Средний кроншнеп

          Август. Открытие охоты на кулика-ягодника. Долгожданное событие для камчатских охотников! Утром выезжаем в Усть-Большерецкий район. Нам необходимо добраться до реки Опалы, а это более двухсот пятидесяти километров до устья реки Большой, где автомашину перевезут на другой берег, а оттуда ещё километров шестьдесят вдоль берега Охотского моря на юг Камчатки.

          Во второй половине дня прибыли на переправу. Погода солнечная, безветренная. На поверхности реки то тут, то там расходятся водяные круги – на нерест идёт лосось. Длинная рыбацкая лодка неподалёку тянет к берегу невод. Рыба мечется в сетчатом кошельке, пытаясь вырваться на свободу, выпрыгивает из воды.

          Заезжаем по наклонной аппарели на самоходную баржу, стоящую на песчаной косе, и плавучая техника, громыхая гусеницами, медленно направляется к реке. Течение сносит баржу, и кажется, под тяжестью груза она вот-вот уйдёт под воду, но стальная махина благополучно достигает противоположного берега и с завыванием двигателя поднимается на отвесный склон.

          Не теряя времени, едем дальше. Слева от нас тёмно-зелёная тундра с сиреневыми участками иван-чая, справа – Охотское море в солнечных бликах, с серо-белыми чайками на берегу. Неровности дороги с глубокими лужами не позволяют двигаться быстро, но главное, что мы переправились, а до места охоты не так-то и далеко.

          Вскоре, покачивая кунгом, ГАЗ-66 подъехал к берегу реки Опалы. Выходим, разгружаем вещи, ставим палатку. Стая ягодников, как будто дразня нас, вылетела со стороны береговой полосы и, описав круг, опустилась неподалёку – эх, скорее бы завтра!

          Средний кроншнеп, или кулик-ягодник, как называют его охотники, по массе тела схож с голубем. Взрослая птица имеет серую окраску с пестринками по всему телу, длинные голубовато-серые лапы, длинную шею и длинный, слегка изогнутый клюв, что позволяет ему доставать из травы ягоду шикши. Плавно взлетая, кроншнепы сопровождают свой полёт мелодичной трелью. Охотники умеют подражать их трели и тем подманивают птиц в сочетании с выставленными чучелами.

          Просыпаемся утром перед рассветом, вокруг туман. Кулик в этих местах рано не летит, а поэтому неторопливо завтракаем, берём всё необходимое и расходимся – каждый на своё место. Присмотрев на открытом пространстве земляную нишу, заросшую высокой травой, выставляю на тундре фанерные профили куликов, сажусь, жду. Со стороны моря слышится шелест волн, крики чайки… Солнце поднимается выше, разгоняет пелену тумана…

          Рыжий лисёнок, пробегая по тундре, останавливается, смотрит в мою сторону. Зверёк почувствовал присутствие человека, но любопытство возобладало над осторожностью, и он направляется к моему убежищу. Подобная доверчивость может дорого обойтись: встречаются «охотники», которые «ради интереса» могут застрелить какую-нибудь зверюшку или птицу, будь то лисёнок, чайка, сова… Желая посильнее напугать любопытного зверька, поднимаюсь во весь рост, кричу, хлопаю в ладоши. Мои шумные действия дают желаемый результат, и лисёнок бросается наутёк.

          На охоте мне не раз доводилось встречаться с лисой. Несколько лет назад к палатке, не боясь пламени костра, приходила молодая лиса и ждала, когда ей дадут какую-нибудь пищу. Однажды на Сахалине, преодолев крутой подъём, я упёрся в снежный козырёк. Осторожно, чтобы не вызвать лавину, разрыл снег в одном месте и после непродолжительного отдыха рывком выбрался наверх, где оказался нос к носу с огненно-красной лисицей. По всей вероятности, близкой встрече с осторожным зверем поспособствовал лёгкий ветер, дующий от него сверху вниз по склону горы.

          Прерывая мои воспоминания, стая ягодников, сливаясь с поверхностью тундры, подлетает к профилям. Не дожидаясь, когда сядут, стреляю, сбивая первым выстрелом двух из них и вторым – ещё одного. Начало неплохое! Сбоку вылетают ещё кулики. Поспешно перезаряжаю ружьё, но выстрелить не успеваю, птицы круто отворачивают в сторону.

          После некоторого затишья со спины вновь слышится призывная трель: «Тю-тю-тю-тю-тю-тю... тю-тю-тю-тю-тютю...» И какая большая стая! Накрываю стволами группу передних птиц, нажимаю на курки… Заряды свинцовой «семёрки» вырывают из стаи трёх куликов, разбрасывая их по тундре, и ещё один, загребая перебитым крылом, опускается невдалеке. Терять подранка недопустимо, и я незамедлительно добираю раненую птицу.

          Активный лёт кулика сходит на нет. После долгого ожидания, во время которого удалось взять ещё двух куликов, собираю профили, иду к палатке. По дороге мне нужно набрать грибов, и вскоре я замечаю на тундре семейку красноголовых подосиновиков, а чуть поодаль – ещё несколько штук. Несмотря на большие пространства здешней тундры, растут грибы почему-то только здесь – на волнообразных земляных участках, протянувшихся вдоль Охотского моря от озера Стербот до устья реки Кривая Опала. Наряду с подосиновиками, встречаются здесь и грибы обабки – одна из разновидностей подберёзовика, а также маслята и моховики. Обабки и моховики меня не интересуют, поскольку их вкусовые качества нахожу невысокими, кроме того, они быстро раскисают и приобретают неприглядный вид, а поэтому я собираю только подосиновики.

          По пути поднимаю выводок куропаток. Молодые птицы отлетают на небольшое расстояние и, разбегаясь по тундре, прячутся в траве. Охота на куропаток разрешена, но я их не стреляю – сегодня меня интересует только кулик-ягодник.

          После обеда, отдохнув, вновь ухожу на охоту. На этот раз мне необходимо найти остров на реке Кривая Опала, на песчаную косу которого на ночёвку летят кроншнепы, и, если он не занят, отстоять на нём вечерний лёт. На реке островов немало, но кулик останавливается не на каждом. Обычно охотники заблаговременно осматривают косы и по следам на песке определяют, отдыхали ли здесь кулики ночью. Островные косы не постоянны – там, где ты раньше охотился, на другой год они могут быть размыты весенним половодьем либо затоплены затяжными дождями.

          Небольшой остров с дугообразной косой оказался никем не занятым. Перехожу вброд протоку, осматриваю косу и, убедившись, что кулики здесь были, о чём свидетельствуют следы на заиленном песке, выставляю профили птиц, а на противоположном краю острова, ниже по течению, сооружаю скрадок. На этом острове я охотился не один раз и знаю: интенсивного лёта ягодника ждать не следует. Но это и неважно: вокруг меня тишина с вкрадчивым журчанием реки, тёмно-синее небо с разводами розового заката – красота уходящего дня, красота камчатской природы!

          Вытянувшуюся в линию стаю куликов замечаю далеко на горизонте. На подлёте к острову птицы откликаются на зов моего манка, идут на посадку. Жду, когда сядут – стреляю… Один кулик остаётся на месте, второй на взлёте теряется из вида на тёмном фоне береговых кустов, и я в него не попадаю.

          Сделав разворот, на остров заходят ещё несколько куликов. Бью дублетом – один кулик падает на косу, второй поодаль на мелководье. Птицы продолжают лететь, сбиваю ещё трёх куликов, прежде чем лёт прекратился. К этому времени окончательно стемнело, но я не ухожу, надеюсь, что прилетят ещё кулики, их силуэты будут видны на светлом фоне воды, что позволит мне прицельно выстрелить. Так всё и случилось: на косу садятся несколько куликов, два из которых становятся моей добычей.

          Возвращаюсь к костру позже всех. Товарищи по традиции готовят шурпу из куликов с молодым картофелем и грибами. Вскоре ужин готов, садимся за стол. Уверяю, более вкусного блюда, чем шурпа из куликов-ягодников, причём обязательно с грибами, мне пробовать не доводилось. С этим блюдом может сравниться, пожалуй, только шурпа из снежного барана, сваренная в горах после удачной охоты.

          Во время ужина говорим с товарищами о прошедшем дне. Все довольны. Охота на Опале всегда замечательная: кулика-ягодника можно пострелять днём на перелёте из укрытия, либо скрадывая на тундре, что не так результативно, но азартно, либо покараулить по вечерам на островных косах. Здесь много ягоды, есть грибы, неплохая рыбалка. Вверху Опалы расположена рыболовно-охотничья база Малая Ипелька. Помимо замечательной рыбалки, на острова, что находятся от базы чуть ниже по течению, на ночёвку хорошо летят кулики.

          На опальской тундре когда-то паслись стада диких оленей. Как рассказывали мои товарищи родом из посёлка Опала, который находился в устье реки Опалы до его закрытия в середине шестидесятых годов, диких оленей было столько, что тундра «шевелилась». К сожалению, совхозы, занимающиеся разведением домашних оленей, не справляясь с планом по заготовке мяса, начали вести неконтролируемый отстрел диких животных, и, как результат, в этих местах оленей сейчас не встретишь. Исчезновению оленей, безусловно, способствовало и браконьерство с применением вертолётов и снегоходов.

          Во время войны бригады охотников, сплавляясь по Опале, отстреливали на мясо медведей, которых здесь всегда было много. Медведи есть и сейчас, но не уверен, что так будет всегда. В прошлом году, охотясь на кулика, мы заехали в низину под склоном холма, куда рыбаки выбрасывают рыбные отходы, где обнаружили три освежёванные туши медведей: двух пестунов и медведицы. Лето, тепло, для чего их отстреляли – непонятно. Собственно, для браконьеров время года не имеет значения: медвежья шкура, желчь и лапы – всё деньги.

          Последующие два дня выдались пасмурными, но это не явилось препятствием к нашей охоте. Кроме того, встретив на речке знакомых с моторной лодкой, мы сходили с ними на рыбалку и поймали несколько гольцов и микиж, из которых сварили наваристую уху.

          Охота на среднего кроншнепа на реке Опале незабываема. Длится она до отлёта кулика на зимовку в тёплые края. Кстати, отдыхая зимой во Вьетнаме, я во время прогулки услышал со стороны пустынной лагуны знакомый посвист и, подойдя поближе, увидел на илистой отмели несколько куликов-ягодников – надо же, где довелось встретиться! После охоты на среднего кроншнепа я иду на другую охоту – на бекаса. Охота на этого болотного кулика тоже увлекательна, и о ней я обязательно расскажу в следующий раз.