Единый организм нации?

Я остался наедине с собой в комнате и с сыном в квартире. Сын со мной практически не разговаривает. Мы друг другу не мешаем жить, мы оставили друг друга в покое. Лето закончилось, и я чувствую себя совсем плохо, грудь заложило совсем. Возможно, если ночью окно будет закрыто, то мне станет лучше, а то холодно иногда было спать. Этот жанр дневника с завтрашнего дня можно будет отбросить и работать целыми днями, систематически, обрабатывая текст, озвучивая его, иллюстрируя видео. Я собирался начать переводить свои рассказы на английский, не спеша, потихоньку. С чего-то надо начинать. Чего мне ждать, когда я начну выполнять все задания в приложении без единой ошибки? Без ошибок ничего никогда не бывает. Невозможно научиться не совершать ошибок, можно лишь научиться не особо переживать из-за них и оперативно их исправлять. Я был слишком увлечён ремонтом ранее, теперь мне следует ждать, пока накопятся деньги на новое окно в кухне, а потом останется потолок, обои на стены, ламинат на пол, плинтуса, шкаф в прихожей, до весны надо будет как-то с этим справиться, чтобы всё-таки отправиться в путешествие, как только станет тепло в следующем году.

Я думал в этом году хоть на пару поехать в путешествие, опробовать новую палатку, но, видимо, не судьба. С этой болезнью я до самых холодов, наверное буду мучиться. К тому же нормальные шорты у меня только одни пока, вторые на смену не очень хорошие, а остальные пришли в негодность, как-то слишком быстро. Резинки, которые придавали материалу эластичность полопались и материал начал просвечивать. Выглядеть эти шорты стали совсем неприлично, потому придётся их выбросить. А вот,  с неудобными шортами такого не случилось, у них только прокладка по краям слегка растрескалась, но у них материал слишком плотный, в них летом жарко, и они колючие, будто шерстяные. И генератор в гнездом для зарядки аккумулятора я так и не купил, как и новую бритву, которую можно было бы от этого аккумулятора заряжать. Репеллента нормального у меня тоже нет. В общем, к путешествию я пока ещё не готов. За зиму надо будет подготовиться, после того, как доделаю ремонт квартиры.

Эти несколько дней, в которые я по ночам печатал никчёмные огрызки, я долгое время ходил вокруг да около, одной страшно неприятной темы, которая меня жутко терзала. Это тема никчёмных людей, которые решили примазаться к личностям, которые хоть чем-то выделились из толпы. Представьте себе маргинала в состоянии сильнейшего и хронического алкогольного опьянения, который валяется в луже своих испражнений, источает миазмы, который ничего не производит, только потребляет остатки, обноски, объедки! Но этот маргинал тоже хочет чем-то гордиться, чем-то хвастаться. И этому маргиналу не нужно долго думать и искать, чем бы ему похвастаться. Ему достаточно вспомнить о своей национальности или даже о своей этнической принадлежности или религиозной. Среди сограждан любого маргинала найдётся хоть какой-то приличный человек. А граждане любого национального государства по убеждению большинства — одно целое. Можно даже присвоить себе заслуги соседа, назвав себя и его местоимением «мы». Может же какой-то безработный маргинал, живущий на социальное пособие, сказать, что он и его сосед в целом усердно работают и прилично зарабатывают! В такой ситуации большинству это обобщение маргинала и его работящего зажиточного соседа покажется некорректным. Но этому же большинству не кажется некорректным, если этот маргинал обобщит себя с целым рядом учёных, артистов, литераторов. Большинство начинает в таких случаях крутить шарманку, поющую о чувстве сопричастности граждан национальных государств, которых объединяет право избирать власть, которая руководит великими делами.

Можно попытаться выстроить конструкцию, которая доказывает, что того же великого поэта, мог вдохновить, на создание великой поэмы, помимо всех прочих, и маргинальный алкоголик, который если и не влиял непосредственно на поэта, то, по крайней мере, через многих посредников. В создание той среды, в которой гениальный поэт получал свой жизненный опыт, формировался, вроде бы принимала участие вся нация, потому всю нацию можно считать его соавторами в той или иной степени. И то же самое можно сказать о всех выдающихся деятелях. Хотя, с таким же успехом можно сказать и о том, что вся нация является соучастницей всех своих сограждан, которые сотворили что-то страшное. И история человечества изобилует такими событиями, когда людей карали не за какое-то преступление каких-то законов, а за принадлежность к определённой нации, религии, политической партии, этнической группе. И тут уже сопричастность и единство нации теряет свою привлекательность.

Лежит наш условный маргинал пьяный, и упивается похвалами прохожих в адрес его нации и им, как её части, и тут выясняется, что один из его сограждан сотворил нечто ужасное, и тут прохожие вдруг говорят, что все они такие, потому надо этому маргиналу на всякий случай, для порядка намять бока, а то он тоже может что-то похожее натворить. И маргинал, убегая, вопит о том, что он ни к какой нации не принадлежит, что он сам по себе, и не может быть ответчиком за чужие преступления. Он может сказать, конечно, что тот преступник не принадлежит к той нации, что он, может сказать, что преступник всех обманул, что у настоящих представителей его нации нет генетической предрасположенности к совершению малейшего преступления, но мало кто это будет слушать, намнут ему бока.

Но вернёмся к сопричастности всех граждан одного национального государства к делам не мерзким, а великим, ценным для человечества в целом! Маргинал может подойти к иностранцу и заявить, что он вместе с неким изобретателем изобрёл то, чем пользуется теперь весь мир, потому иностранец обязан дать денег этому маргиналу на выпивку, а то ужасно мучает остаточная интоксикация поутру. И иностранный турист может этому маргиналу ответить, что этот изобретатель определённо был знаком с работами нескольких учёных, которые были его согражданами, потому неизвестно, кто кому и сколько должен, кто в большей степени вдохновил изобретателя, который осчастливил всё человечество.

Проблема в делении выдающихся людей по национальному признаку в том, что выдающиеся личности становясь таковыми, потребляли плоды культуры и науки не только своей нации, но и всей мировой культуры, и чем совершеннее становились способы обмена информации, чем эта информация быстрее распространялась по миру, тем труднее стало определить, степень влияния на выдающихся личностей их сограждан и выдающихся личностей из других национальных государств. В современном мире образованные люди больше общаются с образованными людьми из других стран, а не со своими необразованными согражданами. К примеру учёные из разных стран общаются сугубо с учёными со всего мира в интернете и им и в голову не придёт начать общаться со своими согражданами рабочими или безработными, потому что у рабочих уровень развития и образования не тот, и это общение будет неинтересным для всех, в силу взаимного непонимания. В то же время маргиналы из разных национальных государств, друг друга прекрасно поймут, если им как-то удастся преодолеть языковой барьер, хотя часто бывает так, что у двух разных национальных государств один и тот же язык общения. А уж люди из научной среды обычно учат языки международного общения, дабы обогащаться иностранным опытом им было удобнее.

Есть такая тенденция — чем ниже у человека самооценка, чем меньше он реализовал себя, чем хуже он образован, тем милее ему идея о том, что нация — это единый организм во враждебной среде, в которой у этого организма могут быть лишь временные союзники. И если какой-то маргинал пользуясь тем, что элиты зазевались, прорывается во власть, то он принимается вопить о том, что нация — это единый организм, а кругом враги, даже внутри этого тела, с которыми надо бороться, что секрет благополучия прост — убить врагов внешних и внутренних. И в силу того что в мире  в основном система образования карает за ошибки, не допускает критику преподаваемого материала, большинство людей с заниженной самооценкой, думать критически не способно и потому не способны практически ни на что, в лучшем случае на аккуратное исполнение приказов тем методом, который им покажет начальство, речи этого маргинала им понятны, как и возможность стать единым целым с рядом высокоразвитых личностей и гордиться их достижениями.

Конечно, в современном мире, если маргинал и прорывается во власть с такими лозунгами, пользуясь поддержкой и симпатиями большинства, то тут же в этой стране начинаются проблемы, ибо активному образованному меньшинству, которое всё изобретает, внедряет, налаживает производство, финансирует, создаёт рабочие места совсем не хочется быть одним целым с этим безмозглым стадом, с этими популистами, которых это стадо выбрало и они просто бегут из этой страны или прекращают активную деятельность и за этим следуют экономические трудности или даже катастрофа. И тогда необразованное большинство уже не хочет быть одним целым с этими популистами, которых само же выбрало. Большинство объявляет своих харизматичных избранников в предательстве и вообще во всех смертных грехах, жаждет их крови. А избранники пытаются усмирить репрессиями народный гнев. В том случае, если у этих избранников нет некого стабильного дохода, не зависящего от образованного активного большинства, в виде экспорта сырья, к примеру, для содержания хотя бы репрессивного аппарата, эти опричники могут перестать защищать власть, перейти на сторону разгневанного народа.

После всего этого у читателя определённо возникнет вопрос о том, почему это элиты начинают зевать, что даёт возможность популистам расправить крылья и прорваться к власти. Я выразился крайне неопределённо, когда охарактеризовал, поведение элит, как «зевота», за что прошу меня простить! Нет, образованное и активное меньшинство не мается от праздной скуки, они же активные и образованные! На протяжении развития человечества, всегда случались кризисы чрезмерного кредитования новых проектов. К примеру, некий финансист инвестирует крупные средства в научные исследования в области новых двигателей. Учёные добиваются определённых результатов, но для внедрения их изобретения нужно больше средств.

Чтобы привлечь дополнительные инвестиции, финансист, который уже вложил свои средства в этот проект и учёные несколько преувеличивают предполагаемый процент прибыли от вложений. По первоначальным подсчётам учёных и финансиста продажа новых двигателей в лучшем случае может принести пять процентов в год, но большинству инвесторов такого процента мало, потому они обещают десять, а то и двадцать. И новые инвесторы, принимаются инвестировать ещё не полученную прибыль от этого проекта вкладывать в другие проекты, а предполагаемую прибыль с тех проектов в третьи. Благодаря таким смелым инвестициям экономика быстро развивается, появляется много новых проектов, открывается много новых предприятий, больше людей работают, получают прибыль и платят налогов, появляется больше товаров, и печатается больше денег, как их эквивалента. Но это огромный риск. И всё начинает рассыпаться, как карточный домик, если тот проект, с которого всё началось не приносит обещанной прибыли, а приносит меньшую прибыль. Выпущенных новых денег вдруг оказывается меньше, чем новых товаров, что приводит к скачкам инфляции, то есть росту цен и понижению зарплат и доходов по инвестициям.

Чтобы подобных неприятных ситуаций не случалось с экономикой, государственный аппарат обычно налагает ограничения на финансирование. Занудные чиновники говорят финансистам, что нельзя ни на какие новые проекты выделять слишком много денег и под слишком большие проценты, и пока не получил проценты и инвестиции обратно, нечего вкладывать эти деньги в другие проекты. Это расстраивает и финансистов, и учёных, которым финансисты не могут выдать кредиты для исследований. И те, кто занимается производством тоже не довольны этими ограничениями, ведь мало заказов. В общем всё развивается медленно, и это особенно неприятно, когда в соседней стране, чиновники сделали послабления для финансистов, те сделали инвестиции и там всё начало развиваться в разы быстрее на зависть другим странам. И все требуют у чиновников отменить ограничения.

Отмена ограничений по финансированию обычно кончается тем, что инвестициями начинают заниматься не только образованные люди с огромными капиталами и целыми армиями консультантов по каждому вопросу, а инвестировать начинают наугад даже дворники, и инвестируют они уже не свои скудные заработки, а берут в банков кредиты под сомнительный залог, к примеру, своей квартиры. И, конечно, если народные массы будут вкладывать во что попало, деньги, взятые у банков, то определённо быстро найдутся другие условные дворники, которые предложат своим бывшим коллегам инвестировать деньги в их проекты, а сами возьмут эти деньги и пропьют. И когда банки, вместо возвращения выданных кредитов с процентами получат жилища дворников, решивших поиграть в инвесторов, цена на эти жилища резко упадёт, банки разорятся, вместе с должниками, а вместе с ними и государство, денежную массу придётся сократить до размеров реальной товарной массы, и после этого разом обеднеют все. И именно в такие моменты появляются популисты и вопят о том, что они сейчас всё исправят. И жутко расстроенное большинство, потерявшее работу, голодное, лишённое жилья предпочитает им верить...