Укус Уробороса

1

Медный змей, почему ты так слаб? Почему ты, единорог, настолько неряшлив, что обронил в озеро свой рог? На воде бога отражение. Во мне же огонь, как бесконечный поток или вечное течение. Откуда исходит космос? Прошу, распятый змей, дай мне ответ на этот вопрос! Вместо этого ты прольешь кровь в мировую чашу - лучезарную дельту. И в чаше этой распахнулся глаз.

Смотрит всевидящее око на наши объятия, после долгих лет, что разделяли нас. Что изменилось? Мы стали немного другими и ближе к смерти - одно это меняет людей. Видят ли эти дураки порядок нового мира, который вот сейчас в моём кулаке? Я бил по стене пока не сломал кости! Это немного успокоило меня и, плевать, если ты так и не дашь ответ. В моих жилах ведь тоже змеиная кровь. Она дана немногим! Взвалить на себя весь мир, чтобы сбросить ношу с обрыва в бездну, из которой все и произошло. Там, далеко внизу все так же бушует океан Нун, желая породить новую реальность и этим разрушить все, что есть.

Возьми меня за руку, и я поцелую тебя. Вместе мы станем богами мира, который грядет! Поверь в древнее пророчество. Богиня подняла руки вверх и ее покрыло этой горячей влагой. Без сомнений, те две капли подарили нам всем бессмертие, как проклятье взирать на золотой диск, снова и снова рождаясь, проживая эту жизнь и возвращаясь к началу. Не бойся, у меня хватит смелости сломать этот прекрасный космос - ради нас двоих, в которых все еще верю.

2

Я прокричал в небо богохульство и расправил крылья из огня. Мне стал противен человек - тошно от вида червя, грызущего плод добра и зла. Как Бог, я творю себя и тебя, моя Любовь! Мне хватит яда этого дня, чтобы забыться навсегда! Я вижу без глаз, что поднялось Солнце последнего для нас дня. Хрустальный купол рушится, и его осколки вонзаются в людей - моих мыслей, каких-то дурацких идей.

Мы стоим на краю мира. Мы спим и видим сон о том дне, что был когда-то, что был, как если бы был вчера. Карта Таро показывает башню, в которую врезалась молния. Из моего стакана выходит зеленый дым, черти скачут вокруг него. Внутри стола прячется змея, оберегая магических орех необходимый для акта волшебства. Я использую его, чтобы трансформировать день в ночь и смерть в жизнь, ведь я настоящий колдун и равных мне на этом свете нет. Даже Бог боится меня, отражаясь в зеркале ночного дождя.

Маг начертал знак, пытаясь остановить катастрофу, но его смыла волна крови. Мистики шли по черепам, освещая путь свечами, они спускались к молчаливым водам Стикса и Лета. Я сидел здесь, гладя руку своего любимого - живого скелета. Я сам был скелетом, но отличался от человека длинными рогами. Этими рогами доставал до самого Эмпирея, обители божества. Мистики подошли к нам и принесли дары из золота и серебра, крови единорога и перьев химер. Мы приняли их и стали живыми в новом мире, который зачали во тьме.

3

Я поцеловал медного змея, который воскрес в видениях ночи. Мне дана власть бога по заклятию Тота или, как его еще звали, Моисея. В скрижалях завета начертаны буквы моего имени - тайного имени самого божества. Эй, Тетраграмматон, посмотри на нас, мы так страдаем здесь! Эй, мы молим тебя о мане небесной, вместо нее ты даришь нам смертоносный огонь, какой ты творец после этого?! Так говорят только дураки. Мы ничего не обещали им, Урэй.

Соединившись со своим творением, познал тебя, познал боль людей, познал их разные образы. Чего я не могу познать так это сны о горящих небес, с которых падают мертвые, лишенные крыльев ангелы. Неужели это будущее, которое я создам вот этими руками?! Я жалок, говорите? Инфантильный бог, в котором засела обида на человеческий род? Пусть так. В конце концов я всего лишь тот, кто есть. Нет у меня чести, нет учености в достаточной мере, стыда тем более нет. Тем самым я настоящий человек.

Но механизмы Солнца оказались мне не ясны. Звезды вывели нас из ада, где наши кости обросли плотью. Мы подошли к трону, близ нового храма, на котором сидел робот в длинных белых одеждах. Модернизированный Христос обнял нас и провел в обитель тайн, где показал на готовящегося в колбе Левиафана. Это - будущее человечества, как сказал он. Полные крови глаза зверя смотрели на нас с ненавистью и страхом. Это ли наш сын? Христос попросил дать ему имя, и я назвал монстра своим именем.