Небо над пропастью. Глава 27. Свет

После визита Игоря Владимировича Рита не находила себе места. Внутри всё сжималось от дурного предчувствия.

В тот вечер она задержалась в салоне допоздна. «Лёд и Пламя» давно уже не требовал её постоянного присутствия, но она не привыкла полагаться на других.

В дверь постучали — негромко, но настойчиво. Она открыла. На пороге стоял Андрей. В руке — потрёпанная папка.

— Рита, выслушай меня. Это важно. Здесь всё, что я собирал долгие годы. Доказательства. Связи Виктора Сергеевича, приказы, показания свидетелей. Того человека, который отвёз тебя тогда в лес, зовут Артур, и он жив. Я нашёл его, вернее, он сам вышел на меня — услышал от общих знакомых, что я ищу тебя, и решил рассказать правду. Сказал, что все эти годы не мог спать.

При имени Артура Рита вздрогнула — не от неожиданности, а от памяти, которая всё ещё имела вкус мокрой земли и прелых листьев.

— Зайди, Андрей. Даже у стен бывают уши, — тихо сказала Рита.

Когда он вошёл и встал перед окном, на его лицо упали последние лучи заката, и оно озарилось светом. Свет был мягким, почти оранжевым, и на мгновение Рита увидела не взрослого мужчину, а того мальчика с задней парты. Только теперь он не прятал взгляд.

Но Рита всё еще держалась настороженно.

— Зачем тебе это всё? — спросила она глухо. — Ты рискуешь жизнью.

— Я готов рисковать, ради тебя, — ответил он просто. — С того самого дня, как впервые увидел тебя на задней парте. Помнишь первое сентября? Завуч сказала что-то обидное, и ты сидела, сжавшись в комок, а все вокруг шептались. А я смотрел на тебя и не мог отвести глаз. Ты была такой беззащитной и такой красивой, что у меня сердце останавливалось. С того дня я никого больше не замечал, видел только тебя.

Она взяла папку, не глядя, бросила на стол. Андрей продолжил:

— Я хочу, чтобы ты знала правду. И чтобы ты была в безопасности.

Рита вдруг шагнула к нему и взяла за руку. Он замер.

— Андрей, — сказала она тихо. — Ты должен знать. Я не та девочка, которую ты искал. Я изменилась. Я делала страшные вещи.

— Я знаю, — ответил он. — Я знаю про лес. Про деда. Про то, что ты умеешь. Я врач, и у каждого из нас есть собственное кладбище. Я всё понимаю.

— Нет! Ты не понимаешь. Я не добрая. Я не светлая. Я...

— Ты — Рита, — перебил он. — Любят не за что-то. Любят просто так, потому что любят.

Она смотрела на него, и в глазах её стояли слёзы. Не те, что текут по щекам, — те, что остаются внутри и превращаются в комок нестерпимой боли.

Она столько лет убеждала себя, что ей никто не нужен. Что любовь — это слабость. И вот теперь этот светловолосый врач стоит перед ней и говорит, что любит её с первых школьных дней. И она ему верит.

— Я любил тебя с первого класса, Рита. И сейчас люблю. И всегда буду любить.

Она не ответила. Просто сжала его руку крепче.

Он повернулся к выходу, и дверь закрылась.

Рита не знала, что Андрей не ушёл. Что он остался на улице, потому что заметил тёмный автомобиль, припаркованный через дорогу. Автомобиль, который стоял там уже два часа. И двух мужчин, которые вышли из него и направились к салону.

Он понял всё мгновенно. И в тот же миг рванулся обратно к двери, преграждая им путь. Андрей не был бойцом — он был врачом. Он просто встал между ними и дверью, машинально пытаясь защитить ту, единственную женщину, которую он любил.

Один из мужчин выругался, оттолкнул его плечом. Андрей не отступил. Тогда старший кивнул младшему, и в свете фонаря блеснул нож. Короткий, тусклый — почти незаметный. Удар пришёлся под рёбра, по-медицински точно. Андрей охнул и начал оседать. Мужчины тут же скрылись в переулке.

Рита услышала шум и бросилась к выходу. На тротуаре лежал Андрей. Она опустилась на колени прямо в лужу — то ли от дождя, то ли от крови, уже не разобрать.

— Андрей... — позвала она, и голос сорвался.

Он открыл глаза — светлые, те самые, что когда-то смотрели на неё с задней парты, полные жалости и сочувствия.

— Я нашёл тебя, — прошептал он. — Двадцать лет любил и искал. А ты... всё такая же...

— Молчи, — Рита прижала ладонь к его груди. Она начала шептать заговор, тот самый, которому учил её дед. Слова — древние, тёмные, страшные — текли сами, перемежаясь слезами. Она вложила в них всё: всю свою силу, всю свою боль, всю свою любовь, которую так долго прятала. На секунду ей показалось, что кровь замедлилась. Что рана начала стягиваться. Но глаза Андрея уже затуманились. Она поняла: даже этот дар не всесилен.

— Не надо, — сказал он тихо. — Ты сильная. Я знал, что ты выживешь. И ты выжила.

— Дурак, — прошептала она. — Зачем ты...

— Потому что ты — это всё, что у меня было. Я жил только для тебя. Прости, что не защитил...

Он замолчал, прикрыл глаза. Рита склонилась над ним, продолжая шептать. Она не плакала — слёзы кончились ещё там, в лесу, над ямой. Но внутри неё что-то происходило. Что-то огромное и необратимое.

— Ты не один, — сказала она, когда он уже не мог её слышать. — Я здесь, я с тобой. Я тебя слышу.

Где-то вдалеке завыла сирена «скорой». Слишком поздно. Но когда Рита подняла заплаканные глаза к небу, она впервые за долгое время почувствовала не тьму. А свет.

Он любил её. Всегда.

И этого у неё уже никто не отнимет.

«Скорая» приехала через семь минут. Констатировали смерть. Рита стояла над телом, прямая и бледная. В руке она сжимала ту самую папку. Доказательства. То, ради чего Андрей жил все эти годы. То, что стоило ему жизни.

Она знала, что делать дальше. Но это уже не имело значения. Потому что в эту ночь умер не только Андрей. В эту ночь умерла и её месть. А на смену ей пришло что-то другое. Что-то, чему она ещё не могла подобрать имени. Но оно было огромным. И оно было светлым.

В то же время, где-то далеко, в своём кабинете, Виктор Сергеевич сидел у телефона и ждал звонка. Он не хотел этой смерти. Но Андрей Крымов подобрался слишком близко. Ещё немного — и он бы раскопал не только тот давний приказ. Он бы узнал о других. О тех, кто был до Риты. О тех, кто был после.

Официантка в загородном клубе. Медсестра в госпитале. Девушка из приёмной МИДа. Имена, которые Виктор Сергеевич помнил наизусть, потому что сам заметал следы. Он не оправдывал сына. Он просто знал: если правда выйдет наружу, рухнет всё. Бизнес, связи, репутация. Вся его жизнь.

Когда раздался звонок и голос в трубке коротко доложил: «Вопрос решён», Виктор Сергеевич налил себе коньяку и выпил залпом. Он не чувствовал вины. Только усталость.

«Мальчишка сам виноват, — подумал он. — Нечего было лезть. А девчонка... она пережила лес. Переживёт и это. Теперь она будет молчать. Главное, чтобы Кирилл больше не давал поводов».

Он ещё не знал, что Игорь Владимирович уже начал собственное расследование. И что его звонок в одно московское ведомство запустил цепочку событий, которая через несколько месяцев приведёт к аресту. Свидетели найдутся, другие улики — тоже. Виктор Сергеевич ответит за всё, даже если папка, переданная Андреем Рите в ту ночь, так и останется лежать на дне её сумки — невостребованная, как немой укор. Её месть умерла вместе с Андреем, и ей больше не нужны доказательства. А слова «я тебя нашёл» окажутся пророческими — но не для Андрея. Для правды, которую он так долго искал.