Шарик

     Его маму звали Лида. Однако нельзя было сомневаться , что в роду у него были и Генрихи и Ричарды: уши роднили его с немецкими овчарками, ноги с таксами Англии, а судя по манерам, не далее как один из его дедушек родился в прогулочном комбинезоне по соседству с Лувром. Так что приезда знатных родственников можно было ожидать каждый момент с любой стороны. Но он прожил в конуре под нашим крыльцом, а его подросшего брата съели бродячие трассовики.
     Всегда добродушный и покладистый - например, если нужно было посидеть в рыболовном садке на берегу, пока отдыхающие не уведут своего волкодава, он, как мне теперь мечтается, имел счастливые минуты, когда, приходя с рыбацкой ночёвки, мог подкрепиться и вытянуть по-поросячьи задние ноги на кухонной веранде - исполнив долг напарника передо мной и ещё прикрывая вход в пещеру, где хозяйка могла, не отвлекаясь на безопасность, спокойно готовить обед.
     На своих щенячьих фотографиях он остался в двух ипостасях: одна, где он, выгибаясь боком, отводит взгляд от подскочивших мажоров - стриженного пуделька и его лохматой подружки без определённого рода занятий; и вторая, где смотрит на меня за фотоаппаратом, пока сестра придерживает его на боку, оттянув задние лапы, что, видимо, означает ракурс "мальчик во всей красе". На обоих снимках остался кто-то, кому нужен друг.
     Он погиб, заведя дружбу с болонкой из нашего посёлка, имевшей хобби гонять кур на задах соседней деревни. И когда на них вышел хозяин с вилами, она сразу умотала, а он остался сидеть, доверчиво глядя на идущего к нему человека, напомнившего ему, наверное, дядю Володю - моего отца, с которым они часто ворошили сено. Я не видел этого, а услышав, не помню, чтобы плакал, может быть, просто забыл в вихре забот о новой резине для рогатки или на брызговик велика.
     Из связанных с ним картин у меня в памяти осталась, когда он разгрыз обронённый на кухне пакет с красным перцем. Это был нормальный советский пакет суповых размеров, и перец в нём был как тот, что рассыпал один мудрец в темноте сельской дискотеки. Я помню его метания по веранде между мной и матерью, занимающейся у плиты, как он в поисках спасения подбегал к нам, тычась мордой в колени и заглядывая в глаза - забавный как всегда.
     Быв моим постоянным спутником в беспечных похождениях, он стал одним из тех, кому я пожелал бы встретить в ином мире друзей получше. Ну, а что касается болонки - тут есть варианты.