Яшка Часть III

В последующие годы жизнь Яшки ничем не выделялась. Он поступил в институт, отличником не был, но и поводов для его отчисления тоже не было.

И он бы наверняка получил диплом, а потом трудился где-нибудь на одной из многочисленных строек, которых в Союзе была тьма, или в каком-нибудь НИИ.

Но один случай изменил всю его жизнь.

Как-то, прогуливаясь у стен Кремля, он увидел странную процессию. По тому, как эти люди держались, говорили, высказывали свои мысли, он сразу узнал своих.

— Что это у вас здесь? — спросил он.

— Несём петицию в Верховный Совет СССР с требованием выпустить нас в Израиль.

— Я с вами! — решительно сказал Яшка.

— Ты сначала с семьёй попрощайся, — сказал кто-то, глядя на него не то сочувственно, не то насмешливо.

— Они поймут, — тоном, не терпящим возражений, заявил Яшка.

Он думал, что его схватят вместе со всеми, и уже готовился мужественно встретить все тюремные лишения, пытки, а если потребуется — взойти на эшафот.

Но… им разрешили.

Это разрешение едва не убило Яшину маму. Но, глядя в его горящие глаза, она всё поняла, попричитала и в конце концов благословила сына на отъезд.

С того дня Яша был уверен, что у него особая миссия — как у Моисея в библейские времена. Он освободит советских евреев от гнёта фараона и его Политбюро.

Когда самолёт приземлился в Вене и его соратники потащили чемоданы к другому авиалайнеру, который должен был доставить их в Израиль, Яшка многозначительно заявил:

— У меня другое предназначение.

И направился в посольство США.

Бывшие соратники посчитали Яшку предателем и отвернулись от него.

— Что ж, придётся пройти и через это, — сказал он и, выдохнув, направился в американское посольство.

— Мне нужно в ООН, — заявил он на вопрос консула о цели его визита в США. — Немедленно, — добавил он.

— И что же вы собираетесь делать в ООН? — с улыбкой спросил его консул.

— Требовать свободы для евреев СССР, — не задумываясь ответил Яков.

Консул тоже на какое-то время задумался и выдал ему въездную визу.

— Добро пожаловать в США! — сказал он с улыбкой и даже пожал ему руку.

Яшка не стал терять времени и первым же рейсом вылетел в Нью-Йорк.

Приведя себя в порядок в общественном туалете, он на метро доехал до ООН, в ближайшей мусорке раздобыл огромный кусок картона и, выпросив в одном из магазинов фломастер, написал крупными буквами:

«Отпусти народ мой!»

После чего объявил голодовку прямо напротив советского консульства.

Его снимали на камеры, показывали по телевидению, но не обошлось без курьёзов.

Яшка пропустил одну букву в слове «Отпусти».

Получилось:

«Опусти народ мой!»

Когда до Яшки дошло, он порвал на себе майку, как древний пророк, и, схватившись за голову, отправился к зданию ООН.

Он решил продолжать голодовку во что бы то ни стало, до тех пор пока правительство СССР не капитулирует.

Вид у него был такой, что проходившие мимо туристы, журналисты и прочий люд решили, что он бездомный и собирает милостыню.

Вскоре возле него образовалась целая гора купюр, в основном долларов, но Яшка мужественно продолжал голодовку.

Когда он уже терял сознание от голода, ему поступило предложение о работе от AIPAC.

Предложение было весьма заманчивым: ему будут оплачивать перелёты, гостиницы, все расходы и ещё выплачивать крупные роялти, если он согласится летать по всему миру и собирать деньги на нужды евреев.

Тут Яшка пришёл в себя.

Он категорически отверг предложение и первым же рейсом вылетел в Израиль.

Вскоре началась Война Судного дня, и Яшка ушёл добровольцем на фронт, был ранен, вернулся в строй и прослужил до самой пенсии, уволившись в весьма высоком звании.

Тут бы истории и конец, если бы речь шла о ком-то другом.

Но Яшка, с его вечно мятущейся душой, не находил себе места на покое. Пробовал быть волонтёром в Министерстве абсорбции, но эта работа ему быстро наскучила.

Его стали звать в разные партии — но так, чтобы он за них похлопотал, а в Кнессете сидели другие.

— Я в такие игры не играю, — заявил он и коротал время с женой и внуками.

И тут с доисторических времён вдруг прилетел в Израиль его приятель по институту, некий Володя, делавший неплохую карьеру при администрации «самого».

— Надоело всё, — жаловался приятелю Яша. — Эти сытые сохнутовские рожи, дельцы от политики… Сколько можно!

Он сделал глоток коньяка и поморщился. Коньяк, как и положено коньяку, отдавал клопами. Яшу это раздражало.

— А хочешь ко мне в цирк? — вдруг спросил Вова.

— В цирк?!

— Ну да, в цирк.

— Ты же вроде в администрации…

— Ну, я всё это так называю. Или ты не согласен, что вокруг нас — сплошной цирк?

— В общем, да, — подумав, со свойственной ему рассудительностью ответил Яков. — И что, кем ты мне предлагаешь работать в твоём цирке?

— Клоуном.

— Клоуном? Ты шутишь, товарищ! — Яков в эту секунду был похож на человека, получившего незаслуженную оплеуху.

— В наше время, да и всегда, смеяться без последствий над подонками разрешалось шутам, юродивым, клоунам, — пояснил Володя. — Да и зарплата хорошая. Я думаю, это будет солидная прибавка к твоей пенсии. Разве ты не хочешь посмеяться над теми, кто портит тебе кровь?

— Они портят кровь не мне, а моей стране, — брезгливо поморщился Яков.

— Тем более. Умные вещи нельзя говорить с серьёзным лицом. Они не так воспринимаются. А вот когда ты шутишь по поводу вещей, за которые убивают, это уже совсем другое.

— И для кого весь этот цирк?

— Как, для кого?! Ты ещё не понял? Для самого!

Яшка задумался.

В последующие годы он выступал в качестве эксперта по самым разным вопросам. Да так успешно, что стал лауреатом, получил целый ряд правительственных наград и был включён в высший совет экспертов.

Правда, один злобный публицист, прозванный за свою ядовитость "Кобра", как-то назвал Якова главным клоуном придворного цирка.
Яшка сначала хотел набить ему морду, но потом решил, что отвечать не стоит. Кто он такой, вообще?