Под колпаком у абвера с моссадом

     Филипп Киркоров, то ли румын, то ли болгарин, немало прославившийся лихим плагиатом чужих и чуждых русскому народцу песен, после демонстративного демарша своего бывшего любовника Галкина, завербовавшего на дело международного сионизма примадонну в балдахончике, много способствовавшую продвижению блистательной карьеры исполнителя руссиянской поп - сцены, почувствовал укол, но не совести, не медицинского инструмента, а горечи, связанной с расставанием с Галкиным. Поэтому - то, видимо, ему и пришло в голову перепеть песни не западных исполнителей, но так называемого русского рока, что уже смешно, так как речь идёт о том, чево не может быть, а русский рок иначе и не обзовёшь.
    - Значится, так, - объявлял морячка сукой Киркоров, нервно играя личиной, - сначала Бутусов, не зря же первый брат на съёмки клипа Бутусова забурился, а второй брат, лысый, уже во второй части за меня гнал.
    Он щёлкнул кнопицей стереосистемы и под гитарный перезвон Наутилус Помпилиус взвыл :
    - Где твои яйца, которые нравились мне ?!
    - А вот это неплохо, - одобрил инициативу с мест господин Патрушев, и решавший вопрос с Киркоровым комплексно. - Есть вариант, что бросивший вас Галкин проникнется, вспомнит вашу любовь, Филипп Бедросович, откажется публично и реэмигрирует взад. Но что делать с примадонной ?
   - В куль и в воду ! - звонко прокричал отвергнутый Галкиным Киркоров. - Она всё одно уже давно морально устарела.
   - Откуда у них мораль ? - деланно удивился говоритель х...ни Песков, курирующий по личному указания государя этот архисложнейший вопрос. - Скажите нам, Киркоров, вот у вас, например, есть хоть какая - то мораль ? Но сначала, - не дал ответить Киркорову говоритель х...ни, - спойте ещё раз о яйцах.
   - Аполитично рассуждаешь, слушай ! - взгорячился обычно спокойный до невозмутимости Патрушев, - видишь ситуацию с точки зрения говорения х...ни. Путаешь говорение с пением, принимаешь свои слова за нечто равноценное песням.
   Повисла гнетущая тишина. И если бы не государь, влетевший в высокий кабинет с привычным ему бездумным выражением дегенеративного лица, то ситуация вполне могла зайти в логический тупик, а там, кто знает, и до русского бунта, бессмысленного и беспощадного, рукой подать. Государь торопливо подал для рукопожатия свою старческую ладонь, неприятно пачкая липким потом руки заседающих, сел во главе стола и объявил морячка сукой.
   - И вот чо это за х...ня ?
   Глухой голос Сухорукова, ознакомившего со сценарием новейшего и моднейшего руссиянского болтбастера, пробудил невольно задремавшего Михалкова, наконец - то нашедшего на просторах инета достойный сценарий, от не хера делать писомый прямо сейчас щедрым коалой.
   - Сценарий, - промямлил, зевая в усы, Михалков. - Хороший. Вместо Сталина Путин, вместо Балуева вы, но голые стрёмные сиськи Толстогановой менять не будем.
   - Другое дело ! - обрадовался Сухоруков, подписывая контракт на исполнение главной мужской роли мамы Миллы Йовович в будущем шедевре отеческого производителя.