Ранние браки у чеченцев традиция или новшество?

В обществе широко распространено мнение, что чеченцы, как представители "восточного" народа, издавна практиковали раннюю выдачу дочерей замуж и женитьбу сыновей. Сегодня нередко можно наблюдать, как едва окончившую школу девушку стремятся поскорее выдать замуж, и это объясняется "традицией". Однако насколько эта практика является исконной традицией? Это важный вопрос.

Предположительно, тенденция к ранним бракам стала заметна уже в начале XX века, а своё массовое закрепление получила в 1950–1960;х годах под влиянием социальных потрясений. В подтверждение этого можно вспомнить рассказы старших: многие из них утверждают, что «не принято было выдавать девушек рано замуж». Долгие годы это оставалось лишь устным свидетельством.

Однако сегодня мы предлагаем вам ознакомиться с фрагментами работы «Чеченские этюды» этнографа С. В. Фарфоровского, опубликованной в 1912 году. Фарфоровский писал свои этюды, стремясь сохранить для истории уходящие обычаи: «Во время путешествия по Чечне нам удалось познакомиться с некоторыми теперь уже исчезающими обычаями... пользуемся случаем спасти от смерти эти отживающие обычаи прошлого». Одним из его информаторов был чеченец по имени Д;га. В диалоге с ним содержится примечательный фрагмент, напрямую касающийся интересующей нас темы:

«– Ты говоришь, что положение женщины у нас теперь плохо. – А разве прежде лучше было? Впрочем разобраться, так лучше. Теперь, не успеет девушка стать зрелой, как выходит за такого же подростка, как и она, и что же за хозяйка получается из неё. А когда жена – плохая хозяйка, в доме всегда будет несогласие. Неопытность её и мужа побуждает последнего во вторичной женитьбе. Раньше девушка выходила замуж только тогда, когда в двух-трёх соседних аулах она станет известна, как хорошая хозяйка и мастерица, а для этого надо было в девичьих летах немного пожить дома и научиться хозяйству. Тогда выбирали крепкую, здоровую помощницу в хозяйстве... А почет был какой тогдашним женщинам, когда возникало какое-нибудь трудное дело, вызывавшее несогласие между чеченцами, только и были надежды на женщин, они являлись примирительницами. В их просьбе никогда не отказывали. Теперь подобного нет...».

Из этого отрывка видно, что в представлении самого чеченца начала XX века ранние браки не были нормой. Он противопоставляет «прежнее» положение (когда девушка выходила замуж лишь после того, как успевала зарекомендовать себя умелой хозяйкой) «теперешнему» обычаю (точнее даже практикой) выдавать «не успевшую стать зрелой». То есть уже тогда ранние браки воспринимались как новшество, а не как традиция, причём под «не успевшей стать зрелой» подразумевался возраст около 15 лет, что в нашем обществе считалось границей подросткового периода.

Чтобы проверить это на статистическом материале, мы обратились к камеральным (посемейным) спискам Аргунского округа, составленным 27 мая 1867 года. В качестве выборки были взяты первые 1000 семей. Расчёт производился по формуле: возраст при рождении старшего ребёнка = (возраст родителя на момент переписи) – (возраст ребёнка) + 1. Поправка «+1» введена для компенсации неточности, связанной с разницей в днях рождения. Чтобы избежать искажений из-за полигамии, все показатели рассчитывались персонально для каждой материнско-детской пары.
Получены следующие твёрдо установленные величины (без дополнительных допущений): средний возраст отца при рождении старшего из учтённых в списке детей – 28,25 года,  средний возраст матери – 22,45 года.

Эти цифры относятся к рождению первого выжившего ребёнка, зафиксированного в переписи, поскольку посемейные списки, как правило, не включали сведений об умерших младенцах. Реальный возраст при рождении биологически первого ребёнка может быть на 1–2 года меньше из-за возможной младенческой смертности предшествующих детей. Однако в любом случае мы имеем дело с возрастом матери около 22 лет, а не 16–18 лет.

Поскольку метрических книг с точными датами бракосочетаний не сохранилось, возраст заключения брака определялся косвенно: путём вычитания среднего интервала между свадьбой и рождением первенца (возьмем интервал от 1 до 1,5 лет). С учётом этого поправочного коэффициента оценочный диапазон брачного возраста составляет для женщин от 20,5 до 21,5 лет (среднее – 20,9, то есть около 21 года), а для мужчин от 26,5 до 27,5 лет (среднее – 26,7, то есть около 27 лет).

Эти значения, разумеется, являются среднетенденционными, но они надёжно показывают, что в 1867 году браки заключались в возрасте, который никак нельзя назвать «детским» или «подростковым». Женщины вступали в брак, уже имея за плечами годы взросления и хозяйственного обучения, что полностью согласуется с описанием Дуги.

Следовательно, уже имея эти данные, мы можем сделать вывод, что ранние браки (в 16–18 лет) не являются исконной чеченской традицией, и объяснять ранние браки именно традицией – некорректно. Количественный анализ показывает, что в середине XIX века средний возраст матери при рождении первенца составлял около 22,5 лет, а оценочный брачный возраст женщины – около 21 года (для мужчин эти цифры ещё выше). Само восприятие ранних браков как нежелательных отражено и в устной традиции. Слова Дуги, записанные Фарфоровским, прямо указывают на то, что в начале XX века практика выдачи «не успевшей стать зрелой» девушки воспринималась как ухудшение по сравнению с более древним обычаем, требовавшим от невесты хозяйственной зрелости и мастерства. Тенденция к заключению ранних браков начала формироваться еще в начале XX века, но сильнее закрепилась в 1950–1960;е годы, в связи с большой смертностью представителей народа. Эта гипотеза требует дополнительного изучения, но уже сейчас очевидно, что корни явления лежат не в «вековой традиции», а в конкретных исторических обстоятельствах.

Таким образом, стереотип о «вековой традиции ранних браков» у чеченцев не находит подтверждения в доступных исторических источниках. Напротив, все свидетельства говорят о том, что раннее замужество – это новшество, а не исконный обычай, и его усиление, предположительно, связано трагическими событиями в середине и конце XX века. Впрочем, полученные количественные оценки, конечно, требуют уточнений, но уже могут служить отправной точкой для более глубокого демографического и историко-антропологического анализа.

Помощь с составлением анализа – chechen_arts