Тени Ролан Гаррос. Эпилог

                Эпилог

    Все последующие дни после завершения “Ролан Гаррос” Она чувствовала себя, как на седьмом небе: несмотря на обидное поражение в финале, сначала был праздничный ужин в ресторане, откуда она вернулась в свой номер под самое утро. Рядом находился ночной клуб, где всю ночь громко играла музыка, и она танцевала так, как никогда в жизни. Рядом с ней находились какие-то люди, которые говорили, что были в ее команде: подруги по спорту и просто едва знакомые люди, лица многих из них, она еще помнила, а вот их имена и какое они имеют отношение к ее успеху, весьма смутно. Еще ее мама говорила, что у победы много отцов, а поражение – всегда сирота, но тогда после поражения много лет назад в юниорском парном разряде она себя сиротой и чувствовала, и проплакала всю ночь, несмотря, на то, что мама, как раз была рядом с ней. Тогда казалось, что весь мир рухнул и такое больше никогда не повторится и вот снова финал. Мама не забыла про то давнее поражение и сразу позвонила и успокоила, что все победы еще впереди и только просила поскорее приехать домой, хотя ее дочь давно выросла и ведет кочевую жизнь профессиональной теннисистки.

     На следующий день Она как следует не успела отоспаться, как ее приглашали на деловую встречу какие-то спонсоры, чтобы подписать контракт на рекламу их товаров. Где они были раньше, когда она играла старыми ракетками, но сегодня она была на них не в обиде. А еще она решила остаться на несколько дней в Париже, чтобы толком почувствовать себя настоящей теннисной звездой, пусть и не подержавшей в руках Кубок Сюзанн Ленглен, а только памятную серебряную медаль финалистки. Но зато на ее банковской карте красовалась сумма с многими нулями, о чем раньше она и не могла даже мечтать. Она жила все в том же отеле “Новотел”, куда ее раньше не хотели вселять, но сейчас она стала самой знаменитой ее гостьей. Да, да, гостьей, в администрации ей прямо так и сказали, а французы умеют быть любезными. Вот и сейчас какой-то очередной принц Мирлифлор назначил ей свидание и спрашивал, на какое время ей будет удобно, подать на вход отеля шикарный лимузин.

     А вот тот небритый мужчина, который оплатил ее проживание в отеле ее почему-то не беспокоил, хотя многое, о чем он говорил тогда в баре отеля, у них получилось. Признаться, с каждой новой победой Она все меньше вспоминала о нем, предпочитая думать, что всего добилась сама, а все эти его фантазии – ерунда и не больше. Она постаралась сейчас вспомнить все эти две недели турнира, и кто-то управляет найти чье-то внешнее влияние. Нет, поначалу ей казалось, что когда она выходит на корт, то ее руками и ногами, ее телом, управляет кто-то другой, но с каждой новой победой все больше в это не верила, потому что такое просто невозможно. Это она всего добилась сама и только сама, своим трудом, упорством, волей, ну а он ей просто помог, как хороший психолог. Он у нее в команде числился именно, как психолог, хотя его никогда не было рядом с ней на корте. Нет, он регулярно приходил на все ее матчи, и Она постоянно ощущала его поддержку на всем протяжении турнира. Вот Она и рассчитается с ним, как со своим личным психологом, ну, и обязательно вернет ему его деньги за проживание в отеле: спасибо, месье, тогда вы меня сильно выручили. Она даже имя его не знает, кто он и откуда взялся в ее жизни.

     Правда, Она до сих пор не может понять, что с ней случилось в финале, когда после удара соперницы упала на землю и на время потеряла сознание. Тогда на корт выбежали врачи и стали оказывать ей медицинскую помощь. К счастью, она быстро пришла в себя и сразу посмотрела наверх на верхний ярус, где обычно он находился, но на это раз его там не было. Но с этого самого момента у нее перестало что-то получаться, как будто ее тело перестало ее слушаться. Ах, да, белая бейсболка, которую он передал ей тогда в баре и просил никогда не снимать ее на корте. Когда ей оказывали помощь, то она куда-то исчезла и ей пришлось надеть другую. Неужели, вы думаете, месье, что все дело в кепке, сами-то вы верите в эту чепуху? Я еще раз повторяю, что своим успехам я обязана исключительно себе, своему таланту, ну, и моим родителям: спасибо, мама, что ты в меня всегда верила.
 
    Но в мире много завистников, особенно, в социальных сетях, которые пишут знаменитостям всякие гадости. Вот и этот или эта с ником Honnetete пишет, что мне на турнире кто-то помогал, и свои победы я достигала нечестным способом. Еще она пишет про какую-то безвестную участницу квалификации, которую я победила в первом раунде, и та, якобы, пыталась покончить с собой. Покончить с собой после поражения – “absurditе”, да еще в самом Париже, это – просто отговорка неудачников.

   Она вышла на балкон и посмотрела вниз: да, сейчас она на вершине Олимпа, этой Эйфелевой башни теннисной пирамиды (надо будет сегодня вечером туда сходить с этим принцем Мирлифлором). Внизу ходили какие-то люди со своими проблемами и заботами, победами и поражениями, вот к входу подъехал белый лимузин, неужели за ней? Да, этот принц довольно пунктуален, ведь точность – это вежливость королей и людей королевской крови. Ау, я здесь, уже почти я готова, сейчас к тебе спускаюсь, мой принц.

   Неожиданно Она почувствовала себя так, как ощущала все время этого длинного турнира: легко, раскованно, как будто это и не она вовсе, а кто-то другой управляет ее телом, ее мозгом. А тут еще на балконе примостился голубь, и с любопытством ее стал разглядывать, словно раньше ничего про нее не слышал. Да, я – та самая, Она легко перемахнула ограждения балкона и полетела…

   Инспектор Жюве уже не слышал тот нечеловеческий крик, который раздался в доме доктора Шарко, после того как он его покинул. Похоже, он потерял всю эту телепатическую связь с самим доктором, его сыном и даже со всем этим странным делом, которое началось в музее Орсе или, все же, в музее истории медицины в университете Декарта? Вот видите, он снова начинает все путать, и даже вряд ли сможет определить, откуда доносился этот крик, у метро Данвер-Рошро или из какого-нибудь другого места, например, у Эйфелевой башни. Жюве просто не знал, что ему сказать своему старинному приятелю - инспектору Сюльпису, который вел это дело и все надеялся, что тот ему позвонит и сообщит последние новости. Но телефон молчал, словно Сюльпису была безразлична эта загадочная сеть ограблений банков в его округе и ему чертовски захотелось выйти на пенсию. Жюве даже несколько раз доставал свой телефон из кармана, чтобы позвонить Сюльпису, но каждый раз клал его назад, и тогда телефону все это изрядно надоело, и он зазвонил сам.

- Привет, Жюве, – радостным голосом представился Сюльпис, - мы в последний раз как-то не слишком хорошо c тобой расстались, а у меня тут интересные новости. Наши доблестные спецслужбы задержали пассажиров “Пежо” и оказалось, что за их действиями стоит некий Хуго.

- Босс? – Жюве не сразу понял, о ком идет речь.

- Почти, – рассмеялся Сюльпис, - у него действительно такая кличка, он всю жизнь промышлял ограблениями банков, два года назад как вышел на свободу, и его снова потянуло на старое. Так что, нет никакого телепата, Жюве, а обычное, хорошо продуманное, ограбление, которое этот Хуго планировал все последнее время.

- А как же отключенные видеокамеры клиенты банка, добровольно отдающие свои кровные деньги неизвестно кому, кассиры, оставляющие свои кассы открытыми для клиентов?

- А ничего этого не было, Жюве, – был только хитроумный организатор ограблений банков Хуго, который знакомился с кассиршами, и те делали для него все, что он только от них просил. Одна кассирша уже призналась в связи с ним, за ней и другие потянутся.  Cherchez la femme, Жюве.

- А как же месье Моншар, директор последнего банка, наконец? – не поверил его словам Жюве.

- Кто, кто, Жюве, что-то плохо слышно, - вроде звоню из самого центра Парижа, а связь просто никакая. Будь здоров, дружище, привет Лизетт.

   Ну, вот, все, как обычно, правда никому не нужна, вот нашли какого-то Хуго, который на самом деле оказался не телепатом, а ловеласом. Ну, конечно, деньги из банков выносили по старинке наличными, а не c использованием современных банковских технологий или через эту, как там ее, криптовалюту.

   Лизетт с внуком ждали его у музея магии, куда жена хотела сводить Тома.  Музей как раз находился в районе Маре буквально в 15 минутах от их дома, и внук там еще никогда не был. Родители водили его, то в знаменитый парк Disneyland Paris (ну, это очень далеко, Жюве), то в парк развлечений “Астерикс”, а этот находится совсем рядом.  Лизетт надеялась, что дедушка сумеет объяснить внуку секреты фокусов и оптические иллюзии, как старый полицейский инспектор. а то внук будет думать, что раньше женщин в цирке действительно распиливали пилой.

- Известный фокусник прошлого - Касфикис действительно погиб от циркулярной пилы из своего фокуса, – неожиданно вспомнил Жюве.

- Жюве, не пугай ребенка, - попросила жена, – мы все же идем в музей, а не на выставку гильотин. Кстати, завтра в Париж возвращается наш сын с невесткой, и нам надо сдать их сына из рук в руки в нормальном психологическом состоянии.

- А почему так рано, Лизетт? – искренне огорчился инспектор, что парижские каникулы так быстро заканчиваются.

- Нашему сыну вдруг приснился кошмарный сон, что на Тома свалился огромный рекламный щит, и они решили немного свернуть свое пребывание в Бретани, - пояснила жена.

   На Париж опускался теплый июньский вечер, и бедным парижанам больше не надо было прятаться от ужасной жары, которая днем захватила город, но сейчас на него опускалась огромная тень от заходящего солнца. 


honnеtetе(фр.) - честность
absurditе(фр.) – ерунда
Cherchez la femme (фр.) – ищите женщину

                Конец