Пряничный домик

Из будущего сборника рассказов "Чудесные зимние истории из детства"


 Зимний вечер был свежим, румяным, насквозь бело-розовым, словно щечки разбегавшегося на снежной горе малыша. Золотым в небесах отливало ещё и густым темно-синим внизу, на аллее большой, что пронзила насквозь городской снежный парк. Было очень и странно и ново за тем наблюдать, как меняются сверху цвета и внизу с ходом времени, как и небо и мир земли трансформируются постепенно теперь у тебя на глазах, а ты видишь всё, словно об этом фильм смотришь. Никогда раньше Тема так долго на месте не оставался одном, чтобы так фильм настолько огромный, масштабный и длинный суметь посмотреть.

- Ты чего всё на месте одном?.. - подошел к его лавке какой-то улыбчивый дядя. - Сидишь и сидишь, никуда не уходишь. Маму ждешь? Или может потерялся?

 Артем содрогнулся от внутренних мыслей, которые все в нем лежали спокойно уже минут десять, особо мешать ему жить прекратив, но теперь этот дядя своим появлением все их опять привел так же в движение, как когда-то и папа Артемке цыпленка его механического заводил тугим ключиком сзади, чтобы тот - весь помятый, потрепанный, с перьями-пухом, которые стали уже почти ровною желтою кожей (не полностью желтой, а иногда с небольшими следами и серого - видимо пыли, которую умудрялся цыпленок собрать каждый раз где-нибудь под диваном, под шкафом, куда добегал на одном том заряде, от папы полученном) - зашагал в перевалку по комнате кое-как смешно, торопливо, немножко подпрыгивая и неизменно в конце клюнул носом бы в пол, словно там ему зернышки кто-то насыпал. Мысли были тревожные дважды. Мысли знали о том, что в какой-то момент может дядя к нему подойти (или тетя), ещё до того, как и вправду к нему таковой подошел. Мысли знали от мамы, что предупреждала Артемку ни с кем из больших людей мира не уходить, ведь они могут быть очень злыми, коварными дядями-тетями, что хотят причинить ему вред. Мысли знали и от самого от Артемки, что предполагал, решив так продавать на скамейке свой пряничный домик, что подойти к нему кто-нибудь может однажды из взрослых и захотеть этот домик купить. А поэтому взрослый для мыслей Артемкиных дважды тревожным был - и потому, что он может быть жутким злодеем, и потому, что он может быть тем долгожданным Артемкиным покупателем, о котором мечтал он, но и с которым боялся ещё очень встретиться. Очень было тревожно Артему с обеих сторон говорить с незнакомцем - и по-хорошему и по-плохому тревожно. Но говорить было надо. Хотя ему мама и запрещала с людьми незнакомыми говорить. Просто очень хотел он помочь - правда-правда - поэтому только и думал ослушаться. Но ещё не уверен был: сможет ли. До последнего не был уверен. Боролся внутри с собой и не мог всё решить: какой части его победить?.. Той, что маму так любит, что слушается, или той, что так любит, что помогает?.. В итоге та часть, что хотела помочь, с взрослым дядей заговорила, взяв верх над другой. Но та часть, что хотела послушаться, всё равно о себе заявила, чуть только он рот открыл по велению её же противницы.

- Мне, вообще-то, нельзя с посторонними разговаривать... - заявил Артем дяде, надувшись, уткнувшись своим подбородочком в воротничок и с опаской, но и бесконечной надеждой поглядывая на него исподлобья.

- Это правильно. Молодец. Лучше не разговаривай. А то люди всякие есть на земле. Я, вот, сам подошел-то чего?.. Видишь - тот дядя... странный... напротив с бутылкой сидит? Вот. Я рядом с ним и сидел-то сначала - ко мне он подсел - а потом пересесть я решил: очень уж что-то дядя тот стал громко вслух разговаривать... и не совсем хорошо... да и запах из этой бутылки не слишком приятный. Вот я и решил пересесть. Ты один здесь чего-то - давно уже, вижу, сидишь - а тот дядя всё на тебя, знаешь, смотрит. Не знаю, чего на уме у него. Лучше пусть уж подумает, что мы вместе, пока твои мама и папа тебя не забрали. Когда дети вместе со взрослыми - безопаснее. Тебя когда мама и папа домой заберут? Я-то сам не спешу, но примерно хоть - чтоб понимать.

- Никогда. Я домой сам приду. Только вот продам домик и белочку может дождусь...

- Ясно... Дядя тот раньше тебя, вот, дождался уж видимо. - засмеялся присевший с Артемкою рядом на лавочку незнакомец.

- Да?.. А где она? Я не видел... - Артем чуть-чуть вытянулся, чтоб увидеть, и стал искать спешно белочку рядом с тем дядей, который напротив сидел и немножечко наискосок от него - по ту сторону снежной широкой аллеи.

- Да ладно, забудь... Не в том смысле. А белочки вряд ли зимой тебе встретятся. Они ведь все спят - у них спячка зимой, ты не знал?

- Знал. Но думал, что может быть встречу. Я как-то видел одну зимой - она прямо по снегу скакала. Наверное кушать искала. Вот я бы и покормил... И меня мама хоть отпустила так в парк одного на чуть-чуть, чтобы белочку покормить... А так домик мой продавать точно не отпустила бы...

- Ты этот дом продаешь, что ли, да?.. - кивнул незнакомец на Темкин игрушечный домик пластмассовый, что стоял рядом с ним на скамейке, заботливо поддерживаемый рукою в большой теплой варежке.

- Да... - кивнул Тема и не нашел сразу слов, чтоб полней объяснить. Всё внутри трепетать начало от того, что почудилось: вдруг сейчас купят и впрямь его домик?.. Уж было пропала надежда на то, что найдутся желающие. Уж совсем было Тема утратил всю веру в успех своего предприятия за те пол часа с небольшим, что на лавочке просидел. Но вот - вновь волна самых чудесных мечтаний и ожиданий на малыша накатила и превратила его в небольшую, восторженную и растерянную в волне этой рыбешку. Губами молча рыбешка-Артемка пошевелил, собираясь сказать что-нибудь ещё дельное, и потом перестал. Слов от этого всё равно не получилось. Вдохнул глубоко и после этого объяснил кратко, емко - единственной фразой пришедшей на ум: - Это... пряничный домик.

- Да вижу. Хороший. И для чего ты его продаешь?

- Чтобы деньги вернуть...

- А зачем тебе деньги? Купить себе что-нибудь хочешь?

- Нет... Не мне нужны. Маме.

- А маме на что?

- На жизнь... Мама когда печет - говорит, чтобы деньги на жизнь у нас были. Так вот и я - чтоб на жизнь...

- А-а-ааа... Помогать решил значит?

- Угу... - кивнул Тема, надувшись весь от смущения, но от этого стало так стыдно, как будто бы он рассказал, что не хочет совсем никому помогать, будто он плохой сын и какой-нибудь жадина. И ещё стыдней даже. Как будто за что-то плохое. Хотя за хорошее. - То есть нет... не совсем... - поспешил оправдаться Артем. Колебался секунду, но всё-таки выложить правду решил. Неприглядную правду о том, кто он есть. - Я у мамы забрал эти деньги... на домик...не знал тогда... И вернуть хочу. Вот...

- То есть как?.. Тайком взял, что ли? У мамы украл?

- Нет... Она мне сама и купила. Но ведь я выпросил... Я не знал тогда, сколько он стоит... что он дорогой. Я думал, что просто игрушка, и ничего, если мне её купят. А вот вчера в магазине мы были, и там такие ещё продавались... И там девчонка какая-то маму спросила: "Купи мне вот этот вот домик?..", а мама ей и говорит, что пока его ей купить очень не может, что у нее денег нет, а что он дорогой. Я тогда, как услышал и понял - чего это так сильно грустно в глазах у моей мамы было, когда мне она его покупала... так стыдно мне стало. Я думал ещё ведь: чего это как-то она так не рада тому, что его покупает мне?.. Мы всегда с ней ведь вместе всему рады... А теперь понял. У мамы и так денег нет, а тут я ещё со своим домом. Но я не знал... Вот теперь за квартиру ей заплатить нечем. Она печет постоянно, но всё равно не успеет наверное, говорит, собрать всё ко времени. И тогда нас хозяйка с квартиры выселит... Если б я теперь дом продал снова и деньги вернул - может нам и хватило бы...

 Незнакомец на маленький домик из пластика посмотрел долго, видно прикидывая: хватит ли маленькому человеку его средней рыночной стоимости на решение финансовых маминых проблем.

- Да-аа, брат... дела. Знаешь, что в этом самое скверное?..

- А?..

- Ты взрослеешь.

- Взрослею... Сам знаю. Наверное это и хорошо?..

- Да, наверное... Суть в том, что пока ты не повзрослел - ты ещё повзрослеть всегда можешь. А вот когда повзрослел уже раз... Я почти и не помню себя уже тем, кто не знал - что же дорого в жизни, что нет, и не осознавал, чего стоят другим мои действия, жизнь, желания. Даже сложно представить себя таким, если честно - не то что бы стать опять. Очень сложно. Те расценки, что люди устанавливают на земле, те ценники, что приклеивают ко всем явлениям жизни, потом очень сложно стереть из сознания. Ты начинаешь всё мерить той меркой, которую изобрело человечество. Это просто бесценное время, когда ты ещё живешь в мире без ценников на всём вокруг и внутри, на чужом и своем. Когда взрослеешь - начинаешь понимать, чего стоит всё в понимании людей. С пониманием этим приходит и чувство вины, и чувство долга, и... много чего ещё. Ты за сколько свой дом продать хочешь?

- За... за сколько он стоил. Хотя бы...

- А сколько он стоил - не знаешь?

- Не знаю. - покрутил головой Тема. - Наверное много. Он очень красивый.

- Ну да... Ты его очень сильно хотел?

- Хотел... Мне он очень понравился потому, что как тот, что мы с мамой давно ещё делали, когда папа ещё с нами жил. День такой тогда... был... - Темка снова похлопал губами безмолвно, пытаясь найти подходящее слово для дня, когда с мамой пекли они пряничный домик вдвоем, и раскрашивали его яркой глазурью из тюбика, и смеялись с ней много, когда расползался он всё у них раз за разом, и разговаривали обо всем, и такой стоял запах в квартире чудесный от выпечки, что уму просто непостижимо, и папа прийти потом должен был тоже с работы, и показали б они ему домик, и вместе б его потом есть стали... (А как всё получилось в действительности, когда папа пришел, Тема не вспоминал... ну, старался - чтоб день оставался приятным.) Но день был таким большим и чудесным, что ну никак ни в одно подходящее слово не умещался. - Хороший... - решил наконец ограничиться вовсе неподходящим, но вроде как соответствующим словом Темка. - Я так думал, что маме он тоже понравится, домик такой, потому что ей тоже таким же покажется... как тот день. Вот поэтому и попросил. А она, вот, такой была грустной, когда покупала... Теперь я уже точно понял, сам, почему. Я раньше думал, что из-за того, что в том дне получилось всё грустно в итоге - к нам папа пришел домой после работы и раскричался на маму за что-то, хотя мы мечтали, что будем с ним домик смотреть, кушать вместе... я думал, что из-за этого. Но теперь знаю точно, что из-за меня. Не от того, что о дне вспоминать грустно было. Вот мне же не грустно?.. Я вспоминаю о нем до того, как к нам папа пришел только, и хорошо вспоминать о нем. Я и то так придумал, чтоб не было грустно, сам, делать. А мама большая - она уж наверное точно додумалась. Значит - из-за того, что ушло много денег на дом мой... Ведь если б она о том дне была грустной - то и счастливой бы тоже была хоть немножко о нем. Потому что хороший был день весь... почти... весь до вечера. Вот и... не может быть... Я-то думал, что мы чаще с мамой опять вместе будем от этого - от того, что я домик себе попрошу, и она о том вспомнит, как нам хорошо было вместе... А вот - только наоборот. Мы теперь ещё чаще не вместе из-за того, что работать ей больше ещё теперь надо... из-за меня.

- А кем твоя мама работает? - незнакомец узнал.

- Она дома печет людям булочки всякие и пирожные. Продает - рассылает. Но у нее очень мало заказывали все последние дни почему-то. Сейчас вот опять заказали, она печет теперь снова весь день. А когда допечет - мы пойдем с ней опять гулять вечером. Вместе. На горку. Она обещала. У нас есть ледянка хорошая, на которой кататься. Но только на ней ручка сломана. Мы её скотчем заклеили. И ещё на картонке мне нравится тоже. Когда есть картонка на горке. Но... это смотря ещё какая попадется... Картонка не всякая едет по горке нормально - одна тормозит, а другая скользит хорошо. Если новая, то скользит, если старая...

- Да я в курсе. Сам в детстве катался так, и в сортах этих самых картонок уж как никто разбираюсь! А что, ты наверное в садике, пока мама работает? Не сегодня, имею ввиду, а вообще? Говоришь ведь, что думал вы чаще с ней вместе так будете, а...

- Нет, не в садике. Я-то дома. Вот просто её как раз дома как будто бы нет. Как готовит, так просит меня не мешать и сидеть в своей комнате, и играться с игрушками тихо, и читать, и в розетки не лезть... и как будто мы в разных местах. Мама в кухне, а я где-то в комнате. Мы когда-то с ней вместе пекли - когда папа ещё с нами жил. Но тогда для себя. Я ей очень тогда помогал. Круглешочки катал. И орешки она мне ещё класть чуть-чуть разрешала. Тогда мы хорошие булочки с ней пекли. Ароматные, вкусные. Аромат был тако-оой!.. И весело было. Почти так же здорово, как когда мы с ней пряничный домик пекли. Так мне нравилось это! Мы вместе тогда с мамой были... А вот теперь её булочки не такие. Я точно знаю. Другие совсем. Потому у нее их и мало заказывали - это наверняка. Потому что другие. Совсем не такие и вкусные и ароматные. Я сначала сам это заметил, а уж потом и у мамы спросил... Я у мамы спросил, а она говорит, что такие же. Но они не такие же. Они точно другие. Вот если б мы вместе пекли их - то были бы те же... и если бы папа опять с нами жил. И тогда бы у мамы их все покупали. Не может быть, что б не купили бы...

- А что, папа давно не живет с вами?

- Мы Новый год ещё прошлый с ним вместе встречали. А вот потом он ушёл. Очень скоро. И вот уж теперь с мамой вместе встречали мы только вдвоем.

- А где папа живет? Далеко?

- Далеко. Он на Небе уже - мама так говорит. Он ушёл от нас, правда, сначала в другую квартиру, а после - Туда. Только мама боится, что он мог попасть в Ад - уж сильно он "сложный был человек", говорит мама. Зря она, говорит, его выбрала в юности, когда между двумя молодыми людьми выбирала, что ей предложение сделали. Она как-то больше тогда чуть-чуть папу любила, хотя вот другой жених был чуть-чуть более положительный, как она говорит. Очень добрый, хороший был. Но она всё равно как-то в папу влюбилась. Вот теперь и во мне кровь дурная течет... Это мама мне, правда, тогда говорит только, когда я чего-нибудь набедокурю. Но я очень редко стараюсь сам баловаться - ей оно всё и так тяжело...

- Молодец. С пониманием человек. Одобряю.

- Я ещё не совсем молодец... - стало стыдно Артемке опять, словно в чем-то плохом его обвинили, - Я ещё пока только стараюсь быть очень хорошим, но... часто само как-то... не получается...

- Ну, оно так у всех. Ничего. Это все так - стараются, а... Нет, ты знаешь, стараются даже не все - вот что главное. Ты, вон, белочек кормишь, помочь маме хочешь - уже молодец. Не живешь просто так - дела добрые делать стараешься. Это Бог точно видит и ценит, поверь мне, и любит за это ещё сильней, чем и так бы любил. А Он любит и просто так нас очень сильно - невероятно Он сильно людей любит: так, как никто никогда на земле не любил.

- Мама так говорит часто, что она папу любила так, как никто больше, наверное, на земле никого не любил. А вот папа не стал её так же любить.

- Ну, бывает... Я тоже ведь, знаешь, любил как-то в юности девушку, очень-очень хорошую, а она, вот, другого - совсем как и мама твоя - тогда выбрала. Так бывает: что любишь кого-нибудь больше огромного, а в ответ не хотят тебя так же любить. Ну... не могут. А Бог всегда любит. Тогда даже любит, когда ты не любишь в ответ всё ещё. Он тебя всё равно очень любит и ждет. Ты, вот, помни об этом. Всегда. Часто в жизни тебе одиноко по разным причинам и грустно и тяжело будет. Но Бог всё время с тобой будет рядом, когда ты захочешь с Ним быть. Ты молись Ему и всегда будет Друг с тобой рядом, Отец самый любящий, добрый и щедрый...

- Мне мама всегда говорит так: молись, Бог молитвы детей точно слышит.

- Это верно. Твоя мама правильно понимает.

- Молись, говорит, чтоб у нас хорошо с тобой было всё, чтоб хватало на всё, чтоб заказы у нас с тобой были... хотя мы не вместе печем... чтоб здоровый я был, чтобы умный, чтоб сердце во мне было чистое...

- Это правильно. Правильно... верная очень молитва.

- И своими словами молись, говорит - всё, что хочешь, рассказывай Богу, с Ним обсуждай и совета у Бога спрашивай.

- У тебя очень умная мама.

- А то. И сам знаю. Вот только её слишком мало сейчас, когда времени у нее вечно нет. Вот и сегодня не знаю ещё сам - пойдем мы на горку с ней или нет. Уже было так, что сказала: пойдем - а потом не пошли. Время просто такое... И папы совсем теперь мало. Его совсем нет. Вообще... Только мама... и то... по чуть-чуть. Иногда очень грустно от этого... От того, что, особенно, папа со мной рядом быть не хотел. Мама... мама хоть хочет - не может она иногда, но ведь хочет... А он...

- Ну... это часто бывает, что мало нам в жизни того, чего ждем мы от близких, но не получаем. Внимания, заботы, общения. Я, вот, тоже - хотел жить семьей, понимаешь, когда-то... хотел жить с женой, чтобы дети потом у нас были, чтоб мы все по парку вот так вот гуляли по вечерам, как здесь люди гуляют, на горку ходили кататься с детьми, в магазины, в кино... и чего?.. Ничего. Я один, потому что та, с кем я хотел бы так жить - отказалась со мной жить вот так. И давно отказалась ещё. А другую я так полюбить не могу, чтобы с ней быть таким же счастливым, каким с той любимой хотел. Вот, хожу и смотрю на людей - представляю: как им хорошо здесь гулять вместе, семьями, как и я мог бы так же вот жить... Ну и... знаешь, я в этом винить никого не могу. Никого. Даже ту, что со мной отказалась семьей жить. Ну вот не могу, да и всё. У нее ведь свои на то были причины. Она не могла почему-то. Ну... должен я это, значит, понять точно так же, как сам понимаю себя, и как сам себе тоже прощаю то, что не могу делать всё, чего от меня другим хочется - должен простить. Мы не можем винить людей, что вокруг, в том, что нам не хватает от них ни любви, ни внимания. Если люди стараются нам их давать как-нибудь - то винить точно нечего потому, что они всё, что есть в силах их, уже делают. А уж если и не стараются - значит они люди те, от которых любви ждать и нечего. У людей нехороших любовь к тебе может тогда появиться, когда ты и сам нехорошим с ним станешь. И то - не любовь, а так... просто терпимость. Тот, кто не умеет любить - он совсем никого и не любит. Даже когда думает, что способен любить. А тот, кто умеет - тот любит всех, целый мир - даже если и думает, что не любит совсем никого. Понимаешь?.. Вот папа твой, если ушел от вас с мамой - так значит он вас не любил. А любил бы - не смог бы уйти. Я представить себе не могу, как бы я мог уйти от той девушки, что полюбил, да ещё если б был у нас парень такой вот, как ты. Просто даже представить никак не могу. Не любил он вас значит. И нечего переживать из-за этого. Тот, кто даже родных своих самых не смог полюбить - не умеет любить совсем значит. Поэтому и любовь его стоит немного - не может ведь многого стоить то, чего нет?.. Поэтому ты из-за папы не переживай. Не нужна тебе вовсе такая любовь - человека, который любить не умеет. Вот Божья любовь - то другое. Вот Бог - он твой любящий Папа. Его любовь потерять всегда бойся. Старайся Его не расстраивать, не огорчать. Да и будь с Ним всегда. Он - твой Папа, который лучше всех в мире. А из-за папы земного ты не расстраивайся.

- Я не очень расстраиваюсь. - кивнул Темка, - Почти и не плачу совсем. Иногда только очень обидно становится за всё это... за то что взрослею я так... очень быстро. Вот Вы мне сказали о том, что взрослею - а я и сам знаю. Сижу иногда, сам с собой обижаюсь, сам себе говорю: как же так тебя бросили, что ты уже совсем взрослый становишься, и не по годам самостоятельный должен быть?.. Уже и на горке ты редко бываешь, уже и игрушки не в радость тебе, уже стал ты серьезный такой ходить, хмурый, когда мог бы бегать и баловаться, как другие нормальные дети... А всё потому, что, вот, папа любить тебя не захотел. Вот и знает пусть, что его сын так и вырастет сразу, безвременно, без него... А потом вспоминаю, что мама мне так говорила о папе, что, кажется, сам он незрелая личность, и сам ещё хуже ребенка, поэтому брать он не может ни за кого в этой жизни ответственность. Что он сам просто не понимает - как взрослым быть, а поэтому с нами не хочет быть вместе. Тогда мне так кажется, что, наверное, он мне помог взрослым стать тем, что так вот... меня не любил... И, наверное, это и к лучшему. Я не буду уже сам не взрослым, когда надо будет кого-то любить - это лучше, чем я бы остался незрелою личностью, как мой папа, и сам бы потом обижал других в мире...

- Ну надо ж... Да ты, брат, философ! - по-доброму засмеялся мужчина - его собеседник. - Ну молодец-молодец... так держать!

- Но я не Филосов. - отрицательно покрутил головой Тема, - Я Степанов... Степанов Артем Николаевич. Это мама меня так решила назвать.

- А... Ну ясно, Степанов Артем Николаевич. А я Вигорев Игорь Сергеевич. Будем знакомы. - ладонь протянул незнакомец, перчатку стянув с нее кожанную предварительно. Темка силился варежку тоже стянуть, но ему это наскоро сделать не очень-то удавалось, а поэтому дал пожать руку как есть: утепленную. - Вот что, Сидоров Артем Николаевич - тебе домой греться ещё не пора? Ты при мне только тут битый час просидел уже, а ещё...

- Да наверное пора... - покачал головой Темка скорбно, - Мне мама три раза звонила ещё до того, вот, как Вы подошли, и хотела домой звать, чтоб я не замерз. А я ей говорю, чтоб не думала - я хорошо утепленный. Ещё, говорю, я и белок не встретил и... погулять хочу. Я ведь мужчина - могу сам решать, что мне делать.

- А, ну ясно, мужчина... И правда не холодно?

- Ну немно-ооожко... И то - потому что сижу. Когда бегаешь - жарче.

- Само собой. А ты номер мне мамин дать можешь?.. Ну, раз вы, вот, с нею созваниваетесь...

- Могу... - призадумавшись на секунду о том - зачем бы оно ему надо было, мужчине совсем незнакомому - кивнул Тема и суетливо опять свою варежку принялся стягивать с пальцев - озябших и в этом их теплом укрытии. - Я сейчас покажу на экране... Вот... - вытащил старенький кнопочный аппарат Тема и показал на нем номер, подписанный словом "домашний".

- Ага-аа... - начал было записывать номер в свой телефон его собеседник. - А, подожди - это ж домашний?.. Ну, городской? Есть другой?

- Да. Вот этот. - кивнул Тема на телефон.

- Ладно, этот я запишу тоже... на всякий случай. И что, у вас больше совсем телефона нет с мамой?

- Совсем. Больше нет.

- Ладно... Этот хоть помнишь?.. Сам номер?

- Ага... Он записан тут тоже. Вот.

- Хорошо... Подержи-ка секунду ещё, тоже перепишу.

- Да, конечно.

- А как твоя мама заказы-то принимает без телефона нормального?..

- А она их с компьютера все... да у нас и немного их. Вот теперь-то особенно. Новый год когда был - ещё было побольше. А теперь и орехов-то мало для белок. - в свободной руке Артем взвесил кулечек с орешками грецкими в скорлупе, а его собеседник на них посмотрел чуть нахмурившись так, словно за своим делом - записыванием телефона - не понял совсем: как орехи с заказами связаны. - Это мама орехи для белок дает мне, которые нераскрытые попадаются. - пояснил Тема, взгляд этот непонимающий прочитав, - Они в скорлупе нам дешевле выходят, чем чищенные, и она их кладет в свою выпечку - что почистить сумеет. А что закрытые - те для белок. Они раскрыть ещё смогут орешки, а мы без папы уже точно нет...

- Ясно-ясно... Спасибо, я записал. Не держи больше. - Теме кивнул собеседник и принялся что-то в своем телефоне сосредоточенно делать.

 Темка чуточку помолчал. И подумал. А после спросил:

- Вы зачем это взяли все мамины телефоны?..

- Ну... мне надо. Есть дело одно. - чуть замявшись, кивнул незнакомец.

- Наверное Вы ей нажалуетесь на меня, что без спросу пошел продавать тут всем домик,  да?..

- Нет, ну...

- Вы ска-аажете... Если спросит Вас: продавал я тут домик тайком от нее или нет - Вы ведь ска-аажете... Я и сам бы сказал, если б мама спросила. Она говорит, что врать - грех. Я бы тоже сказал... И Вы скажете.

- Ну... - нахмурился чуточку напряженно в экран незнакомец, нажал что-то и убрал наконец-то смартфон свой в карман, - Наверное. Если спросит, то врать ей не стану. Скажу: да - Ваш Артем Николаевич на скамейке сидел, продавал. Правда толку от этого мало. Ни ценника нету, ни вывески - как понять человеку, что он продает этот дом? Так, на вид - сидит просто с игрушкой и всё. Так вот ей и скажу если что.

 Помолчали немного совсем после этого, глядя прямо друг другу в глаза. Так Артем изучающе-пристально на мужчину глядел незнакомого, что тот даже поежился чуточку.

- Вы наверное ангел? - узнал наконец испытующе на него глядящий маленький человек.

- Я?.. - слегка вздрогнул мужчина. - Нет, почему...

- Потому что так мама всегда говорит мне, что если что делаешь тайно, то ангелы видят всё и всё равно станет явным.

- Нет, я... я не ангел. Я просто...

- А вот мне и мама звонит... - теперь вздрогнул уже и Артем, у которого зазвонил телефончик той самой мелодией, что у многих теперь непременнейше вызовет ностальгию, и поспешил ответить. - Алло, мам!.. - Артем это крикнул погромче в трубку и голос женский оттуда ответил встревоженно, громко достаточно тоже, и было отчетливо слышно - что он говорил - потому, что, наверное, Тема на громкую сделал.

- Алло, Тем?.. Ты где?.. Всё нормально? Ты в парке?..

- Да, мам, я тут... Уже скоро домой пойду. Щас... Щас...

- Тем, мне сейчас перевод пришел... банковский... От какого-то человека. Я посмотрела - никто из заказчиков не высылал ещё вроде бы... незнакомый. Я как раз только в сеть зашла, и смотрю... Так, Тем... - тяжело мама выдохнула в трубку, - Главное... Сумма большая... И сообщение: "Спасибо за то, что даете хорошее воспитание сыну." Тем, ты чего-нибудь знаешь об этом?.. Не знаю - кто это может быть... Может ошибка...

- Артем Николаевич, дайте пожалуйста трубочку на секунду... - тихонько Артемке его сосед по лавочке улыбнулся и протянул руку, чтоб взять мобильный.

- Мам... щас... - "щаскнул" наскоро в трубку Артем и отдал телефон, оторвавшись рукой от него, но не взглядом. Уставился на мужчину с мобильником так, словно если глядеть перестанет - то телефон в руке взрослой разрядится.

- Алло... Здравствуйте. - собеседник Артемки поспешно заговорил, - Простите пожалуйста... Я на секундочку взял сейчас трубку у Вашего сына... с его разрешения конечно же. Меня Игорь зовут. Вы меня не знаете, если что... Я тоже Вас... Просто... сейчас получилось так, что немножечко разговорились мы с Вашим сыном на улице... он, вообще-то, со мной не хотел говорить - сказал, что мама запрещает общаться с незнакомцами... и-ии это правильно. Абсолютно Вас одобряю. Но... так получилось. И это я Вам перевел сейчас деньги... простите... Тема об этом не знал - просто номер Ваш дал телефона, а он уже к карте привязан. Я... просто... простите, что так вот внезапно, но... Я, понимаете, часто кому-нибудь средства так перевожу - ну, что лишнее мне остается с зарплаты... Сегодня решил, вот, Вам с сыном. Вы очень хорошего парня... толкового... воспитали. Спасибо... Приятно, что есть вот такие вот люди на свете... хорошие. Вот...

- Спа... спасибо конечно, но... - растерянный мамин голос с того конца провода говорить начал сбивчиво, - Это очень приятно, но... но... извините, что... Что Вам там Темка наговорил... я не знаю...

- Да... ничего... ничего особенного!.. - перебил собеседник. - Всё только... хорошее... в общих чертах и...

- Но, понимаете, это для нас... очень крупная сумма. Мы... столько не можем взять точно. Спасибо большое за Ваше желание помочь, но...

- Нет-нет!.. Это даже не... Ничего страшного. Извините, я объясню... постараюсь. Я просто один живу... всё равно, понимаете... ха-ха... семьи нет... никого и... Зарплата хорошая. Очень. И вот куда мне её?.. Я всё лишнее всё равно отдаю хоть куда - ну, вот, в фонды какие-нибудь или... простите, что так вот внезапно... Сегодня совпало как раз, что зарплату вот только что получил и отправить ещё не успел никуда... свой излишек. И тут... Ну, я очень хотел бы его вам отдать. Если  можно. Мне это ни капли не в тягость, а вам может быть... с Артемом... как-нибудь... ну... пригодится... одним словом. Хорошо?.. Вы не отказывайтесь пожалуйста, мне это очень приятно - хоть с кем-нибудь поделиться. А вот... особенно - с такой семьей... вот... Хорошо?.. Не отказывайтесь... если можно. Пожалуйста.

 Мама на том конце провода помолчала немножечко - пару секунд.

- Ну... - в конце концов выдохнул её голос, - Спасибо большое Вам... я... Спасибо. Нам, правда... пожертвование... такое... сейчас очень сильно поможет. Ситуация, вот, такая, что... Очень Вам благодарна. Спасибо. Надеюсь, мы чем-нибудь Вам смо... Простите, а Вы не ушли ещё? Вы ещё здесь?.. Рядом?.. В парке?

- Да-да... пока здесь. Я же с Вашим мобильным вот так никуда не уйду!.. - засмеялся неловко мужчина.

- А Вы... У Вас время есть ещё, или Вы... ну... спешите?..

- Да нет... время есть. Не спешу. Я гуляю... так... после работы. Смотрю на людей, на природу. Полно сейчас времени. Хаха...

- А... можете подождать чуть-чуть, если можно - не уходить пока?.. Или с Темой... не знаю... к нам, наоборот, подойти? Да, точно! Можно Вас в гости позвать к нам - на ужин?.. У нас... просто... я на заказ пеку, знаете... и сегодня, как раз, вот, излишек... у нас тоже образовался... чуть-чуть. Небольшой. У меня тут заказ отменили один и... как раз теперь выпечки много осталось. Мы с Темкой одни не съедим. И... как раз угостили бы Вас хоть, пока Вы здесь, рядом... в ответ... Это меньше, конечно, намного, чем Вы... но... хоть что-нибудь. Чтобы хоть как-то... Потом, я надеюсь, мы Вам и совсем бы отда...

- Да-аа...спасибо, спасибо... Я... думаю, да, я приду с удовольствием, но... отдавать ничего потом, только, не нужно. Я это от чистого сердца, поверьте. Вы мне ничего не должны. Даже, честно, и булочки бы не хотел у Вас кушать за это, но... очень уж сильно люблю, тоже, выпечку. Не могу отказаться. А так - не держите в уме... Всё нормально!..

- Ну... Хорошо, хорошо. Тем, ты тогда дядю к нам проводи, хорошо?.. Слышишь, да?..

- Угу... - кивнул себе Тема.

- Он слышит, я знаю просто - у нас телефон этот только на громкой работает... - пояснила, неловко смеясь из работающего лишь на громкой мобильного, мама.

- А, да... понимаю... - в ответ засмеялся мужчина, который, пока говорил с мамой Темы, стал выглядеть очень уж как-то диковинно, странно. - Надеюсь надолго вас не задержусь, а то, знаю, Артем ещё вечером очень хотел покататься на ледянке... и, если ещё повезет - то на новой картонке, да ведь, Артем Николаевич?.. - улыбнулся ему незнакомец растерянно так, словно ждет от Артемки подмоги какой-то, какой - неизвестно.

- А... да-а-а... да... Ну Артему ещё... Николаевичу... самому сперва нужно покушать, погреться - потом уж...

 Кое-как разговор завершили мужчина по имени Игорь и мама, и посидели секундочку молча мужчина по имени Игорь с Артемкой на лавочке.

- Ну... пошлите. - встал Тема решительно через секунду и подождал, пока Игорь, мужчина, очнется от мыслей каких-то, его поглотивших и на лице его установивших страннейшее выражение замешательства радостного и немного болезненного. - Пошлите... - Артем повторил, когда взгляд незнакомца уже на лицо его, Темкино, перенесся из далей неведомых.

- Пойдем... - встал, тяжело, долго выдохнув, собеседник.

- Тут вот - совсем близко. Наш дом. - указал Темка варежкой на большущее многоквартирное здание. - Так что мама меня из окошка всегда чуть-чуть видит. Я ма-ааленький из окна кажусь очень наверное, потому что и дяди большие все кажутся маленькими абсолютно оттуда... но мама меня всё равно различает. Чтоб не потерять. Вас наверное тоже сейчас со мной видит. - мужчина чуть дернулся, глядя на окна, - Наверное сразу смотреть подошла, когда Вас услыхала... Но Вы совсем маленький, так что не видит Вас точно оттуда  она хорошенько, как есть. Такое окно у нас, что наверное мама меня из него всегда маленьким видеть будет - даже если большим-большим стану... А Вас сейчас скоро увидит достаточно хорошо, потому что Вы в дверь к нам придете и...

- А... Артем Николаевич?.. - прервал собеседник поток болтовни, что из Темы полился, как и из любого ребенка порой. - К Вам один вопрос важный... Как маму зовут?

- Ма-му?.. - задумался мальчик. - Э-ээ... Щас... - кивнул Темка, думая напряженно настолько, что, кажется, пар бы вот-вот из ушей повалил. - Щас... по-мо-ооему...

- Ладно. Понятно. Узнаю у мамы уж лучше.

- Я... папу как... вспомнил. - вдруг просиял Тема, - Надо?..

- Не надо. Я знаю и так.

- Как?.. Откуда? - ушам своим не поверил Артем.

- Оттуда.

- А как?.. - недоверчиво Тема прищурился.

- Николай.

- Ни...колай, да... - уставился Тема на спутника ошеломленно.

- Я тебе больше скажу: я и маму твою... мне так кажется... знаю, как, тоже, зовут.

- Да?.. - удивился ещё сильней Темка.

- Да, по голосу кажется мне так, что знаю... но... не уверен... сейчас пойму.

 И оказалось, что, правда, знал. У Темы глаза аж на лоб забрались, когда он назвал ее Лидой по имени, только увидев. И мама, ему дверь открыв, на секунду застыла, так остолбенев, будто тоже поверить в то не могла, что ее имя знает он и называет уверенно.

- Ты... ты как тут?.. - узнала она наконец удивленно. - Откуда ты?..

- Да я... - начал было мужчина.

- Так это же я его, мама, из парка привел. - встрял Артемка, - Как ты и сказала. Он там всё гулял и на семьи смотрел, потому что он сам без семьи, как и мы, а хотел, чтоб с семьей. - разъяснил Тема всё основательно, - Но ему как-то девушка отказала жениться - вот он и один. Представляешь?..

- Да... представляю... - кивнула слегка мама Лида, не отрываясь от гостя глазами - оглядывая с ног до головы вновь и вновь. - Ну... проходи... здравствуй... Сейчас я... чай... здесь вот помыть руки можно... и... - засуетилась вдруг, отмерев, мама.

 В этот вечер Артемка на горку успел. Все втроем погуляли и Игорь Иванович даже разок на картонке на найденной с ним вместе тоже скатился. С тех пор уже часто гуляли так вместе - семьей.