Милость забвения

Есть в мире тонкая милость забвения — та черта, за которой память складывает крылья, а душа, отяжелевшая от прожитого, наконец опускает груз на дно безмолвных вод. Мы носим в себе города своих утрат, лица, что растворились в тумане лет, слова, сказанные и не прощённые, — и всё это тянется следом, как тень, не отпуская ни на шаг. Но однажды приходит миг, когда занавес памяти опускается сам, без нашей воли, и то, что казалось вечным грузом, становится лёгкой пылью, осевшей на страницах непрочитанной книги.

Забыть — не значит потерять. Забыть — значит освободить место для новой формы света, которому суждено пройти сквозь тебя иначе, не отягощённым старыми ранами. Ребёнок, ещё не знающий слова «боль», смотрит на мир так, будто видит его впервые, — и в этом взгляде больше мудрости, чем во всех наших накопленных знаниях, потому что он ещё не научился бояться. Возможно, истинное рождение и есть это чистое незнание, а не появление на свет.

И если однажды всё, чем ты был, сотрётся — узнавания, имена, привязанности, — останется лишь тихая искра, тот безымянный свидетель, что переживает все формы и все имена. Она не помнит, кем была вчера, но именно поэтому способна снова стать всем. В этом — не трагедия, а тайный дар: перед тем как раствориться в забвении, мы уже несём в себе семя следующего рассвета, ещё не зная, каким именем нас назовут те, кто встретит нас впервые.