Клин клином Главы 9-я, 10-я и 11-я

Клин клином

Глава девятая. Неприятное начало

Самолёт приземлился в Бодайбо ближе к вечеру. Алексей думал, что его встретит кто-то из водителей отца, но у выхода стоял сам Николай Петрович — высокий, седеющий, с лицом, на котором застыло суровое выражение.
— Здравствуй, сын, — без лишних объятий встретил он Алексея и коротко кивнул в сторону машины. — Поехали домой. Нам нужно поговорить.
Всю дорогу они молчали. Алексей чувствовал, что что-то произошло из вон выходящее, поэтому отец молчит и злиться.
Николай Петрович вёл машину сам, что случалось редко, и это молчание давило сильнее любых упрёков. Только когда они вошли в дом, и отец налил себе и Алексею по рюмке коньяка, он наконец заговорил:
— Садись, — указав на один из стульев у своего стола.
Алексей сел за массивный дубовый стол. Отец прошёлся по кабинету, выпил коньяк залпом и повернулся к сыну.
— Людмила Соловьёва. Жена Геннадия Соловьёва, известного в определённых кругах человека. — Голос отца звучал ровно, но в нём слышалась сталь. — Я всё правильно понимаю?
Алексей в недоумении смотрел на отца, не в силах усвоить о чём он говорит.
— Какого Соловьёва, в каких кругах? – смотрел он на отца широко открытыми глазами.
— Того самого, — усмехнулся Николай Петрович, — на ком печати ставить негде и по которому только тюрьма плачет и на кого в прокуратуре дел скопилось побольше, чем про Гарри Поттера написано, — горько пошутил он.
— Ты о чём вообще говоришь? – никак не мог понять отца Алексей.
— А ты что, ничего не знаешь, что ли? – в свою очередь удивился Николай Петрович.
— О чём я должен знать? – уже раздражённо ответил Алексей.
— Да о том, что ты связался с женщиной, муж которой уголовник! – повысил голос Николай Петрович.
— Да, я несколько раз встречался с женщиной, — вынужденно начал рассказывать Алексей, — и муж у неё не то геолог, не то строитель … — но его тут же прервал отец.
— Какой геолог?! – Николай Петрович подошёл к сыну чуть ли не вплотную и посмотрел ему прямо в глаза. – Ты что, вообще идиот, что ли? И кроме этого, — отец прочертил в воздухе вертикальную прямую линию, — ничего перед собой не видишь?
— А что я должен ещё видеть?! — Алексей подскочил со своего места и в свою очередь уставился на отца.
Николай Петрович, неожиданно понял, что уж больно строго начал разговор с сыном, отошёл от него, налил себе ещё одну рюмку, залпом выпил её, закусил долькой лимона и уже спокойнее начал говорить.
— После того, как ты уехал в санаторий из Бодайбо, ты познакомился с женщиной. Ведь так? – Николай Петрович внимательно посмотрел на сына.
Полученная новость поразила Алексея, хотя он не стал поправлять отца, что это была их вторая встреча с Людмилой.
— А ты откуда это знаешь? – в недоумении вырвалось у него.
— Знаю уж, — ухмыльнулся Николай Петрович. – Или ты думаешь, что, если ты вырвался из дома, то и след твой простыл? – и искоса посмотрел на вытянувшуюся от удивления физиономию сына. – Ошибаешься, дорогой ты мой. Мне известно всё, — заверил он Алексея. – И про то, что ты где-то с ней скрывался три дня после возвращения из санатория и, слава богу, что ни Соловьёв, ни его людишки вас не нашли. А то бы я, наверное, уже голову пеплом посыпал, — с горечью перекосил губы Николай Петрович и замолчал.
— А то, как я провёл время в санатории, тебе тоже известно? – в свою очередь задал вопрос Алексей.
— Нет, про то мне неведомо. Но судя по твоему довольному виду, то хорошо, — Николай Петрович прошёлся вдоль стола и уже мирно продолжил. – Об этом, если сочтёшь нужным, ты сам поделишься со мной. А вот, про то, что ты одухотворённый победами над дамскими сердцами сразу оказался в постели этой Соловьёвой, то мне это доподлинно известно, — и Николай Петрович вновь серьёзно посмотрел на сына.
— Как?.. – не мог поверить словам отца Алексей.
— А вот так, — уже торжественно продолжил Николай Петрович. – И мне также известно, что рано утром перед отлётом в Москву ты ушёл от своей любовницы. И хорошо сделал, что ушёл, а то бы повстречался с этим самым Соловьёвым. А он уж точно хотел повстречаться с тобой и выяснить отношения. Но только, когда он ворвался к себе в дом и тебя не встретил, то со злости избил свою жену так, что какую-то кость ей сломал. — Николай Петрович сел напротив сына, глядя ему прямо в глаза. — Теперь ты хоть понимаешь, во что ты ввязался?
— Пока нет, — покачал головой Алексей, — но начинаю понимать.
— Это хорошо, что начинаешь понимать? — отец усмехнулся без тени веселья. — Соловьёв — это не просто ревнивый муж. Это человек, у которого связи и в криминальном мире, и в определённых структурах. Он может сделать так, что тебя найдут в тайге с простреленной твоей дурной башкой и никто даже глазом не моргнёт, — и Николай Петрович уже серьёзно посмотрел на сына.
— А я не боюсь встретиться с этим самым Соловьёвым! — Алексей распрямился и, как задиристый петушок, встретил взгляд отца.
— Охолонись, — жестом руки Николай Петрович приказал сыну сидеть. — Вот именно в этом то и проблема, что ты не боишься этого Соловьёва! — голос Николая Петровича повысился. — Ты думаешь головой или совсем другим местом? – озабоченно посмотрел он на сына.
Алексей почувствовал, как краска заливает его лицо от стыда и гнева одновременно.
— Но, если она мне очень сильно нравится и я с этим ничего поделать не могу, — неожиданно даже для самого себя заявил он отцу.
— Любишь что ли? — Николай Петрович с удивлением поднял брови и посмотрел на сына, а затем откинулся на спинку кресла. — Замужнюю женщину? – с недоверием посмотрел он на Алексея. — Которая живёт с уголовником. Алёша, я не мальчик и понимаю, что такое страсть и влечение. Но это не любовь — это безумие с твоей стороны. Тем более, что эта твоя Людмила, ещё та штучка… — и пристально посмотрел на сына.
А Алексею неожиданно вспомнились некоторые недомолвки со стороны Людмилы и её независимое поведение в городе и ресторане, но он тут же отбросил набежавшие мысли и вновь набросился на отца.
— А как ты можешь знать, что я чувствую? — вырвалось у Алексея, пытающегося объяснить свой порыв.
За столом повисла тишина. Николай Петрович налил себе ещё коньяка, медленно выпил и потом посмотрел на сына с неожиданной грустью.
— Потому что сам когда-то чувствовал то же самое, — тихо произнёс он. — К женщине, которая была мне не пара. Закончилось всё это очень скверно. И я не хочу, чтобы ты повторил мои ошибки.
Алексей молчал, переваривая услышанное. Отец никогда не говорил о своём прошлом и о том, что было до мамы.
— Но я не могу её бросить, — наконец произнёс Алексей. — Не могу и не хочу, — это он добавил уже увереннее.
Николай Петрович тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу.
— Слушай меня внимательно, сын. Я не могу запретить тебе видеться с ней. Ты уже взрослый человек. Но я могу дать тебе совет, который, надеюсь, ты примешь. — Николай Петрович наклонился вперёд, глядя сыну в глаза. — Если уж ты решил продолжать эти отношения, то будь хоть осторожен. Не светись. Не встречайся с ней в Иркутске открыто. И главное, а я хочу, чтобы это ты понял, что у этой истории не может быть счастливого конца. Рано или поздно тебе придётся сделать выбор. Или она уйдёт от мужа и тогда вы оба окажетесь в опасности, или вы расстанетесь. Тогда, если тебя для профилактики не покалечат, ты закончишь жизнь без проблем.
— А если она всё-таки уйдёт от него? — предположил Алексей. — Если мы уедем отсюда?
— Куда вы уедете? — с горькой усмешкой Николай Петрович покачал головой. — Соловьёв найдёт вас везде. У таких людей длинные руки. И потом... — он помолчал. — Ты готов взять на себя ответственность за её жизнь? За то, что может случиться с ней, да и самим тобой?
Алексей на этот вопрос не сразу ответил. Образ Людмилы с гипсом и разбитым до синяков лицом неожиданно предстал перед его глазами.
— Готов, — твёрдо ответил он, потому что неожиданно ощутил, что только из-за его вмешательства пострадала Людмила, а не наоборот.
Николай Петрович долго смотрел на сына, а потом кивнул.
— Хорошо. Значит, так. На этой неделе ты никуда не выезжаешь из Бодайбо. Мне нужно... навести справки и поговорить с кое-какими людьми. Узнать, насколько далеко зашло дело с Соловьёвым и что он планирует. У меня есть знакомые в Иркутске, которые могут это выяснить, — уже уверенно начал рассуждать Николай Петрович.
— Папа... – начал было Алексей.
— Не перебивай. — Отец раскрытую ладонь перед его лицом. — Если ты действительно не просто развлекаешься, а серьёзно относишься к этой женщине, то должен понимать. Тут одной страсти мало. Тут нужно думать головой и всё планировать. И самое главное — это быть готовым к последствиям, — Николай Петрович встал, подошёл к окну, за которым простилался Витим, залитый вечерним солнцем.
— Я не одобряю твой выбор, Алексей, — начал говорить он после небольшой паузы. — Но ты мой сын, и я не брошу тебя в беде. Только пообещай мне одно, что пока я не разузнаю ситуацию, никаких поездок в Иркутск и никаких встреч с этой женщиной.
Алексей сжал кулаки. Каждая клеточка его тела протестовала против этого, но разум подсказывал, что отец прав.
— Обещаю, — выдавил он из себя.
— И ещё, — отец подошёл к нему. — Если дело дойдёт до серьёзного разговора с Соловьёвым... ты должен быть готов довести это до конца. Понимаешь, о чём я говорю?
Алексей кивнул. Он понимал. Если Людмила решит уйти от мужа, это будет не просто развод. Это начнётся война.

Ночью Алексей лежал в своей комнате, глядя в потолок. Мысли роились в голове, не давая ему уснуть. Он представлял себе Людмилу, как она сейчас сидит одна в своей квартире в гипсе и страхе, что её муж вернётся и снова поднимет на неё руку.
«Я заберу тебя оттуда, — мысленно пообещал он. — Что бы мне это ни стоило».
И где-то глубоко внутри себя он понимал, что это обещание изменит всю его жизнь.

Николай Петрович Воронин не был человеком, который бросал слов на ветер. На следующий же день после разговора с сыном он запер дверь кабинета и начал делать звонки.
Первым был Виктор Семёнович Громов. Его старый товарищ ещё со времён комсомольской молодости, который теперь занимал серьёзную должность в иркутском УВД. Они, правда не виделись несколько лет, но связь постоянно поддерживали.
— Витя, мне нужна информация, — без предисловий начал Николай Петрович, когда друг снял трубку. — Геннадий Соловьёв. Сообщи мне всё, что о нём известно.
На том конце провода помолчали.
— Соловьёв? Николай, ты во что ввязался? – обеспокоенно спросил Громов.
— Не я. Сын. Но это долгая история. Просто скажи мне, что это за человек, — на что Громов только тяжело вздохнул.
— Слушай, это не телефонный разговор. Но скажу коротко. Держись от него подальше. Соловьёв — это фигура серьёзная. Официально у него строительная фирма и несколько магазинов. Неофициально — он связан с организованной группировкой, которая контролирует половину теневого бизнеса в Иркутске. Грузоперевозки, «крыша» для предпринимателей, иногда и более грязные дела.
— Убийства? — прямо спросил Николай Петрович.
— Не доказано, но... подозрения были. Года три назад один бизнесмен отказался платить. Через месяц его нашли в Ангаре. Официально — несчастный случай, пьяный утонул. Неофициально — все знали, кто за этим стоит.
Николай Петрович почувствовал, как холод разливается по спине.
— У него есть жена? – поинтересовался он.
— Да, Людмила, кажется. Красивая женщина. Я её пару раз видел на приёмах. — Громов помолчал. — Погоди... Николай, не говори мне, что твой сын...
— Говорю именно это, — перебил его Воронин.
— Господи… — В трубке послышался шум, будто Громов откинулся на стуле. — Слушай, Соловьёв патологически ревнив. Года два назад один из его людей якобы слишком внимательно посмотрел на его жену на корпоративе. Этого парня потом три недели в больнице собирали по частям. И это был свой человек, из его же структуры. А тут...
— Посторонний, — закончил Николай Петрович. — Да ещё и сын прокурора.
— В том-то и дело. С одной стороны, это может его остановить. Он же не дурак, понимает, что трогать семью прокурора опасно. С другой стороны... если он уже совсем озвереет от ревности, это может его только разозлить. Николай, убери сына. Отправь его в Москву, в Ленинград, куда угодно. Пусть переждёт там некоторое время.
— А женщина? – попытался уточнить Николай Петрович.
— Какая женщина? — не понял его Громов.
— Людмила. Её что, бросить на растерзание? – вопрос завис в воздухе и только после долгой паузы Громов ответил.
— Николай, я понимаю твоё благородство, но... это не твоя война. И не твоего сына. Она сама выбрала этого мужа, она взрослая женщина. Если твой сын попытается её «спасти», то это может закончится кровью. Поверь мне, — предостерегающе неслось из трубки.

После разговора с Громовым Николай Петрович ещё час сидел в кабинете, глядя в окно. Потом сделал ещё два звонка. Один своему знакомому адвокату, а второй человеку, который когда-то работал в системе, а теперь занимался частными расследованиями.
К вечеру картина сложилась полностью, и она оказалась мрачнее, чем он себе её предполагал.
Соловьёв действительно был опасен. Он имел связи не только в криминальном мире, но и в правоохранительных органах. Несколько оперативников получали от него «конверты», что делало любые попытки привлечь его к ответственности почти невозможными. Человеком он слыл жёстким, мстительным и, как выяснилось, уже активно искал любовника своей жены.
По городу был пущен запрос. Найти молодого парня, который крутит роман с Людмилой Соловьёвой. Пока имени Алексея в этих разговорах не звучало, но это было делом времени.
Николай Петрович понимал. Нужно действовать быстро.

Глава десятая. Телефонный разговор

Звонок раздался глубокой ночью. Алексей вздрогнул, проснувшись от сна, в котором Людмила звала его на помощь. Он схватил трубку домашнего телефона, стоявшего в его комнате на прикроватной тумбочке.
— Алло? – хрипло ответил он.
— Лёша, это я, — тихо, почти шёпотом, прозвучал голос Людмилы.
Алексей сел на кровати, мгновенно проснувшись окончательно.
— Люда! Господи, я так волновался... Как ты? – Озабоченно начал расспрашивать он.
— Дома. Геннадий уехал в командировку на три дня. — Быстро и нервно говорила Людмила. — Лёша, я не могла не позвонить. Мне нужно было услышать твой голос.
— Я тоже скучаю и безумно хочу увидеть и услышать тебя, — ответил Алексей и сжал трубку так, что побелели костяшки пальцев, — но у меня к тебе есть пара вопросов, которые не дают мне покоя…
— Я знаю какие, — перебила его Людмила, от чего Алексей замолчал, ожидая разъяснений.
— Ты хочешь спросить меня, почему я тебе ничего не рассказала о своём муже? – Людмила предугадала один из вопросов
— Да, хочу, — подтвердил Воронин.
— Это из-за того, что ты мне понравился с первого взгляда и я не захотела тебя терять. Представь, что если бы тебе хоть что-то стало известно о Геннадии, то ты бы сразу прекратил со мной общение. Я, конечно, не знала, кто твой отец, но меня это в тот наш первый вечер особо-то и не волновало. Мне нужен был только ты. И то, что ты мне рассказывал свои флотские байки – это меня не волновало. Я прислушивалась к каждой интонации твоего голоса и наблюдала за мимикой твоего лица. И, чем больше я это делала, тем больше у меня в душе созревало только одно желание – этот человек обязательно должен стать моим. Я давно уже выкинула своего мужа из своего сердца. Он мне не нужен. И в тот наш первый вечер я окончательно пришла к этому решению и поэтому накинулась на тебя с поцелуями, когда ты приехал, — объяснения Людмилы Воронин выслушал спокойно, не перебивая, а когда она закончила говорить, то только глубоко вздохнул.
— Ладно об этом. Мне и без твоих объяснений всё стало ясно, — и, сделав паузу, которую Людмила не нарушила, озабоченно поинтересовался: — Как твоя нога?
— Заживает понемногу. Но это неважно, — ответила Людмила и уже озабоченно начала говорить: — Лёша, мне страшно. Я чувствую, что Геннадий что-то задумал. Перед отъездом он сказал, что скоро всё узнает и разберётся с тобой. Я боюсь, что он ищет тебя.
— Слушай меня внимательно, — Алексей встал и начал ходить по комнате. — Отец наводит справки, и мы из этой ситуации обязательно найдём выход, — Алексей попытался успокоить Людмилу.
— Какой выход? — в голосе Людмилы прозвучало отчаяние. — Ты не знаешь Геннадия. Он не остановится. Если он узнает, кто ты и где ты находишься, Лёша, то он может доставить тебе массу неприятностей, — Воронин понял, что под этим словом подразумевала Людмила, а она уже молила его: — Лёшенька, миленький, может быть нам стоит прекратить наши отношения? Пока не поздно? – и с просьбой предположила: — Ну, хотя бы временно?
— Нет! — резко ответил Алексей. — Нет, Люда. Никаких прекратить и никаких временно, — и откровенно заявил: — Я не брошу тебя.
— Но он может убить тебя, — при этих словах Людмила даже всхлипнула. — Я не переживу этого.
— Не убьёт. Побоится, — хотя Алексей сам не был уверен в своих словах, но говорил твёрдо. — Слушай, что я предлагаю. Давай уедем. Вместе. Ты уйдёшь от него, и мы уедем. В Ленинград, в Москву — куда угодно… — но его тут же перебила Людмила.
— Лёша, это невозможно... – и в её голосе прозвучал испуг.
— Возможно! — уверенно отрезал Алексей и, остановившись у окна, спросил. — Ты любишь меня? – на что в трубке зависла долгая пауза, которую Алексей не хотел нарушать, потому что ждал правдивого ответа.
— Люблю, — наконец прошептала Людмила и нежно добавила: — Безумно люблю.
— Тогда доверься мне, — уверенно продолжил Алексей. — Дай мне время разобраться в этом. Папа мне в этом поможет. У него есть связи и множество возможностей.
— А если твой отец против нашей связи, когда узнает, кто действительно мой муж? – задала осторожный вопрос Людмила, на что Алексей усмехнулся.
— Да он давно об этом знает. Конечно, он не в восторге от наших отношений, это точно. Но он всё понимает. И самое главное — он на моей стороне, — и вновь попытался успокоить Людмилу. — Люда, я заберу тебя из Иркутска. Обещаю. Просто подожди немного.
По всхлипам и тяжёлым вздохам на другом конце провода, Воронин понял, что Людмила плачет, но старается скрыть от него свои эмоции и, сделав над собой усилие, чтобы обуздать себя, она уже окрепшим голосом уверенно сказала:
— Я буду ждать тебя. Сколько угодно, но буду ждать. — Потом её голос стал тверже, и она продолжила. — Лёша, а ты точно хочешь этого? Ведь впереди у тебя вся жизнь. Может, это просто увлечение? – задала она вопрос, который и Воронин задавал себе не один раз.
— Это не увлечение, — жёстко ответил он. — Я хочу просыпаться рядом с тобой каждое утро. Хочу, чтобы ты была рядом, когда мне плохо и когда хорошо. Хочу состариться с тобой. Разве это увлечение? – В свою очередь спросил он.
На что Людмила только всхлипнула и засмеялась одновременно.
— Нет! Хотя это похоже на безумие. Но я тоже этого хочу. И хочу очень сильно. И ещё я хочу, чтобы у нас с тобой появились дети и ты на них смотрел и радовался.
— Тогда держись, — Алексей прижал трубку к уху, будто так мог дотронуться до неё. — Я скоро приеду, и мы с тобой тогда всё решим.
— Будь осторожен, — нежно прошептала Людмила и попросила: — Пожалуйста.
— Обещаю, — уверенно успокоил её Воронин.
Когда разговор закончился, Алексей ещё долго стоял у окна, глядя на звёзды над гольцами на противоположной стороне Витима. Внутри клокотала смесь решимости и яростного желания защитить Людмилу любой ценой.
Он сейчас не знал, как именно он это сделает, но был полностью уверен, что сделает это обязательно.
А утром его ждал серьёзный разговор с отцом, вернувшегося из Иркутска с новостями.

Глава одиннадцатая. Разговор с отцом

Утро выдалось пасмурным. Серые облака нависли над Бодайбо, предвещая дождь. Алексей проснулся рано, но отец встал раньше его.
Когда сын вошёл на кухню, Николай Петрович уже сидел за столом с чашкой крепкого чая, и по его лицу Алексей заметил, что ночь он провёл не лучше его самого.
— Садись, — кивнул отец на свободный стул. — Поговорим.
Алексей налил себе чаю и сел напротив. Сердце его билось тревожно.
— Я навёл справки, — начал Николай Петрович, не поднимая глаз от чашки. — Картина неприятная. Геннадий Соловьёв — это не просто ревнивый муж и не бизнесмен с сомнительной репутацией. Это серьёзный игрок в иркутском криминальном мире, — Николай Петрович достал из папки, лежащей рядом с ним на столе небольшой блокнот и открыл его.
— Официально он владелец строительной фирмы «СтройГарант», двух продуктовых магазинов и автосервиса. Оборот легальный, налоги платит исправно. Неофициально. Он контролирует грузоперевозки в регионе, предоставляет «крышу» малому и среднему бизнесу, связан с организованной преступной группировкой «братьев Ковалёвых». — Отец поднял глаза на сына. — Слышал о таких? – на что Алексей отрицательно покачал головой.
— Это одна из крупнейших ОПГ в Восточной Сибири, — продолжил Николай Петрович. — Торговля, рэкет, контрабанда. По слухам — и заказные убийства, хотя ничего не доказано. Соловьёв не главарь, но близок к верхушке. У него есть своя бригада, человек восемь-десять головорезов, которые выполняют его поручения.
Алексей от полученной информации почувствовал, как во рту у него пересохло.
— Три года назад, — продолжал отец, — предприниматель по фамилии Русаков отказался платить Соловьёву за «услуги». Через месяц его выловили из Ангары. Официально — несчастный случай, пьяный упал с моста. Неофициально — все знают, что это была работа людей Соловьёва. Доказательств нет, свидетелей тоже нет. Поэтому дело закрыли.
— Ну, ничего себе, — выдохнул Алексей.
— Это ещё не всё. — Николай Петрович отпил чаю. — Два года назад один из его собственных людей якобы неподобающе посмотрел на его жену на корпоративе. Соловьёв избил его так, что тот три недели провёл в реанимации. И это был свой, из его же структуры. Представляешь, что он сделает с посторонним? – с нескрываемой озабоченностью спросил отец, а Алексей сжал кулаки под столом.
— Но есть и хорошая новость, — отец закрыл блокнот. — Соловьёв не дурак. Он понимает, что я прокурор, что у меня есть связи и возможности. Поэтому действовать в открытую против тебя он не станет. Слишком рискованно для него. Но... — Николай Петрович выдержал паузу, — … если доведёшь его до точки кипения, и он совсем потеряет контроль от ревности, то тогда может плюнуть на все последствия и начнёт действовать жёстко и бескомпромиссно.
— Значит, я должен просто уйти и бросить Людмилу? — в голосе Алексея прозвучала горечь.
— Я этого не говорил. — Отец встал и подошёл к окну, за которым возвышались мохнатые пихты. — Я сказал, что нужно действовать умно и у нас для этого есть два варианта, — после этих слов он обернулся на сына. — Первый. Ты рвёшь все контакты с Людмилой, уезжаешь в Ленинград и забываешь о ней. Соловьёв успокаивается и жизнь идёт дальше. — Николай Петрович испытующе посмотрел на сына. — Судя по твоему лицу, этот вариант тебе не подходит, — с сарказмом подметил он.
— Не подходит, — твёрдо ответил Алексей.
— Тогда есть второй вариант, — уже спокойнее начал Николай Петрович. — Мы помогаем Людмиле уйти от Соловьёва. Но делаем это правильно, легально, так, чтобы у него не было формального повода для мести.
— Но как это сделать? – Алексей с удивлением смотрел на отца, а тот вернулся к столу, неспеша сел за него и начал объяснять.
— Людмила должна подать на развод. Официальный, через суд. Я поговорил с хорошим и надёжным адвокатом. Если Людмила подаст на развод и сошлётся на побои, а у неё есть медицинские документы, подтверждающие травму, то суд будет на её стороне. Соловьёву придётся отпустить её. Да, он будет в ярости, но юридически всё будет чисто.
— А если он не захочет отпускать? Если начнёт угрожать? – выдвинул свою версию Алексей.
— Тогда подключаемся мы. — Николай Петрович говорил спокойно и деловито. — У меня есть знакомые в УВД и в областной прокуратуре. Если Соловьёв начнёт открыто угрожать, мы зафиксируем это и возбудим дело. Да, у него есть связи, но и у меня они не хуже. А главное в этом деле, что я действую в рамках закона, а он — вне закона. Поэтому в открытом противостоянии он проиграет, — довольно закончил Николай Петрович.
Алексей внимательно слушал отца, пытаясь переварить информацию, которую тот пытается донести до него.
— Но есть нюансы, — продолжил Николай Петрович, развеивая розовые облака. — Первое. Людмила должна действительно хотеть развода. Не под давлением, не из-за страсти к тебе. Она должна понимать, на что идёт. Второе. На время бракоразводного процесса ей нужно уехать из Иркутска. Это небезопасно. Я могу устроить её здесь, в Бодайбо, или в другом городе. – Но, увидев удивлённый взгляд Алексея, успокоил его: — У меня есть знакомые, которые помогут всё это провернуть.
— Она согласится, — уверенно заверил отца Алексей.
— Ты уверен? — Николай Петрович посмотрел на него внимательно. — Бросить свою удобную и роскошную жизнь, дом, город ради отношений с мужчиной, которого она знает всего несколько месяцев? – и неприкрытое сомнение послышалось в его голосе.
— Она звонила мне вчера ночью, — признался Алексей. — Она боится своего мужа, но она хочет быть со мной. Я уверен, — горячо заверив отца.
Николай Петрович долго смотрел на сына, а потом согласно кивнул.
— Хорошо, если это действительно так. Тогда план такой, — и Николай Петрович загнул палец. — Первое. Ты едешь в Иркутск, но не один. Я дам тебе Егорыча и ещё одного человека для безопасности. Встречаешься с Людмилой в безопасном месте, но не у неё дома и не в гостиницах. Для этого адвокат снимет квартиру на нейтральной территории, — пояснил он и загнул второй палец. — Второе. Людмила встречается с адвокатом, и они готовят документы на развод. Заявление должно быть грамотно оформленным. Побои, угрозы жизни и невозможность совместного проживания. Медицинские справки прилагаются, — и загнул третий палец. — Третье. Как только документы будут поданы в суд, Людмила уезжает из Иркутска. В тот же день. Я организую это. Соловьёв получает повестку в суд и только тогда узнаёт, что жена уехала. К тому моменту она уже будет в безопасности.
— А дальше, что будет дальше? – Алексей обеспокоенно смотрел на отца.
— Дальше, — Николай Петрович пожал плечами, — пойдёт обычный процесс. Занимает это дело обычно месяца два-три. За это время мы следим за Соловьёвым. Если он попытается найти её и угрожать, то мы это фиксируем и используем против него. Если будет вести себя тихо, то просто ждём решения суда.
Алексей обдумывал план, предложенный отцом. Вроде бы всё звучало логично и продуманно. В этом чувствовалась привычка отца к системной работе с юридическими тонкостями.
— А если он всё-таки найдёт её? — задал беспокоящий его вопрос Алексей и поднял глаза на отца, но тот без тени колебания встретил его взгляд.
— Тогда я использую все свои связи и возможности, чтобы защитить её. И тебя, в том числе, — добавил Николай Петрович. — Но давай договоримся так. Не проявлять никакого героизма. Если ты почувствуешь опасность, то сразу обращаешься ко мне и никаких попыток к самостоятельным разборкам, — строго добавил Николай Петрович. — Понял?
— Понял, — соглашаясь с отцом и всеми выдвинутыми условиями, кивнул Алексей.
— И ещё одно, — Николай Петрович помолчал. — После развода, когда всё уляжется... – но тут же сам себя прервал: — А ты действительно собираешься быть с ней? Запомни, что это не игра в благородных героев. Это серьёзные отношения и ответственность, которую ты на себя возлагаешь.
— Я хочу жениться на ней, — спокойно ответил Алексей, на что отец только вздохнул и с горечью добавил: — Ты сначала со Светланой разберись. Она то даст тебе развод? Да и о Мишке подумай. Как он безотцовщиной расти то будет?
— Не волнуйся, папа, — Воронин, как бы очнулся, но тут же заверил отца. – Со Светланой я договорюсь, тем более у неё есть хахаль, который имеет на неё серьёзные взгляды, – и пояснил: — Я ей оставлю квартиру и машину, а ради этого она и её ухажёр пойдут на всё. А от Мишки я не отказываюсь, а придёт время и с ним разберусь. Это, конечно, произойдёт не завтра, но произойдёт, — выговаривая всё это Алексей не сводил глаз с отца.
— Тогда пусть будет так. Я, конечно, не всё одобряю в твоих действиях, но ты мой сын, и я всегда буду на твоей стороне, — и Николай Петрович протянул руку через стол. — Договорились? – а Алексей с готовностью пожал отцовскую руку.
— Договорились, — подтвердил он.


Конец одиннадцатой главы