Бусификация

Бусификация

Когда государство ловит собственных граждан

Александр Аит
27 августа 2026 года
Цфат, Израиль

Иногда одно новое слово говорит об эпохе больше, чем длинные заявления политиков.

«Бусификация».

Слово грубое, почти уличное. В нём слышится не закон, не армия и не защита Родины.

В нём слышится хлопок автомобильной двери.

Несколько мужчин окружают прохожего. Проверка документов превращается в спор. Спор — в борьбу. Человека хватают за руки, подталкивают к микроавтобусу, заталкивают внутрь и увозят.

Телефон снимает несколько секунд. Видео появляется в интернете. Одни кричат, что задержан уклонист. Другие говорят, что человека похитили посреди улицы.

Установить все обстоятельства каждого ролика невозможно. Некоторые записи обрезаны, часть старых кадров публикуется как новые, а действия человека до начала съёмки остаются неизвестными.

Но само явление уже невозможно списать на российскую пропаганду.

О нём говорит украинский омбудсмен.

О нём спорят депутаты Верховной рады.

О нём пишут украинские журналисты и юристы.

На него жалуются тысячи граждан Украины.

И это означает, что речь идёт не об отдельных неудачных кадрах, а о глубоком кризисе отношений между государством и человеком.

Слово, которого не должно было появиться

«Бусификацией» на Украине стали называть принудительное доставление мужчин в территориальные центры комплектования — ТЦК — при помощи микроавтобусов.

Само возникновение этого слова является приговором системе.

Если государственная процедура получает в народе унизительное прозвище, значит, люди перестали воспринимать её как законную и справедливую.

В начале большой войны перед военкоматами стояли очереди добровольцев. Люди приходили сами. Они воспринимали происходящее как защиту дома, семьи и города.

Через несколько лет картина изменилась.

На улицах появились проверки, погони, драки, закрытые микроавтобусы и мужчины в балаклавах. В общественном сознании ТЦК из учреждения военного учёта постепенно превратился в образ угрозы.

По данным «Украинской правды», с февраля 2022 года по апрель 2026-го было зафиксировано 619 нападений на представителей ТЦК. Трое военнослужащих погибли. Эти цифры показывают уже не просто недовольство, а опасную внутреннюю конфронтацию. «Украинская правда».

Насилие граждан против военнослужащих недопустимо.

Но и насилие представителей государства против граждан нельзя оправдывать одной необходимостью пополнять армию.

Когда обе стороны начинают видеть друг в друге врага, государство разрушается изнутри.

Тысячи жалоб — это уже система

Украинский уполномоченный по правам человека Дмитрий Лубинец привёл показатель, который невозможно игнорировать.

В 2022 году его офис получил 18 обращений по поводу действий отдельных представителей ТЦК.

По итогам 2025 года — уже 6127.

Рост — в 333 раза.

Только с начала 2026 года к июню поступило более трёх тысяч новых жалоб. Люди сообщали о применении силы, использовании балаклав, отсутствии знаков различия и недопуске адвокатов. Офис омбудсмена Украины, «Суспільне».

Ещё раньше омбудсмен публично перечислял сообщения о грубой физической силе, избиениях, задержаниях на улицах, возле метро и в торговых центрах. Поступали даже заявления о намеренном создании дорожных столкновений, чтобы остановить велосипедиста или мотоциклиста.

Он говорил и о случаях, когда к задержанным не допускали адвокатов. Офис омбудсмена Украины.

Это уже не рассказы анонимного телеграм-канала.

Это признание официального государственного института Украины.

Что говорит закон

Военное положение расширяет полномочия государства, но не отменяет право.

По действующим украинским правилам мобилизации подлежат мужчины в возрасте от 25 до 60 лет, признанные пригодными к службе и не имеющие законных оснований для отсрочки или освобождения.

Граждане обязаны соблюдать требования воинского учёта и законные распоряжения уполномоченных органов.

Но обязанность гражданина не превращает сотрудника ТЦК в человека, которому позволено всё.

Статья 29 Конституции Украины запрещает арест и содержание под стражей без мотивированного судебного решения, кроме предусмотренных законом неотложных случаев. Ограничение свободы требует правового основания, оформления и соблюдения процедуры.

Сам омбудсмен подчёркивал: даже во время военного положения сотрудники ТЦК обязаны действовать исключительно в пределах закона. Они не имеют права без законных оснований ограничивать свободу граждан или применять силу. Офис омбудсмена Украины.

Юристы также указывают, что самостоятельное силовое задержание граждан сотрудниками ТЦК без участия полиции не предусмотрено как универсальное полномочие. Если человека заталкивают в автомобиль без объяснения причин и оформления необходимых документов, возникает вопрос уже не о мобилизации, а о незаконном лишении свободы.

Государство не может требовать от человека защищать закон, одновременно унижая этот закон у него на глазах.

Конвейер вместо человека

Особая претензия граждан связана не только с доставлением в ТЦК, но и с дальнейшей процедурой.

Люди и адвокаты рассказывают об «экспресс-ВЛК» — военно-врачебных комиссиях, которые проходят настолько быстро, что полноценное изучение медицинской истории вызывает сомнения.

У человека могут быть хронические заболевания, старые травмы, последствия операций, психические расстройства или повреждения позвоночника.

Но система, работающая на количественный показатель, перестаёт видеть конкретное тело и конкретную судьбу.

Ей требуется единица пополнения.

Не человек — номер.

Не больной — пригодный.

Не гражданин — ресурс.

Именно поэтому Лубинец призывал отказаться от количественных показателей мобилизации, изменить мотивацию и превратить ТЦК из закрытых силовых учреждений в понятные гражданские сервисы. Офис омбудсмена Украины.

Когда государство начинает смотреть на собственное население как на расходный материал, оно приближает поражение независимо от положения линии фронта.

Балаклава как символ

Балаклава скрывает лицо.

На войне она может быть частью экипировки. Но сотрудник государственного учреждения, разговаривающий с гражданином на мирной улице, должен иметь имя, должность и ответственность.

Человек без лица воспринимается не как представитель закона, а как угроза.

Если убираются знаки различия, закрываются лица, отнимаются телефоны и не допускаются адвокаты, государственная процедура начинает внешне напоминать похищение.

Даже если в микроавтобус посадили человека, нарушившего правила воинского учёта, сам способ обращения с ним имеет значение.

Закон не становится законнее от удара кулаком.

Повестка не становится убедительнее от заломанной руки.

Армия не становится сильнее от унижения будущего солдата.

Почему принуждение перестало работать

Страх способен дать быстрый результат.

Можно перекрыть улицу.

Можно окружить человека.

Можно затолкать его в автомобиль.

Можно провести комиссию и отправить в учебную часть.

В отчёте появится выполненный показатель.

Но армия — это не только количество тел в форме.

Это доверие, дисциплина, мотивация и понимание того, ради чего человек рискует жизнью.

Насильно мобилизованный гражданин может стать солдатом юридически, но не внутренне. Он приносит с собой страх, обиду и ощущение предательства собственным государством.

Его семья тоже запоминает произошедшее.

Его соседи смотрят видеозапись.

Другие мужчины начинают избегать улиц, общественного транспорта и официальных учреждений. Экономика теряет работников. Общество учится прятаться от государства.

Так один насильно закрытый микроавтобус открывает огромную пропасть между властью и населением.

Власть отвечает пропагандой

Самый простой ответ — назвать каждого сопротивляющегося уклонистом, трусом или предателем.

Но такое объяснение не отвечает на главный вопрос.

Почему государство, которое считает себя демократическим и европейским, оказалось вынуждено ловить своих граждан на улицах?

Почему за четыре года число жалоб выросло в сотни раз?

Почему военнослужащие не хотят, чтобы их принимали за сотрудников ТЦК?

Почему омбудсмен говорит, что система принуждения больше не работает?

Можно бесконечно обвинять российскую пропаганду. Но российская пропаганда не пишет обращения украинскому омбудсмену от имени тысяч украинских граждан.

Она не заставляет сотрудников скрывать лица.

Она не проводит медицинские комиссии.

Она не закрывает двери микроавтобусов.

Противник может использовать проблему в информационной войне. Но это не означает, что самой проблемы нет.

Лучший ответ пропаганде — не запретить говорить о злоупотреблениях, а прекратить злоупотребления.

Война государства со своим народом

Власть всегда объясняет мобилизацию необходимостью выживания страны.

И в условиях войны государство действительно нуждается в армии.

Но страна — это не только территория, флаг, аппарат власти и международно признанные границы.

Страна — это прежде всего люди.

Если ради спасения государства ломают человека, возникает страшный вопрос: что именно тогда спасают?

Можно удержать административную карту и потерять общество.

Можно наполнить воинские части и опустошить доверие.

Можно заставить гражданина надеть форму и навсегда убедить его семью, что государство является врагом.

Силовая мобилизация превращает внутреннее пространство страны в ещё один фронт.

На одном фронте стреляют армии.

На другом мужчина бежит от микроавтобуса, а люди снимают происходящее из окон.

Не вся Украина — ТЦК

При этом было бы несправедливо объявлять всех сотрудников территориальных центров преступниками.

Среди них есть военнослужащие, прошедшие фронт, получившие ранения и исполняющие тяжёлую обязанность. Не каждый видеоролик показывает начало конфликта. Существуют случаи сопротивления полиции, нападений на сотрудников и сознательного нарушения закона.

Трое погибших представителей ТЦК — тоже люди. Их смерть нельзя оправдывать ненавистью к мобилизации.

Нельзя отвечать самосудом на произвол.

Но именно поэтому государство обязано действовать безупречно.

Чем больше у власти полномочий, тем выше должна быть её ответственность.

Если отдельный сотрудник нарушил закон, его нельзя прятать за военной необходимостью. Иначе ответственность за его действия постепенно ложится на всю систему.

Заключение

«Бусификация» — это не просто способ доставить человека в ТЦК.

Это диагноз.

Диагноз государству, которое перестало убеждать и начало хватать.

Диагноз обществу, где военный видит в гражданском потенциального уклониста, а гражданский в военном — возможного похитителя.

Диагноз политике, в которой человеческая жизнь превратилась в мобилизационный показатель.

Украинская власть может менять руководителей, создавать рабочие группы, запрещать балаклавы и придумывать новые инструкции.

Но пока человек на улице боится не только воздушной тревоги, но и государственного микроавтобуса, кризис не преодолён.

Родину защищают не потому, что дверь автобуса захлопнулась за спиной.

Её защищают тогда, когда считают своей.

Когда доверяют командованию.

Когда знают, что семья не будет забыта.

Когда государство видит в солдате человека, а не единицу будущих потерь.

Силой можно доставить тело.

Но силой невозможно мобилизовать душу.

© Александр Аит, 2026