GhostTown

Высокий уровень 18 +!

# фантазия

Офисный кондиционер выплевывал в лицо Акиры ледяную пыль. На часах было 04:43, за окном сгустился ноябрьский мрак. Монитор перед ним транслировал бесконечные столбцы цифр — сверка накладных для фирмы-однодневки, торгующей дешевым пластиком.
— Акиро-сан, ты еще здесь? — голос начальника Юми сочился липким ядом из-за монитора. Он никогда не заходил в отдел, предпочитая нависать сзади. От него всегда пахло перегаром и ментоловой жвачкой. — Цифры сходятся?
— Сходятся, Юми-сан, — процедил Акира, чувствуя, как воротник дешевой рубашки натирает шею.
— А мне кажется, ****ишь ты, Акира, — начальник положил тяжелую ладонь ему на плечо. Пальцы впились в ключицу. — Ты сегодня опоздал на четыре минуты. И вчера кофе пил не по графику. Вычту из премии. Какой у тебя там оклад-то неофициальный? Двадцать пять? Вот на них и живи, герой труда. Свободен.
Японец вышел на улицу под холодный дождь. Фонари мигали, роняя желтый свет в грязные лужи. Его жизнь была похожа на этот асфальт — такая же плоская, мокрая и безнадежная. Квартира-студия на окраине, где обои пузырились от сырости, пустые полки холодильника и счетчик долгов, который рос быстрее, чем он успевал переводить копейки на кредитку.

Единственным местом, где цвета оставались яркими, был тупиковый переулок за старым кинотеатром. Там, в нише между мусорными баками, висел выцветший красный фонарь и подпись: "Ghost Town". Под ним стоял пластиковый стаканчик для мелочи и картонка с кривой надписью маркером: «5 минут — 500».
Это было пип-шоу. Дыра в стене, затянутая мутным оргстеклом.
Юноша бросил смятую сотню в стаканчик (ему вечно не хватало до тарифа, но хозяйка заведения, Госпожа Окайо, пускала его в долг) и припал к стеклу.
Внутри, залитая мертвенным ультрафиолетом, стояла она. Чио-Чио-Сан. Ей было около двадцати пяти, но ее глаза казались старше всей этой улицы. Она никогда не улыбалась, не делала всех этих фальшивыми жестов других девчонок. Его любимая исполнительница двигалась медленно, тягуче, словно вечно танцевала с невидимыми веерами. Ее тело покрывали десятки аккуратных копозитных тату с цветами и бабочками, прикрывавших шрамы — то ли от падений, то ли от чьих-то ногтей. Но самым завораживающим были ее плечи. Когда клиенты стучали по стеклу, требуя пошлого разврата, Чио игнорировала их. Она доставала из кармана старомодного кимоно кусок засохшего хлеба и крошила его на пол и край ее плеча приоткрывался.
К стеклу со стороны Миры слетались голуби, жирные крысы выползали из-под плинтусов, а однажды Акира увидел, как по спине девушки лениво прополз маленький бездомный удав, прежде чем скрыться в ее волосах. Животные любили ее. Они чувствовали в ней что-то родное.
— Опять пришел, нищета, — раздался над ухом скрипучий голос Госпожи Окайо. Старуха выгребала деньги из соседнего стакана. — Чего смотришь? Денег нет, а все смотришь. Нравится она тебе?
— Я хочу с ней поговорить, — прошептал Акира, не отрываясь от стекла. Девушка сейчас гладила приблудного облезлого кота, почесывая его прямо за ушами. Кот жмурился от неземного блаженства.
— Поговорить? — хмыкнула хозяйка. — Да она слова лишнего не скажет. У нее справка есть, дурочка городская. Она даже имя свое настоящее не помнит. Плати или отходи, не загораживай обзор приличным людям.

Дома парень открыл ноутбук. Экран резал уставшие глаза. Он знал о Чио только одно: иногда, очень редко, она выходила покормить мотыльков сахаром на задний двор, пока старуха считала кассу.
Он нашел ее в с соцсети по одной случайной фотографии, сделанной кем-то на телефон через дырку в заборе. Страница была пустой. Ни друзей, ни музыки. Только аватарка — размытое белое крыло мотылька.
Акира писал ей сообщения каждый вечер. Сначала робкие:
«Привет. Мне очень нравится, как ты двигаешься. Ты всегда была танцовщицей?»
Потом отчаянные:
«Я знаю, что ты меня видишь. Тот парень в очках. Я могу вытащить тебя отсюда. У меня есть сбережения. Мы снимем квартиру...»
А затем перешел к откровенному безумию, смешанному с унижением:
«Чио. Мне плевать, кто ты. Я дам тебе сорок тысяч за одну ночь. Если я не в твоем вкусе, просто полежи рядом. Я просто хочу чувствовать твой запах. Твою кожу. Я устал быть невидимкой в Ghost Town. Ответь мне. Хотя бы матом. Хоть как-нибудь».
Отправив последнее сообщение, он закрыл лицо руками. Позор обжигал щеки. Он предложил ей, как проститутке, деньги за любовь, расписавшись в собственной ничтожности.
От злости и бессилия пальцы сами вбили в поисковик запрос, который крутился в голове после всплывающей рекламы: «Исполнение желания лайк абстракция».
Сайты-дорвеи сыпались один за другим: аляповатые фоны, прыгающие гифки с глазастыми буддами, капающий текст. Наконец, он нашел нужное. Черный экран. По центру пульсирует единственная надпись кислотно-зеленым: ХОЧЕШЬ СТАТЬ ТЕМ, КОГО ОНА ЛЮБИТ? ЖМИ СЕРДЦЕ.
Под надписью красовалась фотография абстрактной геометрической фигуры — переплетение острых углов.
Сердце Акиры колотилось где-то в горле. Он понимал, что это вирус, развод, обман зрения. Но боль от сегодняшнего дня, от слов начальника, от запаха дешевого доширака и вида Чио, даже лишь когда у нее чуть приопускается кимоно, была сильнее здравого смысла.
Он кликнул на фигуру. Сайт потребовал авторизацию. Окно браузера зависло, экран пошел серой рябью. Текст внизу страницы, написанный шрифтом размером в один пиксель, гласил: Объект обмена идентифицирован. Биомасса пользователя конвертирована. Желание зафиксировано.
Парень рухнул лицом в клавиатуру, так и не выключив компьютер.

Утро началось не с звона будильника. Оно началось с того, что жесткий ворс ковра царапал голое пузо.
Акира попытался встать на ноги, но конечности подкосились. Он упал на бок. Попытался закричать, но изо рта вырвался лишь высокий, испуганный скулеж.
Он подбежал к зеркалу в прихожей. Из овальной рамы на него смотрел беспородный щенок. Рыжий, лопоухий, с одним черным глазом и одним карим. Шерсть свалялась комьями.
Паника ударила под дых, заставив описаться прямо на линолеум. Но паника человеческая быстро сменилась инстинктивным ужасом зверя, запертого в квартире. Щенок бросился к двери, скребя ее лапами.
И вдруг мир изменился. Запахи взорвались внутри черепа. Он чувствовал запах тухлой капусты от соседей снизу, запах озона от дождя за стеной, запах старой типографской краски от денег в кармане куртки... и среди этого океана вони сиял, как маяк, божественный аромат. Запах Чио. Она пользовалась каким-то простым земляничным мылом, но сквозь него пробивался первобытный дух шерсти, пыли и чего-то металлического.
Этот запах шел от его собственного ошейника.
Владелица пип-шоу нашла его утром, когда пришла открывать свою каморку. Она схватила щенка за шкирку, профессионально, без нежности, и сунула в старую спортивную сумку.
— Ну привет, доходяжка, — буркнула она, вешая на его шею жетон с номером места №4. — Будешь теперь вместо сигнализации сидеть. Все равно жрать меньше просишь, чем та дура.

Теперь Акира видел шоу изнутри.
Его посадили на старый протертый диван в подсобке, откуда через вентиляционную решетку открывался идеальный вид на ее кабинку. Он больше не платил пятисот рублей. Он был частью интерьера.
Чио начала шоу. Она сняла медленно приопустила плечи кимоно и приоткрыла бедра, но пояс ее был полуразвязан, а волосы полуспущены. Клиент за стеклом — толстый мужчина с перстнями — начал остервенело бить по оргстеклу.
Щенок-Акира тихо зарычал. Он впервые понял язык людей не через смысл слов, а через вибрацию горла и химию пота. Этот мужик вонял жадностью и хлоркой.
Но Чио снова проигнорировала клиента. Она подошла вплотную к стеклу со своей стороны, села на корточки и посмотрела прямо на вентиляцию. Прямо на него.
Она знала.
Ее губы дрогнули в подобии улыбки. Она достала из-под поддона платья кусочек вяленого мяса и просунула его сквозь нижнюю щель перегородки.
Акира подошел, взял мясо аккуратно, одними губами, и лег у ее ног, положив голову на лапы. Впервые за двадцать лет жизни его любили бескорыстно. Ему чесали за ухом не потому, что он заплатил или попросил. Его любили просто за то, что он дышит.
Эта идиллия продлилась неделю.
А потом появился Он. Постоянный клиент. Мужичонка средних лет, с залысинами и бегающими глазками. Он приходил каждые два дня. И в отличие от остальных, он не бил по стеклу. Он приносил с собой поводок и мячики.
— Хороший мальчик, — слышал обращенный парень его приглушенный голос через стекло. — Знаешь, малышка, я тоже обожаю собак. У меня дома три лабрадора. Если бы ты согласилась... ну, понимаешь... поиграть со мной по-собачьи, я бы забрал твоего пса. Тебе бы разрешили выходить. Гулять.
Чио замерла. Ее плечи напряглись. Она посмотрела на щенка в подсобке. Взгляд стал холодным, оценивающим.
Акира вскочил. Внутри собачьей груди бился человеческий мозг, захлебывающийся ревностью. Он хотел грызть это стекло, рвать горло этому ублюдку.
Ночью, когда старуха ушла спать, необычный оборотень сделал то, на что не был способен человек. Он заговорил. Не словами — животные понимали суть.
Он выскользнул в подворотню. Городские стаи знали его запах — запах хозяйского любимца. Но сейчас он транслировал другое. Боль. Предательство. Приказ.
— Сюда, — проскулил он, глядя на тени под гаражами. — Мясо. С кровью. Быстро.

На следующий день Акира сидел на своем диване, виляя хвостом. Чио вышла к стеклу. Клиент с залысинами уже ждал, расстегивая ширинку.
Вдруг дверь кабинки распахнулась.
Туда влетели они. Три бугая местной стаи — рваные уши, желтые клыки, глаза в белесой пленке лишая. Их привел щенок своим новым даром.
Мужчина обернулся на звук. Его лицо исказилось. Собаки не лаяли. Они действовали молча, хирургически точно, повинуясь мысленному приказу маленького альфы, которого переполняла ненависть. Один прыгнул на плечи, срывая куртку, второй вцепился в бедро, перекрывая артерию, третий метнулся к горлу.
Стекло кабины окрасилось красным. Клиент орал так, что заложило уши даже у собаки.
Чио стояла в углу, прижавшись спиной к кафелю. Она смотрела на своего щенка. Ее взгляд больше не был теплым. В нем плескалось понимание.
Собаки разорвали мужчину за сорок секунд. Вышли, отряхиваясь, и улеглись у входа в заведение, охраняя добычу.
Хозяйка выскочила на визг, увидела труп, перекрестилась дрожащей рукой и вызвала кого надо по старому кнопочному телефону.
Девушка опустилась на пол. Ее начало трясти. Она полезла в карман кимоно за таблетками — транквилизаторы, которые выдавал районный психиатр. Руки не слушались. Белая колесико упало на пол и закатилось под плинтус. Она взяла другую баночку — снотворное, которое прятала для крайних случаев.
Она высыпала в ладонь на автомате, с перепуга не глядя, сразу десять таблеток.
— Зачем... — прохрипела она, глядя на щенка огромными, полными слез глазами. — Ты убил его? Ради меня? Или ради себя? Ты больше не мой пес. Ты — чудовище.
Она проглотила таблетки все разом, запив их водой из миски щенка.
Лёша бросился к ней, пытаясь лизнуть руку, вернуть тот момент, когда она чесала его за ухом. Но Чио оттолкнула его слабеющей рукой.
— Ты предал мою доброту. Значит, ты никогда не любил меня. Ты любил идею обладания.
Ее голова безвольно упала на грудь. Сердце остановилось.

Смерть человека ощущается животными как хлопок воздуха. Плотность мира меняется. Акира выл всю ночь, лежа на остывающем теле. Утром приехала полиция, скорая, санитары в мешках. Чио увезли.
А щенка вышвырнули обратно в подворотню. Новый хозяин борделя, сменивший убитую Окайо, спустил на него двух питбулей. Но бродячие псы верны вожаку.
Питбулю порвали глотку. Второму сам щенок, ведомый черной яростью призрачного пса, прокусил трахею. Зубы смертного животного не должны были справиться с такой задачей, но Акира больше не был просто животным.
Удар ломом по затылку оборвал его физическую боль.
Темнота длилась мгновение.
Он открыл глаза. Его тело лежало в луже крови, переломанное. Но сам он стоял рядом, прозрачный.
Сквозь кирпичи стены он видел кабинет. Там сидела Чио. Вернее, то, что осталось от девушки. Полупрозрачная фигура, состоящая из синего дыма и статического электричества.
Она пыталась записать видео на свой телефон. Камера фиксировала пустоту, но иконка записи горела зеленым.
— Сегодня мы поговорим о границах, — говорила она мертвым голосом в объектив. — Комментарий от подписчика Акиры: «Ты была лучшей, пока не собралась давать ему за игры с собаками». Акира, иди нахуй.
Тот шагнул к ней.
— Чио! Это я! Ты свободна! Пойдем отсюда!
Призрак резко повернул голову. Ее глаза были белыми бельмами.
— Ты, — прошелестела она. — Ты надел на меня ошейник даже после смерти.
— Нет! Я люблю тебя! Теперь мы можем быть вместе навсегда!
— Заткнись, — отрезала она. — Ты убил человека псами. Ты обрек меня на вечность в этом переулке, потому что умерла раньше срока. Меня держит место преступления, а не твоя слюнявая морда.
Она отвернулась к стене.
Акира почувствовал, как внутри поднимается волна холода. Магия договора сработала иначе. Он пожелал быть тем, кого она любит. Она любила животных. Он стал животным. Потом он убил. Теперь он был привязан к ней, как паразит.
Он оскалился. Его призрачная челюсть вытянулась, обнажая клыки из черного льда. Он прыгнул, проходя сквозь ее эфирное тело.
Укус призрака ощутим для другого призрака как растворение кислоты. Чио закричала, рассыпаясь на пиксели. Боль вернула ей фокус. Она поняла правила игры.
Чтобы избавиться от боли, нужно дать ему то, что он хочет. Эмоции.
Она открыла приложение. Создала новый пост. Фотография разбитого лица мужчины из кабинки.
«Мой постоянный гость номер семь просил всегда, чтобы "я приоткрыла хотя б сосочки". Наслаждайтесь архивом, шалуны. Доступ в директ открыт».
Комментарии посыпались мгновенно. Акира пожирал каждое слово, полное похоти, осуждения и грязи. Каждое прочтение давало ему энергию. Каждый лайк укреплял его призрачную плоть. Энергия текла по связи к нему, исцеляя его метафорические раны. И эта передача тока причиняла Чио невыносимую фантомную боль. Она кусала свои призрачные ладони, но продолжала строчить посты, вспоминая самые откровенные подробности работы, выкладывая то, что фотографировали у нее клиенты.

Прошел месяц.
Акира снова мог ходить на двух ногах. Договор исполнил желание буквально: он стал человеком, которого девушка «любила» — точнее, которому косвенно отдавала свое внимание и тело за деньги. Он материализовался полностью, занял физическое пространство.
Он снял комнату напротив бывшего борделя и делал снимки и видео как призрак, по его ментальным приказам, принимает душ, снимает одежду перед сном, немного трогая себя.
Каждый вечер он садился перед ноутбуком. Чио потом проявлялась рядом, сидела напротив, бледная, полупрозрачная, почти обнаженная, вынужденная смотреть в камеру и в монитор своими мертвыми глазами.
— Посмотри на этот комментарий, — говорил Лёша, растягивая слова. — «Гейша с темным цветочком между ножек». Как пошло, Чио-Чио Сан. Как дешево. Ты ведь утонченная девочка была, книжки читала, чуть прикусывая пояс кимоно. А теперь твои невидимые веера больше не танцуют, верно?
— Замолчи, Акира, — беззвучно плакала она.
— Что ты сказала? Ах да, ты же теперь нематериальна. Очень удобно. Никто не услышит, как ты кричала, когда те псы рвали ту жирную свинью. Кстати, разденься полностью, давай я, наконец, поиграю в собачку с тобой тоже, на камеру. Полижу все твои татуировки. И особенно, Ту самую, которую ты показывала только клиентам экстра-класса за двойную плату.
Он управлял ею. Он заставлял вести блог покойницы, монетизировать собственную смерть, превращая память о ней в публичный дом 2.0. Он мстил ей за то, что она посмела умереть первой, оставив его одного со своей любовью.
Однажды ночью трафик упал. Лайков стало меньше. Алгоритмы соцсетей устали от некро-фетиша.
Акира почувствовал слабость. Его человеческое тело начало истончаться, становясь прозрачным.
— Пиши! — рычал он, замахиваясь на призрак. Рука прошла насквозь. — Пиши, сука, иначе мы оба исчезнем! Я стану пылью!
Чио посмотрела на него. В ее белых глазах на секунду мелькнул разум.
Она подплыла к ноутбуку. Ее пальцы прошли сквозь тачпад, но волевым усилием она нажала виртуальную кнопку.
Настройки. Безопасность. Управление аккаунтом. Удалить страницу навсегда.
Всплывающее окно: Вы уверены, что хотите безвозвратно удалить профиль «Chio_Official»?
Она нажала «Да».
Связь разорвалась с оглушительным треском, похожим на выстрел. Поток энергии прекратился.
Парень закричал. Его ноги подкосились. Плоть слезала с костей, как старая краска.
— Нет! Куда?! Я живой! Я чувствую! Чио, вернись! Я люблю тебя!
Его крик становился тише, переходя в ультразвук. Последним, что зафиксировало его угасающее сознание, был синий экран смерти ноутбука и силуэт девушки, которая наконец-то смогла закрыть глаза.

Переулок за кинотеатром стоит заброшенным. Бродячие псы обходят его стороной. Говорят, если зайти туда глухой ночью, можно увидеть странную картину.
На асфальте сидит абсолютно седой, слепой человек. Он раскачивается из стороны в сторону и смеется безумным, счастливым смехом.
Вокруг него, насколько хватает глаз, сидят тысячи кошек, крыс, голубей и бродячих собак. Они смотрят на него немигающими глазами. Они ждут команды.
Потому что этот человек слышит их всех. Акира понимает каждое движение их усов, каждую мысль о теплой трубе. Для него этот город наполнен шепотом, шипением и рычанием.
Но он совершенно, катастрофически одинок. Людей вокруг него нет. Он смотрит сквозь прохожих, ища взглядом знакомый рыжий хвост и карие глаза, но видит только пустоту.
Желание исполнено. Он окружен любовью миллионов существ.
Любовью тех, чей век короче человеческого.