Закрытое окно. Часть шестая

Комната была полна едкого, сладковатого дыма. На полу, у камина, лежала Элли. Маленькие пальцы одной руки судорожно сжимали край скатерти, а другая, вытянутая к окну, как мне тогда померещилось, искала воздух. Я закричал. Или, быть может, не закричал, а только упал, ударившись головой о каменный выступ у порога; ибо дальше моя память рвалась, как гнилое полотно. 

В камине в ту ночь тлели угли. Заслонка была закрыта неплотно, и в закрытой комнате, где не было притока воздуха, дым, не находя выхода, стал медленно и почти незаметно наполнять помещение: незаметно и коварно.

Сначала Элеонора думала, что это от бурного ветра тянет гарью; потом у неё закружилась голова; она стала стучать в дверь, потом, вероятно, села у окна и силилась открыть ставню, но сил у нее уже не хватало. Её бледные маленькие пальчики бессильно скользили по раме и стеклу… Её кашель стал слабее, пока наконец не перешёл в тот страшный, хриплый звук, который слышат уже не живые уши, но память.

Я же, ослепленный своим детским раздражением и шумом бури, не слышал или не хотел слышать. Лишь когда стук в дверь сделался тяжелее, потом тише, потом вовсе прекратился, я насторожился. Но и тогда еще ничего не понял.

Теперь вся ужасная правда и неприглядная истина обрушились на меня, как буря в ту проклятую ночь. Меня будто ударили в грудь, я пошатнулся…