Поющая глина

Сказочная фантазия по мотивам армянской мифологии

Порой в мире людей происходят удивительные события, не записанные летописцем, не передаваемые из уст в уста. Про них сказочники говорят: было или не было.

Как-то по тополям пробежал, редкий в наших краях, юго-восточный ветер, и они поведали мне такую историю.

… В посёлке, что раскинулся на северных склонах Арагаца, жил молодой, но уже известный своим мастерством, гончар по имени Арен. Каждый день мимо его мастерской проходила Рипсимэ, самая красивая девушка посёлка. Многие парни мечтали взять её в жёны, да все получали отказ.

Девушка часто ходила в горы к самому древнему в округе источнику за водой. Она всегда радушно приветствовала Арена и любовалась его глиняными изделиями. А у парня дыхание перехватывало при виде красавицы - слова не мог вымолвить.

Путь к источнику пролегал через луг, на котором пас отару влюблённый в Рипсимэ молодой пастух. Про его чувства пела свирель. Девушка часами сидела в тени серебристой облепихи и слушала чарующие мелодии.

В посёлке вскоре заговорили о предстоящей свадьбе пастуха и Рипсимэ. Узнав такую новость, Арен загрустил, работа валилась из рук. Сколько испортил кувшинов — не перечесть: тот пересушил, тот не досушил, а тот такой уродливый вышел из печи, что гончар зашвырнул его в дальний угол двора, и тот рассыпался на мелкие кусочки.

Видел всё это проходивший мимо старик. Знал он хорошо прадеда, деда и отца молодого гончара, знал их семейное мастерство. «Надо спасать парня», — подумал старик и, подойдя ближе, сказал:

 — Арен джан, сходи-ка на Севан, поговори с его хозяином, Ишханом (севанская форель, эндемик). Говорят, может он помочь — у него золота да серебра видимо-невидимо. А все девушки любят наряды да украшения.

— Это всего лишь легенда, — отозвался парень.

— Может и легенда — проверить надо, — сказал старожил и пошёл своей дорогой.

Арен задумался: «И, правда, что я потеряю? Похожу по горам, подумаю, в гости к Ишхану загляну — не всё же время страдать».

Наутро положил гончар в котомку лаваш, изюм, рыболовный сачок и отправился в путь.

На второй день пути горы отступили, и перед Ареном открылось иссушенное зноем каменистое плато. В ложбинах зелень сохранилась, и по утрам роса, осевшая на травах, дарила путнику прохладу.

Вскоре показались Гегамские горы, серые и буроватые склоны которых изредка покрывала травянистая растительность. И однажды утром, поднявшись на перевал, гончар увидел вдали синеву. Туманная дымка окутывала эту синь словно лёгкая полупрозрачная шаль.

Пригрело солнце, туман рассеялся, и перед Ареном открылся водный простор — величественный Севан. Казалось, чистое синее небо опустилось в огромную каменную чашу. Гончар стоял, не смея нарушить покой, царивший вокруг.

Послышались звуки колокольчиков, пастушьей свирели — отары потянулись на пастбища. Начинался новый день. Парень очнулся и поспешил к озеру.

Лишь к вечеру он подошёл к его берегам. Синь воды, по которой пробегала серебристая рябь, меняла цвет и окрашивалась в розоватые и золотые тона. Солнце медленно клонилось к горизонту, И вдруг перед Ареном возникла серебристая мерцающая дорожка. Казалось, она живая и движется прямо к нему.

Невольно парень отступил назад. А вода на дорожке начинала расходиться, и появилась спина огромной рыбы, блеск серебра на её чешуе заставил парня прикрыть глаза.
 — Что тебе нужно, человек? — послышался негромкий, мелодичный голос — словно вода журчала.

 — Золота и серебра, — как во сне, не открывая глаз, ответил Арен.

 — Вон чего захотел. Зачем тебе, работящему, здоровому парню богатство понадобилось? Сам не можешь накопить?

Застыдился парень своего ответа, открыл глаза, посмотрел на говорящую рыбу.

 — Рассказывай всё, как есть, — продолжала рыба.

«Сам хозяин Севана, Ишхан, показался мне. Оказывается, рассказы стариков — не легенда», — подумал парень, не зная, что и говорить.

 — Да ты не стесняйся — говори, — подбодрил его Ишхан.

Арен всё и рассказал.

 — Ну что ж, бери золото и серебро. Вон сколько его на поверхности озера плавает. Лови, сколько хочешь — разрешаю, — сказал Ишхан и, взмахнув хвостом, исчез в глубине.

Всю ночь гончар черпал сачком воду, но золота и серебра так и не выловил. Под утро усталость свалила его — уснул прямо на берегу.

Утренняя прохлада разбудила парня. Солнце ещё не рассеяло туман, стелющийся над нежно-розовой гладью озера. Арен медленно приходил в себя. «Надо же такому присниться — как дурень всю ночь воду черпал, надеялся монет наловить», — подумал он, глядя на озеро. Взгляд его упал на сачок, в котором лежало несколько серебристых, блестящих рыбьих чешуек.

 — И, правда, ловил, — проговорил он, вытряхивая сачок и кладя его в котомку.

 — Спасибо, Ишхан джан, за науку, — крикнул Арен и пошёл в обратный путь.

На душе было легко и спокойно. Руки соскучились по глине. В голове зрели новые узоры и орнаменты. Он уже видел их на будущих кувшинах и домашней утвари.

Дорога домой всегда легче. Вскоре гончар очутился на склоне родного Арагаца. Здесь он уже знал каждый поворот, каждый камень и родник. «Зайду напиться целебной воды и домой», — подумал он и начал подниматься по тропе, петляющей среди зарослей горной ежевики.

Вдруг он уловил запах дыма и насторожился — сюда редко заглядывают люди, а если и приходят, то огонь не разводят.

Обогнув выступ, парень остолбенел: в неглубокой нише сидел мальчишка лет пяти-шести и бросал в очаг, устроенный в ямке, глиняные шарики. Бросив последний шарик, он накрыл печь плоским камнем.

 — Что ты делаешь один в горах, почему не дома? — спросил Арен, подходя к ребёнку.

Тот ничуть не смутился и ответил:
 — Я дома. Мой мир здесь.

— Чем ты занимаешься?

 — Делаю из глины говорящие шарики.

Парень не знал, что и подумать, может с головой не всё в порядке у ребёнка, ушёл в горы, а его ищут.

Что же говорят твои шарики? — Арен пытался хоть что-то узнать.

 — Разные шарики говорят разными голосами.

 — Как это?

 — Сам послушай, — сказал ребёнок, подавая парню несколько обожжённых шариков и тонкую деревянную палочку.
- Я не умею. Покажи, как ты это делаешь.

Мальчик взял один шарик и слегка ударил по нему палочкой.
 — Слышишь?

 — Нет, — признался парень.

 — Хорошо послушай. Так говорят травинки.

 — Так их же не слышно.

Мальчик с недоумением смотрел на человека — такой большой и не слышит, как говорят травинки. Тогда он спросил:
 — Ну, а разговор дождя ты слышишь?

 — Конечно, слышу.

 — Значит у тебя плохой слух, — резюмировал ребёнок.

 — Значит плохой.

 — А ты учись слушать, что говорят вокруг тебя травы, деревья, вода, камни. Это интересно. За всю жизнь не выучишь все голоса.

 — И для этого надо обязательно делать шарики?

 — Как хочешь. С шариками легче учиться. Только не из каждой глины получаются говорящие шарики…

Дальше парень не слышал — чьи-то крепкие руки схватили его горло и поволокли к краю обрыва. Ещё мгновение, и он полетит в последний путь.

Вдруг Арен услышал голос мальчика:
 — Папа! Отпусти! Он хороший.

Хватка ослабла, и парень почувствовал камни под ногами. Но нападающего не видел, слышал только голос:
 — Зачем ты пришёл в наш мир, человек? Что тебе надо?- спросил отец ребёнка и убрал руки с горла.

И тогда парень увидел его — настоящий великан и безобразный до ужаса. Всё тело покрыто чёрными, всклочёнными волосами; руки длиннющие, до земли достают, а глаза — как два раскалённых угля.

 — Да я только хотел воды напиться, — пролепетал парень.

 — Успокойся ты, не съем, — что-то подобие улыбки промелькнуло на его лице.
 — Рассказывай, что тебя занесло в наши края.

И Арен поведал обо всём, что с ним приключилось за эти дни.

 — Узнаю старого Ишхана. Он такой — мудрый, не злобный, любит заставить человека задуматься.

Парень осмелел:
 — Правду говорит твой сынишка, что он говорящие шарики из красной глины делает?

 — Он всегда говорит правду. Делает мой сынишка такие шарики. Это хорошо у него получается. И ты хочешь научиться?

 — Хочу! — признался парень.

 — Учись! Полезное это дело — учиться. Дам тебе немного поющей глины — так мы называет особый вид красной глины, — сказал великан и зашёл за уступ.
Вскоре он вынес небольшой мешок и подал его гончару.

 — Закончится, приходи на это место и позови меня, ещё дам. Учись, парень!

 — Как тебя позвать?

 — Придёшь и крикнешь: "Кадж (мифическое существо в армянской мифологии) старший, покажись!" — сказав так, великан обернулся ветром и исчез, едва не свалив парня с ног.

Вдогонку полетел лёгкий ветерок.

 — Спасибо, Каджик! — прокричал парень.

Лишь лёгкая рябь пронеслась по травам в ответ.

Остаток лета пролетел незаметно, прошла осень, зима. И всё это время мастерская наполнялась разноголосьем говорящих шариков — для человеческого уха просто поющих улунков (с армянского, бусина). Они были разными — по форме и величине. И как только Арен начинал перебирать их в руках, каждый отзывался по-своему.

Как-то весной гончар услышал приятный девичий голос:
 — Арен джан, что это у тебя так приятно звучит? Словно голоса природы: трава шепчет, ландыш звенит, ручеёк пробивается сквозь камень.

 — Ты слышишь? — обрадовался парень, ещё не видя, кто говорит.

 — Конечно, слышу. Я хожу по горам, по лугам, по лесам — собираю лекарственные травы. Всё вокруг говорит.

 — Манушак! (с армянского, фиалка) Когда ты успела вырасти?! — воскликнул парень, повернувшись к девушке.

Манушак улыбнулась.

С тех пор они слушали вместе голоса трав, ручейков, камней и поющей глины.