Анжела. 1

   Мне кажется, будто я вижу сон. Словно я притаилась в кустах райского сада и подслушиваю разговор двух владык этого мира. От волнения сердце неистово колотится в груди. Небо над головой расколото надвое: с одной стороны — слепящий, чистый янтарный свет, пахнущий озоном и ладаном, с другой — густая, как смола, багровая тьма, дышащая жаром преисподней и дорогим парфюмом. Они стоят на хрустальном мосту среди облаков и спорят о человеческих душах. Архангел Рафаил и сам Люцифер. Рафаил ослепляет неземной красотой: на нём сияющие изумрудные одежды, а за спиной трепещут огромные белоснежные крылья, излучающие умиротворение. Владыка ада, напротив, выглядит чертовски соблазнительно: безупречный чёрный смокинг, глаза цвета расплавленного золота и порочная, гипнотическая улыбка. Они спорят о том, чьё воинство сильнее, чей путь истинный и чьи слуги преданнее.
   — Мои воины идут на смерть с молитвой и светом в сердце, их чистота сокрушает любой твой легион! — грохочет Рафаил, и голос его отзывается звоном серебряных колоколов.
   — Брось, Раф, — нагло усмехается Сатана, покручивая в пальцах бокал с вином, похожим на кровь. — Твои праведники скучны. Мои демоны бьются с яростью страсти, с огнём вожделения и эгоизма. Они берут то, что хотят, и плюют на твои запреты.
Они долго меряются силой, пока Дьявол вдруг не замирает. Его золотой взгляд прошивает облака и устремляется прямо на меня. Под этим взором я чувствую себя совершенно обнажённой, хотя на мне шёлковое платье, плотно облегающее пышные бёдра и едва удерживающее тяжёлую грудь.
   — Смотри, — шепчет Сатана, указывая на меня длинным пальцем. — Вот великолепный сосуд. Земная женщина по имени Анжела, ей двадцать восемь лет, и в ней поровну ангельского света и первородного греха. Давай проверим твоих святош и моих бестий в деле.
Рафаил расправляет крылья, его лик становится суровым:
   — Ты хочешь пари?
   — О да, — оскаливается Дьявол. — Мы пошлём к ней по одному воину. Твой светлый рыцарь и мой тёмный искуситель. Кто первый заберёт душу Анжелы и склонит её на свою сторону — тот и победит в нашем вечном споре.
Архангел медленно кивает, соглашаясь на эту опасную игру, где я — главный приз. На губах Рафаила появляется снисходительная улыбка, его праведное спокойствие непоколебимо. Он делает лёгкий, нарочито небрежный жест рукой в сторону белоснежной колоннады, где у фонтана замерла чистая, сияющая душа.
   — Да вон хотя бы тот, — произносит архангел, и его голос звучит как шелест листвы. — Но чтобы дать тебе фору, Лучезарный, мы усложним задачу. Мы поместим этого юного, неопытного ангела в тело пятидесятилетнего мужчины. Пусть его земная оболочка будет уставшей, с сединой на висках и грузом прожитых лет. Посмотрим, сумеет ли чистый свет пробиться сквозь такую броню и коснуться сердца Анжелы, а ты — выбирай кого хочешь.
Дьявол заливисто, хищно хохочет.
   — О, Раф, ты сам отдаёшь мне победу! — Сатана довольно потирает руки, и на его ухоженных пальцах сверкают чёрные бриллианты.
Он оборачивается к багровой бездне и щёлкает пальцами. Из пламени и дыма выступает ОН — лучший, порочно красивый архидемон преисподней. От одного его вида у меня перехватывает дыхание, а по бёдрам пробегает волна жара. Этот демон — абсолютное совершенство греха. Высокий, атлетически сложенный, со смуглой кожей и точёными, словно высеченными из мрамора скулами. Его иссиня-чёрные волосы небрежно растрепаны, а в бездонных тёмных глазах пляшут искры адского огня. За спиной медленно раскрываются огромные кожистые крылья летучей мыши, обдавая пространство запахом дорогой кожи, мускуса и дикой страсти. Он смотрит на меня сквозь облака, и на его чувственных губах играет дерзкая ухмылка, обещающая все наслаждения мира.
   — Мой лучший боец, — с гордостью объявляет Дьявол, хлопая архидемона по крепкому плечу, — красавец, перед которым не устояла ещё ни одна смертная. Он пойдёт к нашей Анжеле в своём истинном, великолепном блеске.
Две полные противоположности замирают на краю хрустального моста, готовые ринуться вниз. Неопытный ангел в теле зрелого мужчины и безупречный, обжигающий своей красотой демон. На хрустальном мосту, прямо перед краем бездны, разделяющей Небо и Землю, Асмодей и Эразм встают плечом к плечу. Воздух между ними вибрирует: от одного пахнет дорогим табаком и шотландским виски, от другого — прохладой, озоном и едва уловимым ароматом старых книг. Архидемон небрежно поправляет воротник своего безупречного пиджака, бросает быстрый взгляд вниз, где в туманной дымке угадываются очертания ночного города, и хмыкает. Он поворачивается к Эразму, меряя его насмешливым взглядом от седых висков до простых туфель.
   — Ты серьёзно пойдёшь туда в этом теле, старик? — Асмодей цинично ухмыляется, обнажая ровные белые зубы. — Посмотри на меня, я знаю каждый сантиметр её мыслей и уже не раз прикасался к этим роскошным бёдрам. Знаю, от чего её грудь вздымается чаще всего. Она любит скорость, блеск, дорогие рестораны и горячий, безудержный секс. У тебя против меня ноль шансов, твой удел — сидеть в углу и пить дешёвый коньяк, пока я забираю её душу.
Эразм слушает его спокойно. Его пятидесятилетняя земная оболочка кажется уставшей, но, когда он поднимает глаза, в их глубине вспыхивает чистый, неземной свет. Он смотрит на демона без злобы, скорее с жалостью.
   — Ты видишь только оболочку, Асмодей, — уверенно отвечает Эразм. Его голос звучит мягко, однако в нём чувствуется скрытая сила. — Ты думаешь, что если облёк её в шёлк, то уже владеешь ею. Анжела — это не просто идеальные изгибы, которыми ты привык восхищаться. Её душа изголодалась по-настоящему. Ей надоели фальшь, красивые обёртки и пустые слова, которыми ты её кормишь. Твой огонь только сжигает.
Архидемон делает шаг вперёд, его глаза на секунду вспыхивают багровым адским пламенем, а голос падает до опасного шёпота:
   — Да она со скуки умрёт через пять минут разговора с тобой! Ей нужен драйв, страсть, грех. Со мной она забудет обо всём на свете. Я предложу ей весь мир, и она сама отдаст мне свою душу, лишь бы эта ночь никогда не заканчивалась.
Ангел делает глубокий вдох, расправляя невидимые для смертных, но ослепительные для врага крылья и шагает к самому краю.
   — Земное время безжалостно к плоти, демон, но вечность принадлежит свету, — спокойно произносит он. — Ты берёшь её штурмом и силой, а я просто открою ей сердце. Посмотрим, что выберет Анжела, когда устанет от твоих фальшивых фейерверков.
Дьявол и Рафаил одновременно делают знак рукой — время разговоров вышло. Асмодей со смехом первым срывается вниз, превращаясь в стремительную чёрную молнию. Эразм провожает его взглядом и медленно, с достоинством шагает в пустоту, устремляясь вслед за ним — навстречу своей главной битве.
Видение меняется, возвращая меня в реальность. Так вот почему мой недавний бойфренд Валентин так настойчиво звал меня сегодня в бар! Прямо сейчас, на моих глазах сквозь пелену уходящего сна, прекрасный и порочный архидемон принимает привычный облик Валентина. Значит, он — Асмодей, демон вожделения?! Его бешеная энергетика, прикосновения, от которых тело буквально плавится, и этот дурацкий спор, затеянный накануне: «Посмотрим, детка, сможет ли тебя соблазнить мужчина в возрасте» — со смешком бросил он мне. Это был не каприз уверенного в себе парня, а часть великой игры. Архидемон расправляет плечи, его идеальный, сводящий с ума силуэт окутывает едва заметное тёмное марево. Он смотрит на меня изголодавшимся взглядом, абсолютно уверенный, что перед его красотой и нашими недавними горячими ночами я не устою. Я для него — привычный, почти завоёванный трофей, но следом за ним из пелены света проступает фигура Эразма. Я вглядываюсь в его черты. На нём серебристый костюм, на висках — благородная седина, на лице — морщины, след тяжёлой земной жизни и пережитых разочарований. В его фигуре нет безупречной атлетичности соперника, но из глаз льётся такой невероятный свет, что у меня перехватывает дыхание. Это взгляд юного ангела, запертого в уставшем теле зрелого мужчины. В нём нет похоти — только бесконечная нежность, глубина и первозданная чистота, которая целится прямо в душу, минуя всю мою кричащую сексуальность. Время пошло, они оба возвращаются в реальность бара, где я сижу за столиком, ожидая, чем закончится этот вечер.
Я резко открываю глаза, вокруг — полумрак, гул голосов, звон бокалов и ритмичные вспышки неонового света. Никаких ангелов, демонов и хрустальных мостов. Просто яркий, безумный сон, который мгновенно тает и начисто стирается из памяти, оставляя лишь лёгкое, мимолётное чувство дежавю. Я сижу за столиком в баре, а рядом — Валентин, мой привлекательный бойфренд, на нём безупречный пиджак. Он вальяжно откидывается на спинку дивана и с сытой ухмылкой смотрит на меня. Моя пышная грудь, обтянутая шёлковым платьем, вздымается от лёгкого возмущения — мы спорим уже полчаса.
   — Валь, ты сошёл с ума, — смеюсь я, поправляя вырез и переводя взгляд через зал.
Там, у барной стойки, в одиночестве сидит мужчина. На вид ему около пятидесяти: благородная седина на висках, серебристо-серый костюм и внимательный взгляд.
   — С чего ты взял, что он вообще на меня смотрит? Он просто пьёт коньяк!
   — Детка, я мужчина и я вижу этот взгляд, — Валентин наклоняется ближе, обдавая меня запахом дорогого одеколона и табака. В его глазах пляшут азартные искры. — Он пожирает тебя глазами с того самого момента, как мы вошли. Твои «гитарные» бёдра в этом платье доведут до инфаркта любого пенсионера. Он хочет тебя, Анжела. Готов поспорить, этот старик спит и видит, как бы тебя соблазнить.
   — Да ладно тебе, он выглядит приличным, интеллигентным человеком, а не озабоченным бабником, — я качаю головой, хотя женское самолюбие приятно уязвлено.     - Он, небось, о внуках думает или о годовом отчёте, а не о моих бёдрах.
   — Спорим? — Валентин резко встаёт и протягивает мне руку. На его губах играет самоуверенная улыбка. — Прямо сейчас мы подходим к нему, я заведу разговор, а ты посмотришь, как быстро этот «интеллигент» поплывёт и попытается подкатить к тебе. Проиграешь — с тебя исполнение любого моего самого грязного желания этой ночью. Идёт?
   — Идёт. Ты проиграешь, Валь, — я, поймав кураж, вкладываю ладонь в его руку и поднимаюсь из-за столика.