Гримёр от бога. - часть вторая -

Три неделя пролетели в бегах и заботах. Указания приятеля вначале тяготили Аркулю своими экстравагантными, а порой и неприемлемыми правилами личной гигиены.  Но кандидат на инвалидную степень неукоснительно придерживался "распорядка дня", на котором с непоколебимым упорством настаивал Гиора. Всё что было связано с водными процедурами, относилось к категории "табу", хотя Аркуля и сделал для себя существенное послабление каждый день меняя бельё. Его железы выделяли пот с весьма специфическим запахом, и те кто находился рядом, - в лучшем случае отворачивали нос, а более утонченные особы шарахались в сторону. 

Кооператоры по обналичиванию инвалидной поддержки из кассы социального обеспечения, частенько коротали время в забегаловке у скверика, обсуждая детали будущего предприятия, а в затянувшихся паузах смаковали густое горьковатое пиво. Для Аркули, который предпочитал водный моцион раз в неделю, перетерпеть месяц-другой особых проблем не составляло, если бы не седая щетина в рыжих прогалинах... она невыносимо зудела, чесалась, словно там заселили колонию плотоядных насекомых; остальные неудобства он переносил стойко и без особых потрясений.

Новый день бабьего лета начинался как обычно:
Аркуля неплохо провёл вечер у соседа по лестничной клетке, но встал с утра в твёрдом намерении завершить побелку начатую неделю назад. Он уже заканчивал последние приготовления, смастерив из газеты пилотку на свой череп в жидкой седой поросли, как телефонный звонок оторвал его от работы.
-- Жора? -- недовольна пробурчал он, увидев номер абонента, -- дьявол бы тебя побрал!
Отложив неоконченную пилотку, Аркуля нажал на громкую связь:
-- Камрад, сегодня по пиву не выйдет, занят я..., и с вечера у Сёмчика ещё до конца не оклемался.
-- Аркаша, -- прервал его захлёбывающийся голос, -- готовность номер один! Религиозные в полдень перекрывают четвёртое шоссе, -- без устали тараторил Гиора. -- То ли без их ведома новую дорогу прокладывают, то ли в шабат движение поездов хотят возобновить. Закругляйся земеля, через десять минут у тебя!
-- Демонстрация-а? – вслушиваясь в далёкие короткие гудки затянул Аркуля, осознавая, что настал долгожданный день ненавистному табу и осточертевшему распорядку дня. Он успел лишь почистить зубы и придвинуть к стене разбросанный малярный инструмент, как в передней раздался длинный нетерпеливый звонок.
Даже не удостоверившись кто за дверью, кандидат "на инвалидность"   щёлкнул замком и тут же отпрянул в сторону (реакция боксёра в прошлом его не подвела), древко хоругви, торчащее из медицинского саквояжа, чуть не угодило ему в лоб. 
Не поздоровавшись, Гиора проскользнул в гостиную, и тут же начал расставлять на столе баночки с гримом, флаконы с жёлтой и розоватой жидкостью, кисти-кисточки и прочий сугубо профессиональный инвентарь, столь необходимый гримёру в стихии одухотворённого творчества.
-- Не стой как столб! – зло бросил Жора, -- достань робу из сумки, примеряй-облачайся, и-и… вперёд за власть советов! 

Аркуля с трудом натянул на себя выцветший оранжевый комбинезон в бурых пятнах машинного масла, но проклятая молния ну никак не желала сойтись на его дородной груди.
-- Он мне на яйца давит, -- уныло прогнусавил новоиспечённый абитуриент в городские сумасшедшие.
-- До конца не застёгивай, -- согласился Гиора, -- оставляем всё как есть, а в паху распорем. …Жаль не догадался, -- он окинул кислым взглядом фигуру приятеля, -- у меня в кладовке где-то корсет валяется.
Гримёр от бога почесал затылок, глубоко вздохнул, и придвинул к столу познавшие лучшие времена аляповатый табурет.
-- Не стоим как истукан, на стульчик приземляемся, -- подбодрил он партнёра по грядущему проекту.

Ощупав темя и лицо (объекты творческого величия), Жора надел медицинские перчатки и быстрыми движениями безопасной бритвы привёл в надлежащий вид череп пациента.
-- Прекрасная эстетика, голова как у Котовского, -- бормотал Гиора, втирая розоватую эмульсию в бритую голову.

Лицо, он увлажнил кремом, вытер насухо салфеткой, и несколькими мазками мягкой кисти обозначил контуры теней вокруг глаз. Аркуля заёрзал на табурете намереваясь сменить неудобную позу
-- Терпи-терпи друг, -- Гиора задрал лицо подопечного к серому потолку, --сегодня нас ждут фанфары триумфа, либо фиаско Ганнибала.  Не дёргайся!.. Руки от щетины убрал!.. Да что это за наказание?! -- он вытер ладони ветхим полотенцем и в сердцах приложился кулаком о стол. -- Сиди спокойно, ещё минут пятнадцать и будешь у меня как огурчик.

Ласкающими волнообразными движениями, он принялся втирать в кожу лица светло-серый пигмент с зеленовато-ядовитым оттенком; шея, грудь, и прочие неприкрытые участки тела удостоились той же незатейливой процедуры. Приготовления заняли больше, чем обещанные четверть часа, но результат превзошёл все ожидания. Здоровый цвет лица сменил землистый оттенок, характерный тяжелобольным чья палата располагается невдалеке от морга.
-- Всё!
Жора прерывисто вздохнул и шагнул назад, любуясь победой мастера над немощью природы. От умиления он даже похлопал сам себя по плечу:
-- Ты только глянь! -- развернул он Аркулю к трюмо. -- Зомби!.. даже "Бурлаки на Волге" выглядят намного живее чем конечный результат.
Он заторопился, собирая свой реквизит в пошарпанный медицинский саквояж.
-- Ложись на диван, расслабься, а я здесь быстренько со своей утварью разберусь.
Собрав кисти-баночки, Жора развернул хоругвь и забарабанил пальцами по столу обдумывая следующий шаг.

-- Кто этот патлатый?
Вытянув шею, Аркуля ткнул в лежащий на полу холст, который "партнёр по акции" почтительно величал хоругвью.
-- Кто-кто…  Джимми Хендрикс!! -- Гиора одарил будущего инвалида нелестным взглядом. -- Я ж тебе объяснял: ни то Юлий Цезарь, ни то Меркурий. У них там на Олимпе, без пол-литра хрен что разберёшь!
-- Хоругвь заново размалюем? -- не отставал кандидат в инвалиды.
-- Какая к чёрту размалюем, -- Жора глянул на циферблат старенькой "Омеги", -- времени в обрез!
-- Но там "Третий легион" написано, -- не отставал Аркуля
-- Не будь занудой! -- Гиора свернул "реквизит вспомогательного воздействия" и сунул в саквояж.  -- Религиозные латынью не увлекаются, -- поучительно заметил он, -- в свободное время Тору листают.

***

В малолитражке, оставленной под небом в жёлтых разводах хамсина, температура поднялась до котлов преисподней. Казалось, разбей на капот яйца с беконом и вуаля тебе, - европейский завтрак с экологически чистой и бесплатной энергией.

Устроившись в кабине, Гиора рукавом рубашки вытер потное лицо и буркнув что-то невразумительное, где мат рифмовался с Землёй обетованной,  поспешил опустить стекло. Аркуля уже намеревался вытереть пот с лица, как прозвучал гневный оклик:
-- Не трожь, только салфетки! И не вытирать, а прикладывать. Грим вряд ли подведёт, но иди-знай в этом аду…, -- прищурившись, он глянул на жёлтое в голубых прогалинах небо. -- Господь всемогущий, смилуйся над рабом своим божьим…, – скороговоркой пробормотал он, доставая из бардачка пакет с салфетками.
Глубоко вздохнув Жора вырулил со стоянки, направляя старенький "Рено" к центральному шоссе. Серые многоэтажки, сменили заводские помещения оплетённые артериями проржавевших труб; машина свернула к аллее серых от пыли кипарисов, которая вела из старого микрорайона к центру Нетании. Знойный ветер, унылый до зубной боли ландшафт и разверзшийся апокалипсис в зловещем блекло-оранжевом мареве.
-- Погодка…, -- Гиора поправил зеркало над лобовым стеклом и вновь вытер рукавом рубахи потное лицо. -- Страна обетованная, мать её!.. вот тебе молочные реки и кисельные берега, -- бормотал он, исподлобья щурясь на недоброе предзнаменование небес.

В обычных условиях на дорогу требовалось около часа, но передвигаться в машине, где кондиционер дышит на ладан, а в салоне витает специфический запах давно немытого тела, удовольствие скажу вам не из лучших. Казалось, что зловещее предзнаменование природы задалось единственной целью: свести на "нет" операцию по изъятию лишних денежных знаков из бюджета социального обеспечения. Но погода…, она словно глумилась над хитроумными потугами приятелей, окутав город пылью и зноем аравийских пустынь.
выгребной ямы. -- Опусти стекло, -- взмолился Гиора, -- от тебя несёт как из
и -- А ты как хотел!? -- огрызнулся Аркуля, -- фимиамом дорогих сигар коньяком "Реми Мартин"?.. всё по твоей вине, козёл! -- сквозь зубы процедил он. -- …Выгребная яма олух!
Коллега по грядущему проекту промокнул разгорячённое лицо очередной салфеткой, тут же выдернул из пакета ещё с десяток, укутав шею белым бумажным шарфом.
-- На тебя не напасёшься, -- проворчал Жора, меряя "на глазок" полупустой нейлоновый пакет.

Они уже подъезжали к месту будущих событий, как Жора принялся вертеть головой по сторонам выискивая парковку:
-- Сволочи! -- он с превеликим трудом втиснул свою малолитражку между стеной дома и контейнером для мусора. -- Глянь как народ бедствует, нормальной парковки не найдёшь, -- Жора усмехнулся, -- куда не плюнь - джип! Это чтоб у соседей глаза на лоб полезли и в груди от зависти ёкнуло.
Он выключил двигатель и поднял стекло:
-- Вылазь джигит! 
-- Забегаловки поблизости нет? Мне б для храбрости пропустить по маленькой, -- тоном зануды-попрошайки мямлил Аркуля.
-- В бардачке, -- недовольно бросил Гиора, -- только не переусердствуй а-а? У тебя вот-вот выход на сцену, ответственная акция, уразумел!? 
Главный фигурант предстоящего бенефиса вытянул из бардачка плоскую флягу, отвинтил пробку и потянул носом.
 Вискарь?--
Не дожидаясь ответа, он взболтнул тару и приложился к горлышку, но после пары глотков глаза у Аркули полезли на лоб, он закашлялся и передёрнув массивным телом, гнусаво засипел:
-- Моча-а!.. су-ука…, тё-о-оплая.
-- Что имеем, то и везём, -- оборвал Жора, -- давай-давай земеля, нас ждёт оглушительный триумф.
Как чудаковатый конферансье он поклонился налево-направо и перегнувшись через кресло достал с заднего сидения бейсболку. Проверив всё ли на месте, партнёр по акции с предосторожностями натянул её Аркуле на бритый череп и сунул древко хоругви
-- Развернёшь её у кордона полицейских. А сейчас главные моменты партитуры, -- тоном педагога наставлял он.  -- Пробираешься в первый ряд и улучив подходящий момент валишься на ближайшего полицейского. Всей тушей!!.. Понял!? Припечатай это ничтожество к асфальту от всего сердца и не забудь хлопнуть по бейсболке, чтобы "консервант" хлынул на мостовую: запахом крови и смрадом трупов как при Бородино. Ферштейн?
Они вышли из машины, завернули на асфальтированную дорожку к главной магистрали и замерли как вкопанные! Узкая улочка ведущая к шоссе тонула в людской толчее, а впереди, на сколько хватало глаз, маячила стена из чёрных сюртуков и белых рубашек хасидов.

Усвоив горький опыт, полиция оттеснила религиозную братию подальше от главной артерии города, установив заслоны из жёлтых пластиковых барьеров. Наряд полицейских в касках и забралом на лице, лениво фланировали в палящем зное, а как вишенка на торте, двое всадников из конного подразделения гарцевали в авангарде намекая митингующим о самых серьёзных намерениях. Пробраться в первые ряды религиозной толчеи, казалось невыполнимой задачей и Гиора уже подумывал завершить не столь удачно начавшуюся акцию.

Но Аркуля!..
 
В оранжевой робе, зловеще подчёркивающей зелёно-бурую кожу на фоне белых рубах и чёрных сюртуков, он напоминал тяжелобольного, смерившегося со своей горькой участью и возжелавшего уйти "дорогой слёз и стенаний" в мир справедливости и великодушия.

Незыблемая стена в чопорно-ритуальном одеянии рассеялась перед ним, теснясь к оградам палисадников, напоминая постороннему наблюдателю морскую стихию рассечённой надвое библейским персонажем. Гиора попытался проскользнуть вслед за "партнёром по акции", но черно-белая людская плоть сомкнулась перед ним с рокочущим негодованием при виде пришлого чужака. 
 Фиаско, мать твою! – желчно матюгнулся Гиора.--
Частокол чёрных сюртуков напрочь отрезал его от авансцены, на которой вот-вот должна была разыграться непредсказуемая драма, которая забрала у него талант время и силы… Насмарку! Коту под хвост!!

Окрики полицейских, усиленные мегафонами, грозно клокотали как предвестники мрачных событий, а где-то вдали истошным призывом орала сирена кареты скорой помощи. В голове наставника-партнёра исподволь зародилась мысль ещё не совсем ощутимая, искра…, проблеск. Сознание лихорадочно перебирало громоздившиеся версии гипотезы и варианты.  Жора даже не подумал о результатах и последствиях, но в следующий миг заорал что было сил:
-- Соплеменников бьют!.. Пресса! Пресса!! -- неистово голосил он, подняв вверх портативную камеру, -- пусть мир видит, как терзает страна своих законопослушных граждан!
Всплеском дарования его порыв души не блистал, но коэффициент полезного действия превзошёл все ожидания. Жора даже не удивился, когда оголтелая толпа послушно расступилась, пропуская его к арене накалившихся страстей, а краснощёкий парубок (в пропитанной потом рубахе), тут же подхватил его под мышки и взгромоздил на свои мясистые плечи.
У заслона из жёлтых пластиковых ограждений камера запечатлела главного бенефициара разверзшейся драмы, который ходил взад-вперёд, бросая косые взгляды на шеренгу полицейских и предпочитая пока не предпринимать сколь-либо активных действий.

-- Третий легион, вперё-о-од!! – в попытке подстегнуть приятеля, заорал Жора.
То ли напоминание о третьем легионе придало ситуации должный накал, или несколько глотков подогретого виски, но издав львиный рык Аркуля развернул хоругвь и рванул на жидкую шеренгу полицейских.

Казус?.. Временное помешательство?
 
Но вместо того, чтобы "осчастливить" одного из бедолаг-полицейских, Аркуля бросился к всаднику на каурой лошадке.

Он нёс заведомую белиберду и неистово колотил себя в грудь свободной рукой, а затмившийся рассудок наделил его качествами свирепого гладиатора из голливудского триллера.
Не ожидая этого иезуитского вероломства, лошадь в отчаянии взвилась на дыбы сбросив верхового уцепившегося за узду и скользнув копытами по кромке тротуара рухнула на асфальт, подминая под себя полицейского и ядовито-оранжевое чудище из параллельного мира.
-- Клоуз-ап, клоуз-ап!.. Не лезь в кадр!! -- орал Гиора, но кому были посвящены эти окрики, до сих пор осталось в мире догадок.

Истошный вой сирены в мигающем ореоле сине-красных огней заполнила пятачок жёлтых ограждений, беснующуюся толпу и поверженные тела, забрызганные алой кровью. Экипаж пожарной машины, вовремя подоспевшей к месту противостояния, разметал струёй воды чёрно-белое столпотворение, а  "ангелы" в белых халатах расталкивали полицейских около распростёртых тел.
Каурая лошадка, поднявшаяся без чьей-либо помощи, задрала голову, косясь окровавленным глазом на поверженное чудовище в оранжевой робе, которое зашевелилась, встала на колени и в полном недоумении разглядывало обступивших вокруг себя полицейских.
-- Идиот!!.. и какого лешего этого дегенерата на лошадь потянуло!? -- бормотал Гиора лежавший ничком на мокром асфальте.
Акция возмездия, уготовленная пожарным экипажем, только несколько привело его в чувство, а грязно-жёлтые облака уже не давили на сознание безумным зноем аравийских пустынь.
-- Но пасаран!! – вскинул он сжатый кулак в сторону толстотелого увальня ещё не оклемавшегося от холодного душа и бесцельно елозившего по мокрой мостовой.