Свадьба

Передо мной – профессионально исполненная фотография праздничного застолья по поводу свадьбы  моего деда Григория Федоровича Сенатова и бабушки Марии Алексеевны Фомичевой.

Идет 1907 год. 3 июня была распущена II Государственная Дума, отказавшаяся принять программу реформ Председателя правительства П.А. Столыпина, и этим закончена первая Русская революция. Но, постепенно затихая, волнения продолжаются на периферии: в Баку и Владивостоке.
На V съезде РСДРП, состоявшемся в Лондоне в мае, Ленин не избран в состав ЦК из-за проповедуемой им политики экспроприаций, которая  пятым съездом была запрещена. Но, не подчинившись коллегиальному решению, большевики грохнули банк уже через две недели после окончания съезда.   
В октябре состоялись выборы в III Государственную Думу по измененному избирательному закону, в результате которых большинство голосов получила праволиберальная партия «Союз 17 октября» Александра Гучкова, ставшая опорой для Столыпина в проведении  аграрной реформы.
В этом году Редьярд Киплинг был удостоен Нобелевской премии по литературе «за наблюдательность, яркую фантазию, зрелость идей, и выдающийся талант повествователя».
Вышли: книга  «Посолонь» Алексея Ремизова, повесть «Иуда Искариот» и пьесы «Жизнь человека» и «Савва» Леонида Андреева.
Сергеем Рахмановым написаны: симфония №2 ми минор и соната для фортепьяно №1 ре минор; Александр Скрябин написал сонату для фортепиано №5.
На благотворительном концерте в Мариинском театре состоялась премьера хореографической миниатюры «Лебедь», поставленная Михаилом Фокиным для Анны Павловой на музыку Сен-Санса.
В этом году Нобелевскую премию по физике получил Альберт Абрахам Майкельсон за создание интерферометра и проведение на нем «Опыта Майкельсона», сыгравшего большую роль в обосновании Специальной теории относительности Альберта Эйнштейна.

Просторная комната с высоким потолком, оклеенная обоями в цветочек. Хотя на улице  темно, прямые оконные гардины, украшенные по темному фону орнаментом из вьющихся лент, подняты над обоими окнами; из-под них свисают  кружевные шторы, прикрывающие  верхнюю часть оконных проемов. Из того, что от посторонних глаз окна задернуты батистовыми занавесочками, надетыми на тесемки, можно заключить, что комната находится на первом этаже. Между окнами висят настенные часы с римскими цифрами на белом эмалированном циферблате и позолоченными стрелками и маятником, заключенные в лакированный дубовый футляр, обильно украшенный резьбой.
Из стены выступает побеленная железная цилиндрическая оболочка отопительной печи.
Комната освещена посредством двух жестяных бра на три свечи каждое. Их дополняют два подсвечника, поставленные на длинном обеденном столе, застеленном белой скатертью, занимающем комнату на всю ее длину. Стол не блещет красотой посуды; все стаканы и рюмки - из простого стекла,  но бутылок и графинов с разноцветными напитками можно насчитать десятка полтора. Между ними вплотную друг к другу стоят тарелки с обильно закуской, среди которой опознаваемы селедки, грибы и нарезанная ломтиками копченая колбаса.
Для фотографирования все участники торжества расселись вдоль трех сторон стола, оставив четвертую для фотографа; те, кого согнали со своих мест, встали вдоль стен за спинами сидящих. Справа во главе стола, взявшись за руки, сидят молодожены. Мария Алексеевна Сенатова (бывшая Фомичева) – стройная девушка, одетая в белое платье до пят с закрытой шеей и рукавами до локтей, украшенное букетиком, приколотом на груди слева; ее туго сплетенные темные волосы уложены голове в высокую прическу; на ее лице, как бы сошедшем с полотна раннеренессансного художника, читается выражение счастья. Григорий Федорович Сенатов одет в косоворотку и черные брюки; его молодое лицо с высоким лбом, прикрытым зачесанной набок густой шевелюрой, крупным носом, и пушистыми усами с подусниками, выражает ум, спокойствие, и независимый характер; его задумчивость свидетельствует о понимании сложности его положения главы семьи, содержание которой придется совмещать с учебой в Московском училище живописи, ваяния и зодчества.
По правую руку от Марии Алексеевны сидит ее мать, Любовь Петровна Фомичева, одетая в светлое платье, подпоясанное кушаком, с украшением из букетика на левой стороне груди и ожерельем на закрытой шее. Пылающий взгляд ее суженных глаз направлен прямо перед собой, чтобы невзначай не глянуть в сторону своего мужа, -  Алексея Ивановича Фомичева, сидящего наискосок, так, что между ними поместилось несколько человек. У него крупное простое лицо, украшенное усами с закрученными вверх кончиками, на котором застыло выражение сильного смущения; он явно чувствует себя не в своей тарелке. Проанализировав содержимое семейного архива, я понял, что к 1907 году прошло уже немало лет, как  бросив семью, он ушел к другой женщине;  тем не менее,  не придти на свадьбу дочери - не смог.
Справа от Фомичева сидит гимназическая подруга Марии Алексеевны Вера Яковлевна Вейтман, сотрудница ювелирного магазина Шефтель, что на Сретенке. Она – настоящая красавица с великолепной фигурой, благородной осанкой, правильными чертами лица, непринужденными манерами и хорошим характером; она изысканно одета, и элегантно причесана. Справа от нее расположились две ее младших сестры, внешностью своей сильно уступающие старшей; у них такой вид, как будто они тоже хотят замуж.
За ними вдоль стены стоят трое мужчин; в центре высится высокая фигура г-на Илларионова, начальника канцелярии Управления Курской железной дороги, где письмоводителем служит Мария Алексеевна. Это крупный мужчина с красивым волевым лицом, одетый в великолепно сидящий на нем костюм, из которого выступает стоячий воротник белоснежной рубашки, завязанный тонким галстуком-шнурком; обращают на себя внимание изящная эспаньолка и ухоженные усы. Он привел с собой еще одного сотрудника – коллегу Марии Алексеевны Власова, вставшего слева от начальника. За молодоженами стоит брат Любови Петровны дядя Вася, по профессии – лесничий; он широко улыбается, - сразу видно, что человек он добрый.
В левой части снимка  обращает на себя внимание миниатюрный торс Якова Моисеевича Вейтмана, - успешного коммерсанта, торговца недвижимостью; его  выделяет проницательный взор темных, маслянисто поблескивающих глаз. Вокруг него сгрудилось  многочисленное семейство, в котором преобладают разновозрастные женщины.
Такое обильное представительство семейства Вейтман объясняется очень просто: и жених,  и неполная семья невесты, живут в весьма стесненных условиях, где невозможно принять гостей, поэтому Вера Вейтман, чтобы отпраздновать свадьбу своей лучшей подруги Маруси, попросила отца предоставить свой дом.
Не единожды пробежав по  участникам застолья, мой взгляд неизменно останавливался на лице Любови Петровны, выражавшем сильные чувства. Встретившись с нею глазами, я уже не мог отвести от нее взора, и в моем мозгу вдруг зазвучал женский голос, - тихий, но энергичный, с нотками сильных эмоций; вот что мне удалось расслышать:

«…это  же верх бесстыдства, как ни в чем ни бывало, притащиться на свадьбу доченьки после всего горя, что Алексей причинил нам из-за своей развращенности; запал на смазливую девку, которую подцепил где-то на улице, а жену и дочь – по боку; прав был мой отец – царствие ему небесное, - когда меня наставлял: не выходи замуж за мужика; они все равно, как звери; им от роду чуждо благородство; мы же, хоть и бедные, но дворяне; - нужно было в мужья выбирать ровню; я-то  думала, - раз Алексей меня любит, я ему привью свой образ мыслей, свои манеры, и тонкость в чувствах; как, однако, я ошиблась: у Алексея нет никакого вкуса в том, что касается женщин; что он нашел в этой девке? вымя большое, но ноги короткие; я разве такая была молодая? у меня же была осиная талия, за мною поклонники ходили гурьбой, а я на них – ноль внимания! за мною ухаживал Владимир Вельский, но его родители были против нашей женитьбы из-за бедности моей семьи; и вот появился Алексей; в молодости он был хорош собой, и держался почтительно; мы нежно любили друг друга, и я, едва не умерев, родила ему  Марусю; как мы были счастливы втроем; да как он посмел нарушить клятву, данную Богу при венчаньи!  причиной тому духовный разврат, распространившийся в наше время; люди отпадают от веры в Бога! хотя Гриша юноша приятный,  меня мучает, что он не верует в Бога, и в церковь не ходит; у меня от этого тяжело на сердце; но он очень упрямый, за отказ посещать церковные службы отец его выгнал из дома, и теперь ему приходится учиться без отцовской помощи, по ночам работая для заработка; значит, Марусе, выйдя замуж, придется продолжать работать; бедная девочка! правда, ей работа нравится, и импонирует положение независимой женщины, но все равно во всем виноват ее отец, бросивший семью на произвол судьбы! он оказался слабым человеком, неспособным противостоять разврату, распространившемуся в обществе; страна катится в пропасть; по улицам стало опасно ходить под ненавидящими взглядами озлобленной черни; каждый из них может оказаться бомбистом; но  в деревне тоже неспокойно, крестьяне поджигают помещичьи усадьбы; однако, по правде,  и господа тоже хороши! слишком они стали падки на порочные развлечения; развелись кафешантаны и бордели; теперь появилась новая мода из Парижа, - этот, как его, - синематограф! богатые бесятся от роскоши: их уже не устраивают пролетки, - им подавай автомобили! дамы по улицам ходят в нарядах, стоящих целые состояния; и все это безобразие идет от декадентов: началось с того, что декадент Горький написал пьеску «На дне», и через несколько лет начались беспорядки тысяча девятьсот пятого; Александр Блок и Андрей Белый пишут декадентские стихи,  – люди развращаются – и вот уже Алексей бросает семью на произвол судьбы! а что творится в живописи? там царит символизм, пышащий эротикой; вот Гриша учится на художника, надеюсь, что он не станет декадентом; Маруся и Гриша, сейчас очень счастливы; какая молодец Вера Вейтман, что устроила им это торжество, которое освятило всю их будущую жизнь; какой она хороший человек, даром, что еврейка! молю Бога, чтобы моя Марусенька была счастлива! Гриша – человек талантливый и серьезный; он семью поднимет; главное, чтобы в России было спокойно, чтобы сохранялся порядок, чтобы больше не повторилось то, что было в девятьсот пятом; Боже, Царя храни! но вот ведь теперь и Маруся в церковь больше не ходит, ужас какой! и во всем виноваты безбожники социалисты, всякие чернышевские,  гореть им всем в Аду!  завтра надо сходить в церковь поставить свечки за здравие Марусеньки и Гриши; какая она у меня красавица, - глазки так и сияют, - и большая умница, -  ее очень ценит начальник; важный господин, а пришел на ее свадьбу; обидно, что нет Гришиных родителей, хотя было бы лучше, если бы изменьщик Алексей здесь не объявлялся; только портит всем настроение; надеюсь, что Маруся будет в супружестве счастливее чем я; будьте же счастливы, Маруся и Гриша!»

Я догадался, что  по каким-то тайным тропам кровного родства ко мне пробился поток сознания моей прабабки Любови Петровны Фомичевой.
                Октябрь 2025 г.