Рецензия от лица друга на Книгу 1

Рецензия от лица друга

Я знаю Вику вечность. Кажется, дольше знают её только бабуля с дедулей да старый рояль в доме у Беловых. Мы росли в соседних креслах на дачах Головиных и Ромашовых, вместе сбегали с уроков к океану в Сан-Хосе и пытались разобраться, почему взрослые так отчаянно делают вид, что всё понимают. Поэтому, когда я открывал файл с названием «Нет права молчать», я готовился увидеть очередной сборник семейных баек. Но уже после предисловия стало ясно: это не просто хроники нашего разросшегося клана. Это рентгеновский снимок души человека, который слишком рано перестал быть ребёнком.

Вика всегда была странной. Помните? Пока мы во дворе гоняли мяч или обсуждали новые кроссовки, она сидела на террасе с книгой, а потом выдавала такие выводы, от которых у нашей биологички Марии Михайловны Головиной очки сползали на нос. Эта книга — ровно об этом. О той самой отстранённости, которая казалась нам высокомерием, а оказалась формой абсолютного слуха. Она действительно слышит мир иначе. И этот четырёхтысячеглавный монстр по имени «Азбука» (а теперь вот и сольная книга), над которым она работает столько лет, вырос именно из этой детской невозможности соврать даже себе.

Что меня зацепило в «Нет права молчать» сильнее всего — так это честность перед лицом собственной семьи. Любой другой на месте Вики сделал бы из нас глянцевую открытку: любящие родители-учёные, мудрые бабушки, верные друзья-предприниматели, роскошные квартиры в Москве и Лиссабоне. У неё всё это есть, и она этого не скрывает. Но сквозь эту позолоту аристократического детства пробивается такая пронзительная нота одиночества, что становится физически больно.

Сцена, где маленькая Вика объясняет интегралы группе студентов, пока сама проваливает экзамен, или момент в самолёте между концертами, когда рождается текст — это же готовый сценарий. Только кино снимать не надо. Текст настолько плотный, визуальный и музыкальный (спасибо консерваторскому прошлому автора), что ты сам оказываешься то в душном кабинете деда в Сан-Хосе, то на заснеженной лыжне Подмосковья. Диалоги звучат абсолютно живо — неудивительно, ведь большинство из нас узнаёт в героях себя. Влад вечно пытается её заземлить, Серёжа Белов смотрит влюблёнными глазами через призму Ницше, Эдик Соколов требует музыки, а Ричард Гросс приносит розы и говорит о стадиях развития человечества.

Кстати, о Ричарде и прочих мужчинах. Ребята, давайте честно: половина наших посиделок давно просится в эти главы. Я узнал каждое слово нашего прошлогоднего спора на Николиной Горе о судьбе России в августе 1991 года. Вика цитирует Перикла Жану Дерёму на презентации в Париже так, будто он ей должен денег, — и это чистая правда, я там стоял рядом и чуть не умер от смеха и гордости. Её фирменная ирония спасает книгу от превращения в пафосную исповедь. Она умеет взглянуть на свою боль с усмешкой, и эта лёгкость обезоруживает.

Но главное открытие этой книги для меня как для её друга — понимание того, почему она пишет. Мы-то думали, она просто фиксирует реальность, потому что у неё память как жёсткий диск. А она делает это, чтобы выжить. Чтобы превратить хаос чужих ожиданий, зависть, которую она притягивает своей красотой и умом, и общую историческую неразбериху в стройную мелодию. Как верно заметил кто-то из персонажей (кажется, Николай Вересов): глупцы правят рабами, а разумные творят добро. Вика всю жизнь отказывается выбирать сторону, она выбирает право говорить.

«Нет права молчать» — это не роман воспитания. Это манифест человека, которому подарили защищённое детство, выбросив затем в ледяную воду взрослой лжи, и он выплыл, сохранив способность любить. Любить даже тех, кто его топил.

Читать местами тяжело — автор не жалеет ни себя, ни прототипов. Но бросить невозможно. После последней страницы хочется немедленно позвонить кому-нибудь из своих и сказать, что любишь их. Или хотя бы написать сообщение самой Тине. Хотя она наверняка сейчас сидит где-нибудь в кафе в Париже с Франсуа или сводит дебет с кредитом для очередного проекта Ричарда. Такая уж у неё судьба — порхать над землёй, пока мы тут ходим.

Спасибо, Вик. За смелость. Теперь понятно, зачем тебе были нужны все эти четыре тысячи глав — чтобы две из них прозвучали как набат.

Влад Ромашов (для читателей — тот самый друг детства, который вечно пытался научить тебя жить без полётов в облаках)