеберта, с принцессой Радегундой Аллеманской.

Закончив важное дело, король вместе со своей супругой и подобающей свитой покинул тронный зал и направился на очередной светский прием. Сегодня в Зале Фресок собирались выступить лучшие менестрели Арвернии.

Среди прочих придворных, за королевской четой следовал и Риваллон Сто Воронов. Он был сосредоточен, поскольку размышлял о судьбе своей дочери. Он знал о любви Гвиневеры и принца Хлодеберта, и такой поворот событий тревожил его, но и вызывал тайные честолюбивые надежды. Как заманчиво было бы "детям богини Дану" породниться с королевским домом!.. Однако Риваллон сознавал, что надежды на законный брак слишком малы. И все же, он смирился с выбором дочери, видя ее такой счастливой. Да и у кого есть сила запретить королеве-бисклавре, пусть даже и родной дочери, любить ее избранника?..

А идущие впереди король с королевой негромко беседовали о предстоящей женитьбе своего сына.

- Государь, я предполагаю, что брак Хлодеберта с принцессой Аллемании будет очень полезен для усиления Арвернского королевства, - проговорила Балтильда Адуатукийская. - Тем более, что старшая сестра невесты - жена моего племянника, наследного принца Бернхарда Адуатукийского. Значит, это полезный союз!

Король Адальрик задумчиво кивнул. Его не просто так прозвали Вещим, он многое чувствовал, не задавая вопросов и не ожидая ничьих донесений. И теперь он сознавал, что сердце его сына уже отдано Гвиневере Армориканской. И не осуждал Хлодеберта: прекрасная королева Арморики, как никто, заслуживала любви. Только вот мог ли он, король Арвернии, позволить себе потакать чувствам сына?..

- К сожалению, ради мира и блага государства многим приходится жертвовать. Таков долг венценосцев, - вздохнул он.

И задумчиво погладил свою черную с проседью бороду. Потому что вещее чутье подсказывало ему: даже если Хлодеберт с Гвиневерой будут разлучены, ему все равно суждено породниться с Риваллоном, идущим сейчас позади.

В это время юные принцы спускались по лестнице, идя на встречу с Гвиневерой. Они обещали, что будут ее кавалерами на сегодняшнем концерте.

Хлодеберт проговорил с мечтательной улыбкой:

- Мы с Гвиневерой будем слушать песни менестрелей, как еще никто не слушал их, клянусь золотым ожерельем Фрейи! Мы с ней сядем рядом, возьмемся за руки, и будем чувствовать, что самые сладкозвучные певцы воспевают нашу любовь!

Дагоберт взглянул на брата с сочувствием и проговорил:

- Прошу тебя, будь осторожен! Ведь вас увидит весь двор, и наши родители!

Но Хлодеберт решительно отмахнулся в ответ:

- Будь спокоен, брат: мне хватит мужества постоять за Гвиневеру и за себя!

Однако, спустившись, принцы встретили у подножия лестницы посла Аллемании, возвращавшегося к себе после переговоров с королем. Аллеман поклонился принцам, задержал мгновенный взгляд на старшем из них, и направился дальше.

Но Дагоберт уловил взгляд посла, нацеленный на его брата, словно аллеман проверял, чем тот может быть полезен. И это встревожило младшего принца. Видимо, у аллеманов действительно серьезные виды на Хлодеберта!

Тот же ничего не заметил, мечтая о Гвиневере, с которой надеялся встретиться на сегодняшнем концерте.

Между тем, Гвиневера гуляла по Залу Фресок, где должен был состояться концерт. Она любовалась изображенными на стенах фигурами людей, животных и растений, легендарными и бытовыми картинами. Какая тонкость изображения, какие яркие, сочные краски! Любую фреску можно было разглядывать целый день, не уставая находить в ней что-нибудь новое.

В другом краю зала, подальше от пока еще пустовавших зрительских кресел, придворные музыканты настраивали свои инструменты, готовясь к поистине королевскому концерту. Гвиневера улыбнулась, представив, как скоро станет слушать их песни вместе с Хлодебертом, сидя рядом, рука к руке и колено к колену...

Однако королева Арморики находилась в Зале Фресок не одна. Тут же прогуливались наследный принц Хильдеберт и его супруга, принцесса Брунгильда.

Старший сын короля негромко проговорил, как раз в тот момент, когда запели скрипки, так что его услышала только жена:

- Возможно, скоро мы отпразднуем свадьбу моего брата Хлодеберта!

- Да пошлет ему Фрейя такое же счастье в семейной жизни, как нам с тобой, и таких же прекрасных детей, как наш малютка Хильдеберт! - ласково улыбнулась Брунгильда. - Милее нашего сына не найти ребенка во всей Арвернии, я уверена!

Эти слова расслышала Гвиневера Армориканская, и кивнула в знак согласия. Она знала, что король Адальрик Вещий надеялся, что сыновья как можно скорее подарят ему внуков. Поскольку сам он испытал, насколько напряженной становится власть короля в отсутствие законного наследника. Ведь король Адальрик и королева Балтильда долго не имели сыновей. Сперва у них родились подряд четыре дочери, не имевшие права наследовать престол. Оттого младшие братья короля уже готовились в свой черед принять власть, за исключением принца Сигиберта, преданного своему брату и благу Арвернии. Долгое время наследником короля был следующий по старшинству брат, принц Норберт. Считая себя законным наследником, он вел себя год от году все более вызывающе. А, когда у короля, наконец, появился сын Хильдеберт, а за ним - еще двое сыновей, Норберт был жестоко разочарован. С тех пор отношения между братьями охладились настолько, что они общались только через своего брата Сигиберта, который был в хороших отношениях со всеми.

Вот почему преемственность в прямой линии наследования была так важна для короля. Он старался в будущем устроить семейную жизнь всем троим сыновьям, и больше всех радовался рождению своего первого внука по мужской линии. Ну что ж, Гвиневера Армориканская понимала чаяния Адальрика Вещего! И, в своих светлых мечтах, верила, что родит Хлодеберту прекрасных сыновей и воспитает их на благо Арвернии и Арморики!

А тем временем, Хильдеберт и Бронислава подошли к Гвиневере. Она учтиво приветствовала наследного принца, похожего лицом на своих братьев, только старше и суровее них, и его кроткую белокурую жену.

- Здравствуй, любезная королева Арморики! - церемонно поклонился ей Хильдеберт.

Гвиневера присела в книксене перед молодой четой.

- Рада видеть Ваши Высочества! - проговорила она. - Не правда ли: в честь рождения маленького принца Хильдеберта каждый день проходят торжества, каких в Арвернии еще не было?

Принцесса Брунгильда радостно просияла:

- Но ведь и такого очаровательного принца здесь не рождалось доселе! Наш сыночек день ото дня расцветает, как царственный ирис Арвернии.

Пока они вели светскую беседу, в Зал Фресок вошли Хлодеберт с Дагобертом. У Гвиневеры тут же горячо забилось сердце.

Однако старший из принцев оставил женщин и направился к своим братьям. Он громко проговорил, более строгим голосом, чем мог бы их царственный отец:

- Здравствуйте, братья мои! - он встал так, чтобы братьям не пройти было мимо него.

Оба юноши учтиво поклонились. По правде говоря, со старшим братом у них никогда не было таких сердечных отношений, как между собой, потому что Хильдеберт вечно важничал перед ними. Однако брат, да еще наследник престола, всегда заслуживал уважения.

- Мы рады видеть тебя, Хильдеберт! - отвечал Хлодеберт, пытаясь разглядеть за плечом брата очаровательную Гвиневеру.

Заметив его маневр, наследный принц усмехнулся и проговорил:

- Я вижу, что вы, братья, заранее сговорились о чем-то, идя сюда. Это хорошо, что вы понимаете и поддерживаете друг друга. Но пора взрослеть, помните! Скоро, быть может, одному из вас придется жениться на достойной невесте. И в будущем вам обоим придется действовать так, как потребует Арверния!

Хлодеберт с Дагобертом переглянулись.

- Мы выполним любое поручение, что будет необходимым! - заверил Дагоберт старшего брата, который усмехнулся в ответ.

Тем временем, принцесса Брунгильда, дружески беседуя с Гвиневерой, взяла ее за руку, уводя к креслам для зрителей.

- Прошу тебя, дорогая королева Арморики: сядь рядом со мной во время концерта!

Гвиневера повиновалась, размышляя, к чему бы это: видела ли Брунгильда в ней будущую сестру или же нарочно отделяла ее от Хлодеберта?..

Между тем, в Зале Фресок собиралось все больше людей. Королевская семья и вся знать Кенабума пришли послушать концерт. Они обменивались приветствиями, беседовали между собой и рассаживались на свои места. Здесь присутствовали король и королева, в свите которых присутствовал и Риваллон, отец Гвиневеры. Здесь же были и брат короля, принц Сигиберт, со своей супругой, принцессой Дареркой, что была родом из "детей богини Дану"; она ласково улыбнулась королеве Гвиневере, своей родственнице. Рассаживались по своим местам и другие арвернские вельможи, чтобы послушать музыку.

Самые знаменитые арвернские менестрели пели любовные песни, аккомпанируя себе на лютнях и флейтах. Слушая гимны любви, и Хлодеберт, и Гвиневера, сидевшие порознь, радовались, принимая на свой счет все истории о любви других пар, словно пели о них одних. Однако наяву, вместо возлюбленного, рядом с девушкой сидела принцесса Брунгильда, и время от времени высказывала свое мнение по поводу очередной песни, а Гвиневера отвечала ей.

Но вот менестрель завел новую песню, и струны его лютни отозвались протяжным стоном:

- Во времена юности всего сущего, когда Ясень Иггдрасиль только распускал свои ветви, на которых покоились растущие Девять Миров, боги бродили по земле. И возлюбленной Всеотца Вотана была Йорд - животворная, плодоносящая сила Земли. Все шло хорошо, и они были счастливы, породили сына - могучего Донара, Грозу Врагов. Но вот задумал Вотан с милыми братьями своими подняться в высший из миров, в сияющий Асгард, чтобы оттуда править мирозданием. "Пойдешь ли ты со мной в Высокий Мир?" - призывал Вотан прекрасную Йорд. И отвечала она, в венце из листьев, с корзиной спелых плодов: "Руки мои черны от земли, что кормит все живое, а мои босые ноги привыкли ступать и по древесным корням, и по ласковой зелени лугов. Нечего мне делать в Высоком Мире, светлом Асгарде! Фригг, царственная владычица, мудрая, как Норны, разделит с тобой власть и заботы о мироздании." И простился Вотан с первой любовью, забрал рожденного ею сына и поднялся в Асгард, и взял в жены мудрую асиню Фригг. Ибо такова судьба: одной предназначен высокий престол, а другой - земной удел.

Конечно, все поняли, к чему прозвучала эта песня. Когда смолкли последние ее отзвуки, принцесса Брунгильда наклонилась к Гвиневере и тихо проговорила:

- Похоже, эта песня сложена неспроста! Государь-батюшка уже несколько месяцев ведет переговоры с Аллеманским двором, и, видимо, теперь они договорились женить Хлодеберта на их принцессе. Прости, что мне приходится об этом говорить, Гвиневера: я очень сочувствую тебе, так как заметила, что вы с моим деверем любите друг друга... Однако поверь: все уже решено!

Гвиневера сперва сжала руки, сильно побледнев. Однако тут же гордо вскинула голову, и ее лицо вспыхнуло пламенем, как яркий лик утренней зари. Она обратила взор к Хлодеберту, сидевшему за несколько кресел от нее, и мысленно ободрила его, желая сказать, что не отречется от их любви. Юноша обернулся к ней и улыбнулся, мысленно обещая отстоять их любовь перед всеми.

А королева Арморики, обернувшись к Брунгильде, проговорила негромко, но с полной убежденностью, какую подарило ей воспитание среди ши, исполненных внутренней свободы:

- Есть на свете сила выше всякого долга! Это знают многие живые существа. Лебеди создают пары на всю жизнь. И у волков пара сходится раз и навсегда, и создает стаю, вместе растит пушистых волчат и бегает под полной луной. Фрейя, которую вы, моравы, зовете Ладой, сводит пару на всю жизнь, и не дает погаснуть их любви. И мы так же! Нам дано не меньше, чем прочим живым существам!

Брунгильда, слушая ее, мысленно восхитилась смелой речью девушки, но при этом покачала головой. Ведь Гвиневера не учитывала, что ни у лебедей, ни у волков не бывает королевств, да и других трудностей человеческих взаимоотношений!..

Риваллон, сидевший рядом с дочерью, уловил, о чем она беседует с принцессой, однако промолчал. Он сочувствовал дочери, исполненной решимости бороться за свою любовь, и вместе с тем сознавал, что мало чем может ей помочь. Да и трудно ему было влиять на Гвиневеру: дочь - королева, в горнице ее не запрешь ради ее же блага!..

Принц Хильдеберт время от времени многозначительно переглядывался со своим отцом, желая сказать, что все идет, как подобает.

Младшие же братья не скрывали несчастного вида, с каким слушали песню, полную столь очевидных намеков. Дагоберт с тревогой взглянул на брата, который сидел молча, упрямо склонив широколобую голову и опустив на колени обе руки с длинными сильными пальцами. Ведь Хлодеберт успел перед концертом выслушать намеки своего старшего брата на то, что принц Арвернии не вправе переступать грань куртуазной любезности с дамой, не предназначенной ему в жены. И то, что им с Гвиневерой не позволили во время концерта сесть рядом, тоже предвещало недоброе. Теперь они не имели даже возможности обменяться любящими взглядами, задержать в ладонях ладонь друг друга в знак поддержки. Нет, Хлодеберт не сдался, он был готов бороться за свою любовь, даже вопреки воле родителей! Но теперь ему становилось ясно, что на пути его счастья с Гвиневерой гораздо больше препятствий, чем ему виделось сначала.

Увы, все на свете сговорилось разлучить Гвиневеру с Хлодебертом: короли, родственники, песни... Их любовь, столь пышно расцветшая, как весенний сад, оказалась никому не нужна.

Так во время концерта влюбленные впервые почувствовали, насколько их судьба шатка и непрочна. Оба были уверены в чувствах друг друга, но похоже было, что им не от кого ждать помощи. Все сговорились устроить, чтобы принц Хлодеберт повел к алтарю Фрейи не возлюбленную Гвиневеру, а аллеманскую принцессу Радегунду, о которой ему заранее и думать не хотелось! Неужели в этом и состояло их будущее? Что же могли противопоставить такой судьбе юные влюбленные? Могли сохранять верность своей любви, что бы еще ни уготовил им жребий Норн. Но можно ли им было добиться счастья?..

***

Так миновало еще несколько дней. И вот, в королевском саду на берегу полноводной Леджии придворные юноши и девушки весело играли. То прятались в зарослях, разыскивая друг друга, а, найдя, пускались бежать, то перебрасывались войлочным, ярко раскрашенным мячом. Звонкий смех молодежи оглашал всю ивовую рощу над Леджией.

Вместе с юными фрейлинами и оруженосцами в подвижных играх участвовали принц Хильдеберт с принцессой Брунгильдой и Гвиневера Армориканская вместе с принцем Хлодебертом. С ними вместе держался и юный Дагоберт, которого дома за пронырливость звали Лисенком.

Теперь он первым услышал голоса приближавшегося старшего брата и его жены. Когда все разбежались, играя в прятки, они направились искать Хлодеберта и Гвиневеру в ивовой роще, пронизанной солнцем.

Дагоберт сделал знак влюбленным бежать дальше, и Гвиневера потянула возлюбленного за руку, исчезая в зарослях ловко и бесшумно, как могут только оборотни. Хлодеберт, стараясь двигаться тихо, последовал за своей спутницей.

А Дагоберт, дав им время скрыться, бросился бежать в противоположном направлении, прячась за кустами, так, чтобы его все время слышали, но не видели. Он улыбался, намереваясь как следует поводить за нос старшего брата, возомнившего себя стражем чести.

Наконец, Хильдеберт и Брунгильда проникли в заросли. Каково же было разочарование наследного принца, когда их глазам предстал, вместо влюбленной парочки, один лишь младший брат! А тот, радуясь, что добился успеха, весело ухмыльнулся навстречу старшему.

Брунгильда мягко улыбнулась шалости мальчика. А Хильдеберт отреагировал в своем характере. Убедившись, что в кустах прятался один лишь Дагоберт, он с досадой хлопнул себя руками по бокам.

- Так это ты здесь! - рассерженно фыркнул он. - А где Хлодеберт?

- Не знаю! - лукаво ответил Лисенок. - Все побежали, кто куда, на то и прятки.

- И ты не видел его? И армориканскую королеву - тоже? - продолжал допрашивать Хильдеберт.

- Обыщи весь сад и всю рощу! - с невинным видом посоветовал Дагоберт брату.

- Бестолковый мальчишка! - с грубоватой нежностью произнес наследный принц, взъерошив волосы младшенькому.

Тот улыбнулся, радуясь про себя, что помог Хлодеберту и его возлюбленной выиграть время.

***

А Гвиневера-волчица и ее принц стремительно убегали все дальше от чужих глаз. Они вышли на речной берег, где расцветал жасмин, рассеивая в воздухе чарующий аромат. Но там они не остановились и направились дальше, спеша скрыться от Хильдеберта, о котором его брат теперь думал не иначе как с раздражением.

Вдруг на бегу Хлодеберт споткнулся о выступивший из земли корень ивы и упал, распростершись на траве.

Гвиневера с быстротой молнии бросилась к возлюбленному и склонилась над ним.

- Хлодеберт, ты как? Ты цел?..

Юноша увидел совсем рядом ее прекрасное лицо, ее зеленые глаза, сияющие, как звезды. Ему хотелось, чтобы она была еще ближе, и он легко потянул Гвиневеру к себе, показывая, что с ним все в порядке.

Девушка со смехом упала рядом с ним на ковер из трав. Молодая пара лежала рядом на траве, любящая и счастливая, и для них не было больше никого на свете...

Теперь они могли высказать друг другу самые сокровенные чувства, осторожно узнавая заново тех, кто уже стал им дороже всех на свете.

Приподнявшись на локте, Хлодеберт негромко проговорил:

- Как только я тебя увидел, едва въехавшую в город, в платье "детей богини Дану", сразу почувствовал, как дрогнуло мое сердце!.

Гвиневера взглянула на возлюбленного сияющими глазами:

- Ты - моя радость, мое блаженство, Хлодеберт! Я сразу поняла, что судьба привела нас навстречу друг другу...

А вокруг них звенел тысячами трелей птиц прекрасный виннемонат - Месяц Любви. И, слушая песни соловья, юноша и девушка принялись горячо целоваться, не спеша вставать с цветущего травяного ковра. Забыты были и Арверния, и Арморика. Осталась лишь влюбленная пара, соединенная Фрейей без учета рода и сословия.

***

В это время поодаль от них прогуливались по королевскому саду Риваллон Сто Воронов и принц Сигиберт с супругой, принцессой Дареркой.

В это время, в 862 году от рождения Карломана Великого, Риваллон был участником Королевского Совета. А Сигиберт - маршалом Запада под началом коннетабля, принца Куниберта.

Сигиберт уверенно проговорил:

- На днях будет объявлено о помолвке моего племянника, принца Хлодеберта, с принцессой Радегундой Аллеманской. И самое главное - чтобы ничего не помешало его браку, - он внимательно поглядел на Риваллона.

Тот побледнел, сознавая, что сердце его дочери будет разбито.

- Я позабочусь, чтобы моя дочь рассталась с принцем, пока их отношения не зашли слишком далеко, - вздохнул он, прощаясь с самыми сокровенными надеждами.

Дарерка тоже вздохнула с сожалением, сочувствуя юным влюбленным. Но у них не было иного выхода, как разлучить Хлодеберта и Гвиневеру.

- Они слишком много времени проводят вдвоем, и их отношения грозят выйти за рамки светской любезности, - вынуждена была признать женщина.

В эти мгновения каждый из присутствующих вспоминал собственную историю любви и создания семьи, осуществившиеся и разбитые надежды своей юности...

Принц Сигиберт был арверном по крови и воспитанию, и долг перед королевством для него всегда оставался превыше всего. Он женился на Дарерке по любви, и был счастлив, сумев завоевать ее сердце. Но, если бы ее жених, Ллевелин, король Арморики, не умер так рано, уж наверное, их судьба сложилась бы совсем иначе. Венценосный дед Сигиберта, король Ангерран VIII Завоеватель, распорядился бы семейной жизнью внука совершенно иначе. Но им посчастливилось: для Арвернии тогда было полезно скрепить мирный договор с "детьми богини Дану" династическим браком их принца и принцессы. А сейчас перед королевством стояли совсем иные задачи.

И Дарерка нынче тоже вспоминала своего жениха, несчастного короля Ллевелина. А Риваллон - свою первую жену, прекрасную королеву-бисклавре, Игрэйну, мать Гвиневеры. Несмотря на то, что они соединили судьбу с другими, те, ушедшие, навсегда останутся жить в их сердцах. Однако их разлучила смерть. А каково это - расстаться с самым любимым при жизни, и не по своей воле?..

В этот момент старшие услышали голос принца Хильдеберта. Вскоре и сам он вышел им навстречу, в сопровождении своей супруги и младшего брата Дагоберта. Волосы мальчика все еще были растрепаны старшим братом.

По пути Хильдеберт отчитывал младшего брата:

- Тебе уже четырнадцать лет, братец, пора браться за ум! А у тебя на уме одни лошади, собаки, да нелепые мальчишеские выходки!..

Тут, заметив своего дядю и других старших, Хильдеберт умолк, и направился к ним, на ходу заметив Дагоберту:

- Пригладь волосы!..

Лисенок поправил волосы, усмехаясь про себя: ведь вовсе не он сам растрепал свою прическу!

Между тем, принцесса Брунгильда подошла к Дарерке и Риваллону, сделав книксен.

- Здравствуйте, любезные гости наши! Рада вас видеть сегодня, - проговорила она с легким чужеземным говором. - Не правда ли, сегодня замечательная весенняя погода?

- Это правда! - кивнула Дарерка. - А как поживает твой очаровательный сынок, принц Хильдеберт?

Молодая мать расцвела в улыбке и следующие полчаса рассказывала только о своем сыне. О нем она могла говорить бесконечно, если только находились достаточно внимательные собеседники. К счастью, Дарерка и Риваллон, идя вместе с принцессой по садовой дорожке, слушали ее с должным вниманием, и даже дали пару советов по уходу за детьми.

А принц Сигиберт, тем временем, ушел вперед, в сопровождении своих племянников, Хильдеберта и Дагоберта. Маршал Запада посматривал с особым интересом на младшего из них, в котором уже усмотрел задатки будущего военачальника.

- Провел их, а, мой мальчик? - подмигнул он. - Я же знаю, что никому не под силу выследить Лиса, если он сам не захочет!

Дагоберт кивнул, улыбнувшись и обрадовавшись комплименту дяди. В детстве, когда они с Хлодебертом играли в сказочных героев-зверей, он всегда был хитрым лисом, а старший брат - могучим и храбрым волком. Так эти прозвища и укоренились, особенно у него.

Хильдеберт же огляделся по сторонам и с досадой взглянул на младшего брата:

- Теперь Хлодеберт сбежал со своей армориканской волчицей невесть куда, в лес! Поди узнай, чем они занимаются сейчас!..

***

А в это время юная пара лежала в траве, нацеловавшись до боли в распухших губах, исполненные радости взаимной любви. Гвиневера, приподнявшись на локте, гладила другой рукой черные жесткие волосы Хлодеберта, который не сводил с нее восхищенного взора. Как была прекрасна его возлюбленная, распустившая свои огненные волосы по ковру из шелковых трав! Она казалась единым целым с этой цветущей поляной, с солнцем, улыбавшимся сверху, с песнями птиц, она - сама весна, сама юность, сама любовь!..

Они оба чувствовали могучий поток жизни, что захлестывал их, побуждая броситься в объятия друг другу, забыть обо всем, ответить за зов пышной цветущей весны. Близость друг друга опьяняла, у обоих кружилась голова, и сердца неистово бились. Но пока еще у обоих хватало сил сдерживаться и не переступить грань, после которой не будет пути назад. Но страсть, впервые овладевшая и юношей, и волчицей, стремилась к полному удовлетворению, и каждое жгучее прикосновение разжигало ее. А осознание, что их любовь запретна, и их вот-вот могут разлучить, не останавливало влюбленных. Скорее наоборот - еще сильнее разжигало их чувства, требовало поспешить, чтобы вполне насладиться любовью, пока им выдался счастливый случай.

- Гвиневера! - с придыханием прошептал юноша, не находя других слов, словно это было имя чудесной феи, сказочной волшебной девы, которую он видел в своей возлюбленной.

Она склонилась к нему, и вновь упала в его объятия, и вместе с ним распростерлась на траве. Они лежали так, целуя и лаская друг друга. Девушка-бисклавре тихонько рычала от восхищения, трогая горячими ладонями крепкое и сильное тело своего возлюбленного. А юный принц видел и гладил ладонями ее высокую грудь, покоившуюся, по арвернской моде, в пышных складках платья.

Стремительная волна желания вновь захлестнула их обоих, и они, не сговариваясь, решили, что имеют право уступить ей, и что им нельзя терять времени...

***

А их старшие родственники в это время с тревогой беседовали о будущем среднего из сыновей короля.

Риваллон, идущий позади, вполголоса разговаривал с Дареркой, надеясь, что она, как соотечественница и родственница, поймет его лучше других:

- Все-таки, наши обычаи лучше арвернских! У "детей богини Дану" юноша и девушка либо любят друг друга, либо нет. А при Арвернском дворе принято играть в любовь, гордиться оказанными знаками внимания. И вот, многие молодые пары увлекаются сильнее, чем следовало бы, и больно обжигаются, в результате...

Дарерка постаралась успокоить родственника, хотя и сама не испытывала уверенности:

- Я надеюсь, что принц Хлодеберт с Гвиневерой сумеют вовремя сдержать свое увлечение, и здравый смысл возобладает над ними. Особенно над Хлодебертом: ведь он должен жениться на аллеманской принцессе, а с ней и ее родичами нельзя ссориться. Он обязан понять, что не имеет права впускать в свою жизнь другую женщину!

Риваллон вздохнул, больше всего жалея, что король вызвал Гвиневеру ко двору.

Между тем, принц Хильдеберт услышал, о чем тревожатся старшие. И уничтожающим взором окинул младшего брата, Дагоберта:

- Это ты помог им сбежать, несносный, легкомысленный мальчишка! Я видел, что ты помогаешь им творить безумства! И позабочусь, чтобы тебя наказали как следует!

Принц Сигиберт взглянул в лицо младшему племяннику. Тот притих, но, как подумалось военачальнику, не из страха перед наказанием. Дагоберт считал себя правым, помогая Хлодеберту и его подруге, а потому не стал бы оправдываться.

- А я полагаю, что Дагоберт вовсе не заслуживает наказания! Просто его возможности нужно развивать и приложить к важной цели, - проговорил маршал Запада, с улыбкой положив руку на плечо мальчику. - Глядите, как он всех перехитрил и добился своего! Дагоберт сможет в будущем многое сделать для своих соратников, но его врагам придется тяжко... Что ты скажешь, мальчик, если я стану учить тебя искусству военачальника? - обратился он к Дагоберту.

Тот торжествующе взглянул на брата, затем обернулся к дяде.

- Меня, дядя Сигиберт? - воскликнул он, едва веря своим ушам. - Если ты вправду считаешь меня способным, я постараюсь оправдать твои надежды. Не могу же я обмануть тебя!

Сигиберт довольно усмехнулся.

- Вот и ладно! Я поговорю с моим царственным братом, и, если он позволит, займусь твоим обучением.

Впоследствии маршал Запада сдержит свое слово, и станет учить племянника, в котором первым разглядел будущего знатока военных хитростей. Так начнет свое восхождение принц Дагоберт, и его детское прозвище не забудется, но станет расти вместе с ним. Когда он сам сделается маршалом Запада, как нынче его дядя, и свои, и враги станут называть хитроумного военачальника Лисом. А когда, в далеком будущем, Дагоберт примет из рук состарившегося Сигиберта знак высшего военного поста - жезл коннетабля, его станут почтительно называть Старым Лисом.


***

На следующий день король Арвернии, Адальрик VII, названный Вещим, стоял на балконе своих покоев и задумчиво опирался на перила. Он глядел в сторону цветущего сада и лежащей за ним Леджии - Быстротечной.

Он был сосредоточен, прислушиваясь к внутреннему голосу, который столько раз наперед открывал ему жребий Норн относительно будущего Арвернии и его потомства.

Теперь тот же тайный голос поведал Адальрику, что его сын Хлодеберт и Гвиневера Армориканская были вместе. И своим вещим чувством он сознавал, что молодую пару свела вместе сама Фрейя, и что любовь будет жить в их сердцах до гробовой доски. Даже если теперь Гвиневеру отослать обратно в Арморику, их души все равно будут близки, и они будут продолжать стремиться всеми помыслами друг к другу.

Король тяжело вздохнул. Некогда ему самому пришлось ради блага государства жениться не по любви. Но ему тогда было много проще. Он не успел отдать свое сердце никакой другой женщине, и Балтильда стала ему хорошей женой. Когда же у них пошли дети, вместе с ними пришла и супружеская любовь. Вот как у старшего из их сыновей, Хильдеберта, с Брунгильдой Моравской.

А что значит - оставить возлюбленную и жениться на вовсе чужой женщине, которую никогда не сможешь полюбить? Король не представлял этого. Он лишь твердо знал, что долг арвернских принцев перед королевством требовал заключить брачный союз с Аллеманией. Достаточно того, что такой договор был взаимно выгоден для обоих народов.

И потому король Адальрик был вынужден, скрепя сердце, потребовать от своего среднего сына выполнения обязательств. Хлодеберт был обязан жениться на аллеманке. Несмотря на всю его любовь к Гвиневере и на то, что девушка отдалась ему, предчувствуя разлуку. Ему все равно придется покинуть ее и пойти к алтарю Фрейи с принцессой Радегундой Аллеманской. Ничего другого король не мог сказать своему среднему сыну. И он стал мысленно готовиться к серьезному разговору, который должен будет изменить всю жизнь юноши. И, как предчувствовал Адальрик Вещий, далеко не только его одного...

***

Тем временем, все трое арвернских принцев пришли на ристалище, собираясь потренироваться. За ними следовали молодые дворяне и оруженосцы. Как бы невзначай, поблизости показались и фрейлины. Они присматривались к молодым привлекательным людям, перешептывались и улыбались.

Среди свиты принца Хильдеберта заметнее всех были двое его ближайших друзей. Одним из них был Ги Верденнский, сын известного военачальника. Он был гибким и сухощавым молодым человеком, с ястребиным носом и холодными серыми глазами. Двигался он всегда быстро и почти бесшумно. Вторым близким другом наследного принца был сеньор Геро де Шенонсо, замкнутый и немногословный, себе на уме. Оба они теперь глядели, как тренируются арвернские принцы.

Они сражались на деревянных мечах, Хильдеберт против обоих младших братьев сразу. Он рассчитывал разом проучить их за своеволие. Наследник престола еще не знал, что Хлодеберт переспал с Гвиневерой, однако и без того злился на него. Он считал, что Хлодеберт, увлекшись королевой Арморики, нарушает долг арвернского принца, что его куртуазные ухаживания за ней переходят всякую грань.

И вот, Хильдеберт обрушился на младших братьев с деревянным мечом, рубил и хлестал им, точно розгой.

- Веди себя, как велит честь арвернского принца! - бросил он Хлодеберту, орудуя мечом. - Скоро тебе придется исполнить свой долг, это решено!

Старший брат рассчитывал справиться с обоими юношами сразу, как бывало до сих пор. Но Хлодеберт с Дагобертом, как обычно, помогавшие друг другу, повзрослели в последнее время, и, вдобавок, были настроены не менее решительно. Они взаимодействовали в бою, так что Хильдеберт не успевал отбивать атаки сразу с двух сторон. Едва он оборачивался к одному брату, тут же на него налетал второй.

Но насмешка старшего брата вывела из себя Хлодеберта. И он яростно ринулся на брата, действуя еще решительнее, чем тот. Он с таким ожесточением рубил деревянным мечом, что, будь тот настоящим, противник получил бы уже несколько смертельных ран. А здесь Хильдеберт лишь непроизвольно попятился перед жестокостью брата, отбивая его удары деревянным мечом. Но Хлодеберт ударил с такой силой, что оба меча разлетелись на куски в разные стороны. Один из них ударил его по скуле, но средний принц сгоряча даже не заметил этого.

- Ты что машешь мечом, берсерк бешеный? - крикнул Хильдеберт, встряхивая рукой, едва не отсушенной последним ударом.

Хлодеберт воскликнул, исполненный решимости:

- Я буду просить отца о милости, чтобы он позволил мне жениться на Гвиневере!..

Старший брат снисходительно взглянул на него и покачал головой:

- Тебе никогда не позволят жениться на королеве Армориканской, это ведь все равно что на любой из фрейлин при нашем дворе! Лучше сразу забудь ее!

Хлодеберт страшно побледнел и до боли закусил губу. Потом резко мотнул головой:

- Нет, никогда! Клянусь ожерельем Фрейи, я никогда ее не забуду!..

Юный Дагоберт с сочувствием поглядел на своего любимого брата. Хильдеберт же принял холодный вид, как бы желая сказать: "Ничего не поделаешь, придется исполнять свой долг!"

***

В это время невольная причина бурных страстей, Гвиневера Армориканская, королева-оборотница, прогуливалась по саду со своим отцом Риваллоном, Сигибертом и Дареркой.

Риваллон сразу заметил, как сильно изменилась дочь. Казалось, она похорошела еще больше. Она ходила с таким видом, словно ей открылась величайшая тайна мироздания. Порой на устах девушки мелькала загадочная улыбка.

Мужчины шли немного позади, беседуя, как обычно, о политике.

- Ты знаешь, мой друг, что скоро соберется весь двор, - проговорил Сигиберт.

- Да, я слышал, что там будет кое-что объявлено относительно принца Хлодеберта, - кивнул Риваллон, невольно думая: как же его дочь воспримет те вести, что будут там объявлены?..

Тем временем, Дарерка с Гвиневерой шли между цветущих кустов немного впереди мужчин. Супруга принца Сигиберта поглядывала на свою царственную племянницу, женским чутьем сознавая, что в ней что-то изменилось. И она догадывалась, что должно быть тому причиной.

- Прошу тебя, Гвиневера, поведай мне, что у тебя на душе! Ты вся светишься, как негасимый факел! - мягко проговорила Дарерка.

Юная королева порывисто вздохнула, но тут же обернулась к тетушке, заменившей ей погибшую мать. Она действительно была исполнена радости.

- Я люблю Хлодеберта, тетушка! - тихо проговорила она, с сияющими глазами. - А он любит меня! Мы с ним принадлежим друг другу, мы рождены, чтобы быть вместе!

Дарерка опустила руки. Хоть она и видела, к чему идет у молодой пары, но все же до последнего надеялась, что они остановятся вовремя, и дело обойдется без тяжких последствий. Но страсть, захватившая их, оказалась слишком сильна. И теперь старшая женщина тихо вздохнула, сознавая, как недолго продлится сияющая радость ее племянницы.

Вслух же она печально проговорила:

- Любовь - величайший дар судьбы! Но ведь ты знаешь, что твоему принцу уже сговорили в жены другую. Корона тяжела, и для блага страны приходится жертвовать личным счастьем. Ты не можешь воспротивиться воле короля Арвернии, так как от этого пострадал бы твой народ!

Гвиневера тихо вздохнула и проговорила, опустив глаза:

- Пусть будет так, если это необходимо... Я отрекусь от Хлодеберта, если иначе никак. Но мы с ним все равно любим друг друга!

Дарерка взяла руку девушки, догадываясь, что та отдалась своему избраннику, и теперь считала себя его законной женой.

Между тем, Сигиберт сказал Риваллону:

- Совсем скоро будет объявлена помолвка принца Хлодеберта с принцессой Радегундой Аллеманской.

Это имя железным тараном разрушило все честолюбивые надежды Риваллона Сто Воронов. Но он настолько хорошо владел собой, что отвечал, как подобало советнику короля, а не разочарованному в своих мечтах отцу королевы Армориканской:

- Что ж, такой брак в высшей степени выгоден для королевства Арвернского! Аллеманская принцесса принадлежит к царственному роду, состоит в родстве с королевским домом Адуатукии, а кроме того, как я слышал, принесет своему супругу богатое приданое. Со всех сторон полезная партия! Я верю, что не будет препятствий к этому браку! - последние слова Риваллона означали обещание разлучить его дочь с принцем Хлодебертом.

Так все четверо пришли к одному выводу: Хлодеберту и Гвиневере придется пожертвовать своей любовью ради блага государства!..

***

Очень скоро король Адальрик VII и королева Балтильда пригласили к себе в покои младших сыновей, принцев Хлодеберта и Дагоберта. Юноши вошли, насторожившись, так как не знали, чего им ждать в виду последних событий.

Мать, читавшая новое письмо, полученное из Аллемании, кивнула сыновьям. Отец сделал им знак садиться напротив. И проговорил, сперва остановив взор на Дагоберте:

- Я вижу, что наш младший сын, наш Лисенок, заметно отличился в последнее время! - голос короля звучал весело, и у мальчика немного отлегло от сердца. - Я наслышан о твоих подвигах! Твой дядя Сигиберт ручается, что ты подаешь большие надежды, и просит отдать тебя ему на выучку. Я согласен, если ты обещаешь и впрямь преуспеть в военной науке!

Дагоберт вскинул голову, счастливый и гордый оказанным доверием. Но постарался сдержаться, хотя глаза его так и сияли восторгом:

- Благодарю тебя, батюшка! Пусть Владыки Асгарда вознаградят тебя, как ты меня!

Король Адальрик усмехнулся и перевел взгляд на среднего сына, у которого на скуле наливался синяк после утренней тренировки с Хильдебертом, когда он сломал деревянные мечи.

Королева Балтильда вздохнула при виде сына, понимая, что ему предстоит трудный разговор. Научившись за много лет брака хорошо понимать своего царственного супруга, она поднялась с кресла и поманила Дагоберта с собой.

- Мне недавно попалась в библиотеке книга по военному делу. Тебе она как раз может сейчас пригодиться. Если батюшка позволит нам уйти, я отдам ее тебе, - она поглядела на короля.

Тот кивнул, позволяя супруге и младшему сыну удалиться:

- Ступайте! Доброго вам дня!

Королева и младший принц удалились. А король и его средний сын вышли из покоев на балкон, где этим утром Адальрик Вещий размышлял, что сказать Хлодеберту. Какое-то время они оба стояли молча, не решаясь начать разговор. Наконец, король произнес, начиная разговор издалека:

- Послушай, Хлодеберт! Ты воспитывался в осознании долга власть имущих. Тебе известно, что короли и их родичи очень редко женятся по свободному выбору. И сам я даже не знал твою мать, пока нас не сговорили наши родичи. Правда, мое сердце было тогда свободно, я просто не успел полюбить другую. И со временем между мной и Балтильдой сложился прочный союз, надежнее многих влюбленных пар. Так же как и твой брат Хильдеберт с Брунгильдой Моравской сделались счастливыми в браке.

Хлодеберт понял, к чему клонит отец, и его черные брови сошлись на переносице одной линией. Едва дослушав его, принц пошел напролом, как вообще было у него принято в важных случаях, не допускавших уверток и недомолвок:

- Я люблю Гвиневеру Армориканскую, батюшка! Ее одну я считаю своей женой, и только она будет владеть моим сердцем!..

Но Адальрик Вещий жестом прервал горячую речь юноши. И, пристально глядя в глаза сыну, тихо поведал то, что Норны сочли должным открыть ему:

- Я вижу дочь мою, Гвиневеру Армориканскую. Да, она в самом деле твоя судьба, Хлодеберт! Я вижу своих потомков от нее. Вы будете дарить друг другу любовь, и она родит тебе двух сыновей, сильных и прекрасных!

Хлодеберт взглянул на отца с горячей надеждой, которую король Адальрик был вынужден погасить:

- Но я вижу рядом с тобой и Радегунду Аллеманскую! И она тоже родит тебе двух сыновей, и ее сыновья будут стоять выше сыновей Гвиневеры!

Хлодеберт стиснул зубы, с болью в душе чувствуя, как каждое слово отца убивает его надежды. Печаль и гнев раздирали его, от этих чувств хотелось выть, хотелось вызвать кого-нибудь на смертельный поединок, чтобы утолить ярость. Но кого? Против обязанностей принца крови не пойдешь с мечом...

- Я все равно не расстанусь с Гвиневерой! Никогда! - сдавленным голосом произнес он.

Адальрик, что долго размышлял, как устроить судьбы молодежи, чтобы всем было по возможности легче, проговорил, как подсказывало ему вещее чутье:

- Твоим потомкам от Гвиневеры предназначена великая судьба! Ради будущего рода, что произойдет от вас, я позволяю тебе узаконить вашу связь, заключить с ней временный брак - конкубинат. Но помни: когда ты женишься на принцессе Радегунде, уделяй основное время все-таки ей, официальной супруге!

Хлодеберт упрямо набычился и нехотя произнес:

- Если этого требуют людские обычаи, я буду ублажать Радегунду, только бы никто не требовал от меня расстаться с Гвиневерой! Но в душе и перед Владыками Асгарда я буду считать своей настоящей женой Гвиневеру, королеву Арморики, с которой меня соединила Дочь Ванов!

Король вздохнул, утешаясь уже тем, что удалось найти хоть какой-то компромисс.

***

Поздним вечером Гвиневера и Хлодеберт встретились в Зале Скульптур. Они смогли повидаться благодаря Дагоберту, который вновь отвлек от влюбленной пары внимание их старшего брата и его жены.

И вот, юноша и девушка гуляли по залу, освещенному вечером огромными масляными лампами, висящими на цепях под потолком. Они расхаживали среди изваяний древних героев: коннетабля Роланда и его паладинов, знаменитых соратников императора Карломана Великого. Молчаливые памятники прошлого следили неподвижными взорами за теми, кто жил сейчас бурной и страстной земной жизнью.

Хлодеберт и Гвиневера держались близко друг к другу, но не соприкасались. Они чувствовали себя частью единого целого, но оба сознавали, что им не позволят быть вместе. Их сердца бились в унисон, однако на сей раз им приходилось размышлять ясно, не поддаваясь бурным чувствам. И у юноши, и у девушки было тяжело на сердце. Они слишком хорошо сознавали свой долг перед страной и перед своими народами - арвернами и "детьми богини Дану". Но, если бы они могли забыть о своем долге, с какой радостью бросились бы в объятия друг другу, исполненные любви!..

Так они прогуливались, пока не дошли до самой высокой и величественной статуи длиннобородого старца в короне - императора Карломана Великого. Возле него Хлодеберт и Гвиневера приостановились в знак почтения. Арверны верили, что их прародитель до сих пор что-то определяет в их судьбе, и чтили его, как первого после Владык Асгарда. А "дети богини Дану" помнили, что император Арвернии заключил договор с королем Арморики, Гродланом Вещим.

Здесь, под взором великого императора, юноша с девушкой взглянули друг на друга, готовые начать откровенный разговор.

Хлодеберт заговорил первым, вынужденный сообщить возлюбленной условия, которые ему поставил отец. Он сжал кулаки в страшной досаде на то, что приходилось сделать. Только-только любовь открылась перед ними с Гвиневерой, словно ясное солнце, и вот, оно уже зашло за тучи!..

- Все уже решено, Гвиневера, и я не вправе ничего изменить!.. Через несколько дней во время торжественного приема будет объявлено мое обручение с аллеманской принцессой! Я совсем не знаю ее, мне известно лишь, что за ней дают богатое приданое... Мне совсем не нужно ее золото, приманка Гулльвейг! Я мечтаю лишь быть счастливым вместе с тобой, моя Гвиневера!.. Но долг принца - прежде всего служить своей стране и народу!.. - юноша не сводил глаз со своей возлюбленной, словно хотел запечатлеть ее образ в памяти на всю жизнь. - Сердце мое разрывается на части, любовь моя! В нем всегда будешь жить ты одна, я даю слово! И, пусть они требуют чего угодно, - ты одна будешь моей настоящей женой! Гвиневера, я могу предложить тебе только временный брак - конкубинат. Мой отец позволил мне быть с тобой, но только второй, после Радегунды Аллеманской! - голос принца был тверд, но в его глазах стояла такая боль, словно с него в этот миг заживо сдирали кожу. - Гвиневера, я виноват перед тобой!.. Согласишься ли ты быть со мной? Не сочтешь ли себя оскорбленной?..

Гвиневера молча выслушала речь своего принца, не произнеся ни слова. Повис томительный миг ожидания, и у Хлодеберта тревожно перехватило дыхание. И вдруг королева Арморики стремительно бросилась в объятия возлюбленному, и это было красноречивее всех слов. Юноша поймал ее легкую фигурку и прижал к себе, обнял и ласкал ее пламенные волосы, а она обхватила его руками за шею. Они долго стояли так, страстно целуясь, под изваянием Карломана Великого.

- Клянусь тебе золотым ожерельем Фрейи, любовь моя, любить тебя всегда, до самой смерти! - пообещал Хлодеберт, как только они закончили целоваться.

- И я клянусь тебе душой моей матери, любимый, что ты будешь жить в моем сердце, как бы ни сложилась судьба! - отвечала ему Гвиневера.

Тут же они заключили временный брак перед домашним алтарем в королевском замке, возложив на алтарь сплетенные пряди волос - черные и огненно-рыжие.

Той же ночью Хлодеберт с Гвиневерой возлежали в постели в покоях принца. Теперь им можно было не скрываться ни от кого. Исполненные невыразимой радости, они ласкали друг друга и наперебой говорили о своей любви.

- Ты - моя настоящая супруга, моя единственная любовь! - шептал принц в самые восхитительные мгновения любовного экстаза.

И королева-оборотница вторила ему:

- Супруг мой, любовь моя, единственный мой!..

Оба отдались страсти с головой, исполненные безграничного счастья.  В эти мгновения им не важно было ничего, кроме друг друга. Они все сильнее наслаждались любовными ласками. Ведь сейчас Волчица и ее принц были вместе, а о будущем можно было не думать. Пусть скоро пойдут слухи об их любовной связи и временном браке! Они, конечно, неизбежно достигнут и ушей аллеманской принцессы, что уже выехала к своему жениху. Но в эти минуты для пары влюбленных исчезли и Радегунда Аллеманская, и все политические ухищрения,все обязательства перед королевством и народом. Сейчас они переживали настолько полное счастье, что оно могло вознаградить их за будущие испытания.

***

Той же ночью король Арвернии, Адальрик VII, стоял на балконе и глядел на яркие, светлые звезды, высыпавшие на черном бархате неба.

Король печально улыбнулся. Он мог порадоваться за своего среднего сына и названную дочь, которые были так счастливы в эти самые минуты. Однако Норны открыли ему будущее Хлодеберта и Гвиневеры, а также их потомства, и это неизбежно печалило короля. Он знал, что впоследствии Радегунда Аллеманская погубит их первенца. И вся старшая ветвь их рода будет обречена на кровь и тьму. Но, что бы ни произошло с потомками старшего внука короля от Гвиневеры Армориканской, ее младший сын будет истинным благодетелем для арвернов и "детей богини Дану"! И, в далеком будущем, потомки младшего сына Гвиневеры будут, в конечном итоге, избраны на престол Арвернии в дни междуцарствия, и возродят страну из пепла!

Так глядел в будущее король Адальрик Вещий. Он мог представить, что чувствуют Владыки Асгарда, знающие будущее всего сущего, и не имеющие права изменить жребий Норн. Ведь и сам Всеотец Вотан мог лишь связать волка Фенрира, зная, что тот должен принести ему смерть! Кто же такие люди, чтобы противиться своей судьбе? А ведь для них, арвернов, знамения сулили трудную черную полосу, однако обещали возрождение из этих бедствий!

Пусть же, ради будущих поколений, принц Арвернии и армориканская бисклавре проведут вместе эту ночь и сколь угодно следующих. Сейчас они - настоящие супруги, благословленные самой Фрейей.

Адальрик Вещий знал, что Гвиневера - оборотень. И не возражал, зная, что бисклавре наделены большими дарованиями, и их наследство может оказаться очень полезно в будущем.

***

Таким образом, принц Хлодеберт и королева Гвиневера Армориканская заключили конкубинат, с благословения короля Адальрика Вещего. Наедине они вели себя, как любящие супруги, однако на людях и при дворе старались придерживаться правил этикета.

Наследный принц Хильдеберт сперва косился на брата и его возлюбленную. Однако отец поведал ему все и заверил, что он благословил молодую пару. После этого старший принц стал уделять больше времени своей жене и маленькому сыну. Хотя часто пенял своему брату Хлодеберту, чтобы он помнил о почтении к гордым аллеманам.

И вот, была заключена помолвка принца Хлодеберта с принцессой Радегундой Аллеманской. А вскоре приехала и сама невеста, и Хлодеберт, как и обещал отцу, повел ее к алтарю Фрейи. К тому времени аллеманка уже была оповещена послом своей родины в Арвернии, что сердце Хлодеберта занято другой. Что ж: у гордой ледяной принцессы не оставалось выбора, как стать женой нелюбящего и нелюбимого человека!

Гвиневера была уже беременна, когда у Радегунды с Хлодебертом только совершилась первая брачная ночь. Хлодион, старший сын Гвиневеры, и Хлодеберт, первенец Радегунды, родились с разницей всего в несколько месяцев.

Законная супруга принца была слишком горда, чтобы пытаться завоевать сердце своего супруга. Исполняя свой долг, она родила сына и посвятила жизнь заботе о нем. В будущем тревога за его судьбу сподвигнет ее на преступление, когда она возомнит, что повзрослевший Хлодион может отнять у Хлодеберта не только любовь отца и окружающих, но и наследство. Но это произойдет гораздо позднее...

А пока что, до начала 766 года у принца Хлодеберта было фактически две жены. Наконец, к тому времени, как Гвиневера должна была родить второго сына, Радегунда позаботилась о том, как выпроводить ее обратно в Арморику. Ее союзником сделался наследный принц Хильдеберт, излишне пекущийся о чести Арвернии. Он помог убедить короля, к тому времени уже смертельно больного, отослать от двора Гвиневеру вместе с еще не родившимся младшим сыном. И королева Арморики вернулась к своему народу, по дороге родив в замке Тинтагель сына Карломана, которому было суждено стать Коронованным Бисклавре, знаменитым майордомом Арвернии, Почти Королем. Об этом подробно рассказывается в других летописях, относящихся к нашему повествованию.

Арвернский принц и королева-волчица исполнили свою клятву: они любили друг друга все сильнее, вопреки всем препятствиям, стоявшим у них на пути. Они расстались не по своей воле, но лишь повинуясь необходимости. Чувствам их не суждено было остыть с годами. Даже в разлуке золотое ожерелье Фрейи продолжало соединять эту пару. Но, стремясь быть достойными своей любви, они оба нашли в себе силы начать жизнь сначала после разлуки. Хлодеберт вернулся к своей законной семье и примирился с Радегундой, насколько это было возможно. У них родился еще один сын, Теодеберт Малыш. А Гвиневера спустя некоторое время после возвращения в Арморику вышла замуж за кузена Хлодеберта - герцога Теодеберта Миротворца, старшего сына принца Сигиберта и Дарерки. Он тоже незадолго до того пережил большую утрату: похоронил свою первую жену. Поддерживая друг друга, как две тлеющие свечи на ветру, Гвиневера и Теодеберт затеплили огонь жизни, вернули друг другу любовь и радость. Тем не менее, в сердце королевы Арморики на всю ее долгую жизнь сохранилась привязанность к ее первому возлюбленному, принцу Хлодеберту, которому суждено было стать королем Арвернии.

Он же, узнав о свадьбе Гвиневеры и Теодеберта, нашел в себе силы принять выбор единственной женщины, которую когда-либо любил. И послал ей поздравление и щедрый подарок. Ведь он любил свою королеву-волчицу, и хотел, чтобы она была счастлива, пусть даже без него.

Когда, с течением времени, им снова доводилось встретиться при Арвернском дворе, Гвиневера и Хлодеберт беседовали, как хорошие друзья, но никогда не пытались возобновить любовную связь. Зато Гвиневера отослала своих сыновей, Хлодиона и Карломана, к их отцу в Кенабум, сделав тем самым драгоценный дар, о каком только мог мечтать Хлодеберт. Он любил сыновей от Гвиневеры гораздо сильнее, чем законных наследников. Впоследствии это предпочтение стоило жизни Хлодиону, как предчувствовал король Адальрик Вещий. Но он же оказался прав и в том, что касалось их младшего сына, Карломана, и его потомков: им было суждено сохранить будущее Арвернии и Арморики.

Только великая любовь, такая, как была между Хлодебертом и Гвиневерой, могла породить такую выдающуюся личность, как Карломан Кенабумский, что унаследовал величавый облик своего отца и глаза матери, а также ее богатые дарования. Сам же он, как и Хлодион, горячо любил и отца, и мать. Не ради матери ли юный Карломан в битве при Маг-Туиред бросился на помощь отцу, жертвуя собой, и едва не погиб? А сам король Хлодеберт V, что был смертельно ранен вскоре, в другом сражении, радовался, что его любимый сын будет жить, думал при этом и о Гвиневере Армориканской, его матери. И кто знает, что чувствовала она сама, несмотря на счастливый брак с Теодебертом, узнав о гибели своего первого возлюбленного, своего волка и лебедя, которого ей было суждено пережить на много лет?

***